261 цитата: всё о «бессмертие»

261 цитата про «бессмертие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Есть жизнь. Есть смерть. И есть Я.

   Есть жизнь. Есть смерть. И есть Я.

   — Трэш (Thresh) · игра
2. «

   Теперь, когда с вас снято бремя бессмертия, вы каждый день будете изобретать что-нибудь новое.

   Теперь, когда с вас снято бремя бессмертия, вы каждый день будете изобретать что-нибудь новое.

   — Джордж Бернард Шоу · книга
3. «

   В мое время, прекрасная северная земля, которая должна была стать моей по праву наследия полнилась мифами и легендами, — сказал вампир. — А мне, вот сюрприз, очень хотелось быть легендарным. И я, отправился на поиски ведьмы. Той самой, что была прекрасна, словно богиня, что могла исполнить мое желание, и слухи о которой пересекли наши суровые северные моря. Говорили, будто, ведет свой род от Персефоны, будто взывает к ней и та одаривает ее своим божественным пламенем. Я желал убедится и увидеть. Я желал... Не пожалел бы ни золота ни серебра. Наивный идиот. Этого у неё было в избытке и без меня. Древний род и древняя сила были у неё за спиной и в душе. Гордая этим. Имела право. Слухи были правдой. Моя озорная девочка. Она исполнила желание. Забрав то, что, как я думал, было лишь выдумкой, то, чему не было места в моей жизни. До нее. Палатой стали всего лишь моя кровь, мое сердце, что осталось с ней навсегда... И её жизнь.

   В мое время, прекрасная северная земля, которая должна была стать моей по праву наследия полнилась мифами и легендами, — сказал вампир. — А мне, вот сюрприз, очень хотелось быть легендарным. И я, отправился на поиски ведьмы. Той самой, что была прекрасна, словно богиня, что могла исполнить мое желание, и слухи о которой пересекли наши суровые северные моря. Говорили, будто, ведет свой род от Персефоны, будто взывает к ней и та одаривает ее своим божественным пламенем. Я желал убедится и увидеть. Я желал... Не пожалел бы ни золота ни серебра. Наивный идиот. Этого у неё было в избытке и без меня. Древний род и древняя сила были у неё за спиной и в душе. Гордая этим. Имела право. Слухи были правдой. Моя озорная девочка. Она исполнила желание. Забрав то, что, как я думал, было лишь выдумкой, то, чему не было места в моей жизни. До нее. Палатой стали всего лишь моя кровь, мое сердце, что осталось с ней навсегда... И её жизнь.
4. «

   — Знаете… — сказал Selerian, — А мы ведь, люди внешнего мира, похожи на Богов для всех этих… Ну которые в Пилоне живут… — Ты хотел сказать местные? Ну ты в чём-то прав... — ответил я. — Как по мне, мы ничем от них не отличаемся… — сказал Интурист, — Единственное отличие, что мы бессмертны. Про инкарнацию я молчу, это не в счёт. — Ко всему прочему, мы всего лишь игроки… — добавил Велес своим искусственным голосом — Хоть и попали сюда не по своей воли. — Даже если мы создатели этих миров? — спросил Selerian. — Даже если так… — ответил Интурист.

   — Знаете… — сказал Selerian, — А мы ведь, люди внешнего мира, похожи на Богов для всех этих… Ну которые в Пилоне живут… — Ты хотел сказать местные? Ну ты в чём-то прав... — ответил я. — Как по мне, мы ничем от них не отличаемся… — сказал Интурист, — Единственное отличие, что мы бессмертны. Про инкарнацию я молчу, это не в счёт. — Ко всему прочему, мы всего лишь игроки… — добавил Велес своим искусственным голосом — Хоть и попали сюда не по своей воли. — Даже если мы создатели этих миров? — спросил Selerian. — Даже если так… — ответил Интурист.

   — Сергей Хром · книга
5. «

   Человек бессмертен благодаря познанию. Познание, мышление — это корень его жизни, его бессмертия.

   Человек бессмертен благодаря познанию. Познание, мышление — это корень его жизни, его бессмертия.

   — Георг Гегель
6. «

   Ты не свободен от смерти. Ты уже мёртв.

   Ты не свободен от смерти. Ты уже мёртв.

   — Иллаой (Illaoi) · игра
7. «

   Двадцать три года, и ничего не сделано для бессмертия.

   Двадцать три года, и ничего не сделано для бессмертия.

   — Гай Юлий Цезарь
8. «

   Мы рождаемся, страдаем, умираем, а горы стоят неколебимо.

   Мы рождаемся, страдаем, умираем, а горы стоят неколебимо.

   — Пауло Коэльо · книга
9. «

   Я не понимаю тех философов, которые беспрестанно говорят: помни смерть, жизнь ничто; желания, удовольствия — всё мечта. Если смерть есть прекращение жизни, то могу ли забыть, могу ли отвергать то сокровище, которое дано мне на краткое время, однажды которое утратив, утрачу навеки и никогда не заменю. Если же смерть есть только переход к бессмертию, то жизнь составляет существенность бессмертия и не может и не должна быть забыта. Напротив обрати на нее внимание, чтобы ее сделать бессмертия достойною.

   Я не понимаю тех философов, которые беспрестанно говорят: помни смерть, жизнь ничто; желания, удовольствия — всё мечта. Если смерть есть прекращение жизни, то могу ли забыть, могу ли отвергать то сокровище, которое дано мне на краткое время, однажды которое утратив, утрачу навеки и никогда не заменю. Если же смерть есть только переход к бессмертию, то жизнь составляет существенность бессмертия и не может и не должна быть забыта. Напротив обрати на нее внимание, чтобы ее сделать бессмертия достойною.

   — Василий Андреевич Жуковский
10. «

    Беспредельные страдания, которые выносит человек, заставляют поверить в его бессмертие.

    Беспредельные страдания, которые выносит человек, заставляют поверить в его бессмертие.

    — Юкио Мисима · книга
11. «

    На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу... Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает... И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.

    На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу... Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает... И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.

    — Аль Квотион · книга
12. «

    Эта птица не поддалась искушению и отвергла яблоко из рук Евы, с тех пор живёт вечно. Ночью, пока никто не видит, феникс пролетает над миром. На чью крышу сядет — там родится ребёнок с тягой к искусству. Только он и сможет свой род обессмертить.

    Эта птица не поддалась искушению и отвергла яблоко из рук Евы, с тех пор живёт вечно. Ночью, пока никто не видит, феникс пролетает над миром. На чью крышу сядет — там родится ребёнок с тягой к искусству. Только он и сможет свой род обессмертить.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Можно ли назвать по-настоящему живым человека, которого нельзя убить?

    Можно ли назвать по-настоящему живым человека, которого нельзя убить?

    — Джоан Роулинг · книга
14. «

    — Ну что, прощай, общественные работы! А у меня ни работы, ни денег, ни девчонки. Ну да, я бессмертный, но помимо этого мне осталось разве что хуйца соснуть!

    — Ну что, прощай, общественные работы! А у меня ни работы, ни денег, ни девчонки. Ну да, я бессмертный, но помимо этого мне осталось разве что хуйца соснуть!

    — Нейтан Янг · сериал
15. «

    Быть вампиром, значит быть свободным. Каждый прожитый век укрепляет твою власть в мире смертных. Одно порождает другое. И вот уже власть — это одна из форм свободы доступных тебе.

    Быть вампиром, значит быть свободным. Каждый прожитый век укрепляет твою власть в мире смертных. Одно порождает другое. И вот уже власть — это одна из форм свободы доступных тебе.
16. «

    Ни у одного народа вера в бессмертие не была так сильна, как у кельтов: у них можно было занимать деньги, с тем что возвратишь их в ином мире. Богобоязненным христианским ростовщикам следовало бы взять с них пример.

    Ни у одного народа вера в бессмертие не была так сильна, как у кельтов: у них можно было занимать деньги, с тем что возвратишь их в ином мире. Богобоязненным христианским ростовщикам следовало бы взять с них пример.

    — Генрих Гейне
17. «

    — Любовь к себе — долг, которым никто не смеет пренебрегать, — сказал вампир с улыбкой.— А когда у тебя впереди вечность, долг становится привычкой... Она, как известно, вторая натура. Это не эгоизм. Ведь, в конце концов, когда у тебя, в какой то момент, не останется никого, кроме тебя самого, ты должен любить себя.

    — Любовь к себе — долг, которым никто не смеет пренебрегать, — сказал вампир с улыбкой.— А когда у тебя впереди вечность, долг становится привычкой... Она, как известно, вторая натура. Это не эгоизм. Ведь, в конце концов, когда у тебя, в какой то момент, не останется никого, кроме тебя самого, ты должен любить себя.
18. «

    Природа неотразима; ей спешить нечего, и рано или поздно она возьмет свое. Бессознательно и неуклонно покорная законам, она не знает искусства, как не знает свободы, как не знает добра; от века движущаяся, от века преходящая, она не терпит ничего бессмертного, ничего неизменного. Человек ее дитя; но человеческое — искусственное — ей враждебно, именно потому, что оно силится быть неизменным и бессмертным.

    Природа неотразима; ей спешить нечего, и рано или поздно она возьмет свое. Бессознательно и неуклонно покорная законам, она не знает искусства, как не знает свободы, как не знает добра; от века движущаяся, от века преходящая, она не терпит ничего бессмертного, ничего неизменного. Человек ее дитя; но человеческое — искусственное — ей враждебно, именно потому, что оно силится быть неизменным и бессмертным.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
19. «

    Самурайский долг тяжелей горы, а смерть легче пуха на пути воина. Умеющий достойно умереть, будет достойно жить.

    Самурайский долг тяжелей горы, а смерть легче пуха на пути воина. Умеющий достойно умереть, будет достойно жить.

    — Ии Наомаса
20. «

    — Тебе придется там работать, Джек. Души погибших переправлять на тот свет. Или стать таким, как Джонс. — Мне не пойдут щупальца! Но бессмертие, оно того стоит, верно?

    — Тебе придется там работать, Джек. Души погибших переправлять на тот свет. Или стать таким, как Джонс. — Мне не пойдут щупальца! Но бессмертие, оно того стоит, верно?

    — Капитан Джек Воробей · фильм