150 цитат про «безнадежность» от великих людей

Собрали 150 цитат на тему «безнадежность» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Слепому очков не подберешь.

   Слепому очков не подберешь.

   — Джеймс Джойс · книга
2. «

   Чем больше друзей, знакомых женщин, тем отчётливее становится одиночество.

   Чем больше друзей, знакомых женщин, тем отчётливее становится одиночество.

   — Александр Вампилов · книга
3. «

   Чем выше заберешься, Тем больнее упадешь. Чем больше грезишь о том, как летаешь. Тем больше кажется, что ползешь. Раньше смысл был в пространстве, В вариантах вокруг нас. В 8:30 влазя в транспорт, Думаешь — ну кто бы спас?

   Чем выше заберешься, Тем больнее упадешь. Чем больше грезишь о том, как летаешь. Тем больше кажется, что ползешь. Раньше смысл был в пространстве, В вариантах вокруг нас. В 8:30 влазя в транспорт, Думаешь — ну кто бы спас?
4. «

   Большинство безнадежных задач перестают быть безнадежными, едва только начинаешь их решать. Например, когда считаешь, что автобус уедет, но все же начинаешь его догонять, то в восьми случаях из десяти успешно догоняешь и только в двух случаях он уезжает. Проигрывает только тот, кто сам сдается.

   Большинство безнадежных задач перестают быть безнадежными, едва только начинаешь их решать. Например, когда считаешь, что автобус уедет, но все же начинаешь его догонять, то в восьми случаях из десяти успешно догоняешь и только в двух случаях он уезжает. Проигрывает только тот, кто сам сдается.

   — Дмитрий Емец · книга
5. «

   Как может что-то стать лучше, когда все становится только хуже?

   Как может что-то стать лучше, когда все становится только хуже?

   — Терри Брукс · книга
6. «

   Иногда она тихо плакала, это было душераздирающее зрелище. Истерика – все-таки спектакль. Действие. А тихие слезы – это горе и безнадежность.

   Иногда она тихо плакала, это было душераздирающее зрелище. Истерика – все-таки спектакль. Действие. А тихие слезы – это горе и безнадежность.

   — Виктория Токарева · книга
7. «

   У Саманты был талант превращать плачевную ситуацию в безнадёжную.

   У Саманты был талант превращать плачевную ситуацию в безнадёжную.

   — Кэрри Брэдшоу · сериал
8. «

   Где же после этого надежда моя? и ожидаемое мною кто увидит? В преисподнюю сойдет она и будет покоиться со мною в прахе.

   Где же после этого надежда моя? и ожидаемое мною кто увидит? В преисподнюю сойдет она и будет покоиться со мною в прахе.

   — Иов · книга
9. «

   Картины будущего, которые видели Читающие Время, поражали такой безнадежностью, что они боялись обсуждать их даже друг с другом.

   Картины будущего, которые видели Читающие Время, поражали такой безнадежностью, что они боялись обсуждать их даже друг с другом.

   — Вадим Панов · книга
10. «

    — Как ты себя чувствуешь? — Как слизняк. — Чего? — Как слизняк, как слизняк. Улитка без раковины. Дошло? — На свете столько классных шуток про рану, а ты выбрал про слизняка. Ты безнадёжен.

    — Как ты себя чувствуешь? — Как слизняк. — Чего? — Как слизняк, как слизняк. Улитка без раковины. Дошло? — На свете столько классных шуток про рану, а ты выбрал про слизняка. Ты безнадёжен.

    — Фред Уизли · фильм
11. «

    Говорят: целый народ нельзя подавлять без конца. Ложь! Можно! Мы же видим, как наш народ опустошился, одичал, и снизошло на него равнодушие уже не только к судьбам страны, уже не только к судьбе соседа, но даже к собственной судьбе и судьбе детей. Равнодушие, последняя спасительная реакция организма, стала нашей определяющей чертой. Оттого и популярность водки – невиданная даже по русским масштабам. Это – страшное равнодушие, когда человек видит свою жизнь не надколотой, не с отломанным уголком, а так безнадежно раздробленной, так вдоль и поперек изгаженной, что только ради алкогольного забвения еще стоит оставаться жить. Вот если бы водку запретили – тотчас бы у нас вспыхнула революция.

    Говорят: целый народ нельзя подавлять без конца. Ложь! Можно! Мы же видим, как наш народ опустошился, одичал, и снизошло на него равнодушие уже не только к судьбам страны, уже не только к судьбе соседа, но даже к собственной судьбе и судьбе детей. Равнодушие, последняя спасительная реакция организма, стала нашей определяющей чертой. Оттого и популярность водки – невиданная даже по русским масштабам. Это – страшное равнодушие, когда человек видит свою жизнь не надколотой, не с отломанным уголком, а так безнадежно раздробленной, так вдоль и поперек изгаженной, что только ради алкогольного забвения еще стоит оставаться жить. Вот если бы водку запретили – тотчас бы у нас вспыхнула революция.

    — Александр Солженицын · книга
12. «

    Безнадежное дело — единственное, за которое стоит бороться.

    Безнадежное дело — единственное, за которое стоит бороться.

    — Уинстон Черчилль · фильм
13. «

    Мечты! Иллюзии. Сколько бы ни было людей, а катастрофы на всех хватит, каждому достанется. Если есть у вас что-то особенно вам дорогое, вы с этим лучше прямо сейчас попрощайтесь, поскольку все привычное и дорогое валится в навозную яму со строчащими без передышки пулеметами.

    Мечты! Иллюзии. Сколько бы ни было людей, а катастрофы на всех хватит, каждому достанется. Если есть у вас что-то особенно вам дорогое, вы с этим лучше прямо сейчас попрощайтесь, поскольку все привычное и дорогое валится в навозную яму со строчащими без передышки пулеметами.

    — Джордж Оруэлл · книга
14. «

    Я спустилась на самое дно. Часами я бродила из угла в угол в тумане бессонниц и оживших ночных кошмаров, молилась и торговалась с Господом, хотя и на сотую долю процента не была уверена, что верю в него. Обещала, что если он вернет мне Яна, то я весь остаток жизни буду совершать добрые дела, помогать бедным и каждое утро ходить в церковь. В следующую минуту я скатывалась в самые грязные богохульства и, брызгая слюной, грозилась стереть с лица земли все церкви, мечети, синагоги и пагоды до последней, если он только посмеет мне не помочь. Я начинала предложение, подмазываясь к богу с посулом навсегда уйти в монастырь, а заканчивала – выставляя свою душу на продажу дьяволу. Но и тот и другой, очевидно, плевать хотели на мои мольбы и угрозы, равно, как и на меня саму.

    Я спустилась на самое дно. Часами я бродила из угла в угол в тумане бессонниц и оживших ночных кошмаров, молилась и торговалась с Господом, хотя и на сотую долю процента не была уверена, что верю в него. Обещала, что если он вернет мне Яна, то я весь остаток жизни буду совершать добрые дела, помогать бедным и каждое утро ходить в церковь. В следующую минуту я скатывалась в самые грязные богохульства и, брызгая слюной, грозилась стереть с лица земли все церкви, мечети, синагоги и пагоды до последней, если он только посмеет мне не помочь. Я начинала предложение, подмазываясь к богу с посулом навсегда уйти в монастырь, а заканчивала – выставляя свою душу на продажу дьяволу. Но и тот и другой, очевидно, плевать хотели на мои мольбы и угрозы, равно, как и на меня саму.

    — Яна
15. «

    Я не смогла избавиться от навязчивых мыслей. Что всё в этом месте просто до безнадёжности бессмысленно.

    Я не смогла избавиться от навязчивых мыслей. Что всё в этом месте просто до безнадёжности бессмысленно.

    — Q84 · игра
16. «

    Если каждый человек станет безнадёжным, то безнадёжные люди в конце концов исчезнут.

    Если каждый человек станет безнадёжным, то безнадёжные люди в конце концов исчезнут.

    — Ватари Ватару · книга
17. «

    Тишина как струна, воздух, Я давно поняла, поздно... Ночь темна, у окна pозы, слезы, Слезы на цветах, а лунный кот...

    Тишина как струна, воздух, Я давно поняла, поздно... Ночь темна, у окна pозы, слезы, Слезы на цветах, а лунный кот...
18. «

    – Ведь это путь в безнадежность. Я сказал бы, что это безумие, не чти я вековую мудрость Элронда. – Так безнадежность или безумие?

    – Ведь это путь в безнадежность. Я сказал бы, что это безумие, не чти я вековую мудрость Элронда. – Так безнадежность или безумие?

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
19. «

    Отчаянно чесалась голова и болели уши, но хуже всего было состояние тупой безнадежности.

    Отчаянно чесалась голова и болели уши, но хуже всего было состояние тупой безнадежности.

    — Дарья Донцова · книга
20. «

    — ... Даже если такого понятия, как собственная воля, в природе не существует, мы всё равно должны обращаться друг с другом так, будто она есть, чтобы сохранить общество, в котором живём. Потому что иначе каждый раз, когда кто-нибудь совершит нечто ужасное, ты не сможешь наказать его. Он ничего не мог с собой поделать — его гены, окружающая среда или сам Господь заставили его так поступить. И каждый раз, когда кто-то поступит благородно, ты не сможешь склониться перед ним, потому что и он всего марионетка. А если ты считаешь, что все вокруг марионетки, так чего ж с ними разговаривать? Зачем стремиться куда-то, что-то создавать, раз все твои замыслы, твои создания, мечты или грёзы — всего лишь сценарий, вложенный в тебя твоим кукольником. — Безнадёжность, — подвёл итог Миро. — Поэтому мы принимаем самих себя и всех окружающих за созданий, обладающих собственной волей. Мы обращаемся друг с другом, будто нами движет возникшее в уме намерение, а не какой-то неведомый творец. Мы наказываем преступников. Мы награждаем альтруистов. Мы строим планы на будущее и претворяем их в жизнь. Мы обещаем и ожидаем исполнения данного слова. Всё это шито белыми нитками, но, когда каждый уверует в то, что действия ближних — это результат свободного выбора, и будет соответственно относиться к правам и обязанностям, исходным результатом станет цивилизация.

    — ... Даже если такого понятия, как собственная воля, в природе не существует, мы всё равно должны обращаться друг с другом так, будто она есть, чтобы сохранить общество, в котором живём. Потому что иначе каждый раз, когда кто-нибудь совершит нечто ужасное, ты не сможешь наказать его. Он ничего не мог с собой поделать — его гены, окружающая среда или сам Господь заставили его так поступить. И каждый раз, когда кто-то поступит благородно, ты не сможешь склониться перед ним, потому что и он всего марионетка. А если ты считаешь, что все вокруг марионетки, так чего ж с ними разговаривать? Зачем стремиться куда-то, что-то создавать, раз все твои замыслы, твои создания, мечты или грёзы — всего лишь сценарий, вложенный в тебя твоим кукольником. — Безнадёжность, — подвёл итог Миро. — Поэтому мы принимаем самих себя и всех окружающих за созданий, обладающих собственной волей. Мы обращаемся друг с другом, будто нами движет возникшее в уме намерение, а не какой-то неведомый творец. Мы наказываем преступников. Мы награждаем альтруистов. Мы строим планы на будущее и претворяем их в жизнь. Мы обещаем и ожидаем исполнения данного слова. Всё это шито белыми нитками, но, когда каждый уверует в то, что действия ближних — это результат свободного выбора, и будет соответственно относиться к правам и обязанностям, исходным результатом станет цивилизация.

    — Орсон Скотт Кард · книга