460 цитат «безразличие, равнодушие» — что говорили умные люди

Собрали 460 цитат на тему «безразличие, равнодушие» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Этой зимой, даже если мы укутаемся, холодное равнодушие заставит промерзнуть до костей.

   Этой зимой, даже если мы укутаемся, холодное равнодушие заставит промерзнуть до костей.

   — Сплетница (Gossip Girl) · сериал
2. «

   Постоянно думая, что С тобой? — я б уже с ума сошёл, Но мне всё равно.

   Постоянно думая, что С тобой? — я б уже с ума сошёл, Но мне всё равно.
3. «

   Нельзя мыслить только во благо себе. Рискуешь растерять душу.

   Нельзя мыслить только во благо себе. Рискуешь растерять душу.
4. «

   Мне нравится моё одиночество. Я никогда никого не подпускал близко, все финтил да увиливал. Конечно, я изображаю теплоту и дружелюбие. Но внутри меня всегда было пусто. Никакого сострадания, только небрежность — и так всю жизнь.

   Мне нравится моё одиночество. Я никогда никого не подпускал близко, все финтил да увиливал. Конечно, я изображаю теплоту и дружелюбие. Но внутри меня всегда было пусто. Никакого сострадания, только небрежность — и так всю жизнь.

   — Энтони Хопкинс
5. «

   Иногда не понимаешь простейших вещей, подумал он; в одной и той же комнате два человека; один смертельно болен, а другой к этому совершенно равнодушен.

   Иногда не понимаешь простейших вещей, подумал он; в одной и той же комнате два человека; один смертельно болен, а другой к этому совершенно равнодушен.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   The past tense, the future, nothing matters now I act on my own, and I'm to blame

   The past tense, the future, nothing matters now I act on my own, and I'm to blame
7. «

   Сомневаться в ком-то — это не плохо, потому что помогает лучше узнать человека. Хуже может быть только полное безразличие.

   Сомневаться в ком-то — это не плохо, потому что помогает лучше узнать человека. Хуже может быть только полное безразличие.
8. «

   Можно быть честным и любящим, ждать у ворот счастья, взаимности или хотя бы улыбки, но наблюдать, как любимая мимо идёт, не замечая двухтысячной новой попытки.

   Можно быть честным и любящим, ждать у ворот счастья, взаимности или хотя бы улыбки, но наблюдать, как любимая мимо идёт, не замечая двухтысячной новой попытки.
9. «

   Я внезапно осознал, что и я тоже в глубине души всегда был добрым из-за собственного эгоизма. А ещё из-за лени, чтобы не осложнять жизнь. Быть злодеем — значит серьезно и плотно заниматься другими людьми, размышлять, как к ним можно подобраться, изобретать разные грязные приемчики. А вот быть добрым, кротким — это значит никого не трогать, да и самому на рожон не лезть. Кротость — это, знаете ли, самооправдание для равнодушных.

   Я внезапно осознал, что и я тоже в глубине души всегда был добрым из-за собственного эгоизма. А ещё из-за лени, чтобы не осложнять жизнь. Быть злодеем — значит серьезно и плотно заниматься другими людьми, размышлять, как к ним можно подобраться, изобретать разные грязные приемчики. А вот быть добрым, кротким — это значит никого не трогать, да и самому на рожон не лезть. Кротость — это, знаете ли, самооправдание для равнодушных.

   — Бернар Вербер · книга
10. «

    — Когда я оглядываюсь назад и думаю о краткой, но страстной любви Рыжего и Салли, мне кажется, что, пожалуй, они должны благодарить безжалостную судьбу, которая разлучила их, когда их любовь, казалось, была ещё в зените. Они страдали, да, но страдания их были красивы. Истинная трагедия любви миновала их. — Я что-то не совсем вас понимаю, — сказал шкипер. — Трагедия любви это не смерть и не разлука. Ведь как знать, сколько бы ещё длилась их любовь. Как горько смотреть на женщину, которую когда-то любил всем сердцем, всей душой — любил так, что ни минуты не мог быть без нее, — и сознавать, что ты ничуть не был бы огорчен, если бы больше никогда ее не увидел. Трагедия любви — это равнодушие.

    — Когда я оглядываюсь назад и думаю о краткой, но страстной любви Рыжего и Салли, мне кажется, что, пожалуй, они должны благодарить безжалостную судьбу, которая разлучила их, когда их любовь, казалось, была ещё в зените. Они страдали, да, но страдания их были красивы. Истинная трагедия любви миновала их. — Я что-то не совсем вас понимаю, — сказал шкипер. — Трагедия любви это не смерть и не разлука. Ведь как знать, сколько бы ещё длилась их любовь. Как горько смотреть на женщину, которую когда-то любил всем сердцем, всей душой — любил так, что ни минуты не мог быть без нее, — и сознавать, что ты ничуть не был бы огорчен, если бы больше никогда ее не увидел. Трагедия любви — это равнодушие.

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга
11. «

    Всем ни до кого и ни до чего… Живем, как в обмороке.

    Всем ни до кого и ни до чего… Живем, как в обмороке.

    — Георгий Вайнер · книга
12. «

    — Я тут с ума схожу, а тебе, видимо, наплевать! Тебе что, всё равно? Прости. Я хотела, чтобы всё было замечательно, а сама не могу умолкнуть... — Я тебя люблю.

    — Я тут с ума схожу, а тебе, видимо, наплевать! Тебе что, всё равно? Прости. Я хотела, чтобы всё было замечательно, а сама не могу умолкнуть... — Я тебя люблю.

    — Эллисон «Элли» Гамильтон · фильм
13. «

    Я здесь, потому что не могу спокойно смотреть, как люди Ульфрика раздирают страну на части.

    Я здесь, потому что не могу спокойно смотреть, как люди Ульфрика раздирают страну на части.

    — Имперский солдат · игра
14. «

    — Знаешь что в тебе самое плохое, Борщов? То, что ты равнодушный. — Да? Ну и что здесь плохого? Я равнодушный, Коля, вон, женой затюканный, вы угрюмый — все разные. Ну и что? — А я вот где-то читал, Борщов, что не так страшны предатели и убийцы, потому что они могут только предать или убить, а страшны равнодушные, это с их молчаливого согласия происходят все преступления.

    — Знаешь что в тебе самое плохое, Борщов? То, что ты равнодушный. — Да? Ну и что здесь плохого? Я равнодушный, Коля, вон, женой затюканный, вы угрюмый — все разные. Ну и что? — А я вот где-то читал, Борщов, что не так страшны предатели и убийцы, потому что они могут только предать или убить, а страшны равнодушные, это с их молчаливого согласия происходят все преступления.

    — Афанасий Николаевич Борщов / «Афоня» · фильм
15. «

    Для человека нет ничего более угнетающего, чем привычка мириться с тем, что его не любят, принять это как нечто должное, естественное, как правило, лишь изредка подтверждаемое исключениями. Тогда каждое утро приходится снова и снова убеждать себя в том, что даже самые простые вещи имеют смысл.

    Для человека нет ничего более угнетающего, чем привычка мириться с тем, что его не любят, принять это как нечто должное, естественное, как правило, лишь изредка подтверждаемое исключениями. Тогда каждое утро приходится снова и снова убеждать себя в том, что даже самые простые вещи имеют смысл.

    — Войцех Кучок · книга
16. «

    В совокупности преступное равнодушие погубило не меньше жизней, чем кровопролитные войны и смертоносные вирусы.

    В совокупности преступное равнодушие погубило не меньше жизней, чем кровопролитные войны и смертоносные вирусы.

    — Ника Остожева · книга
17. «

    Когда проблема раздута до гигантских величин, когда нам демонстрируют слишком много пугающих примеров, нам почему-то делается все равно. Мы становимся безразличными. Мы отказываемся предпринимать какие-либо действие, потому что грядущая катастрофа кажется нам неизбежной. Раз — и мы уже в ловушке. Это и есть наркотизация.

    Когда проблема раздута до гигантских величин, когда нам демонстрируют слишком много пугающих примеров, нам почему-то делается все равно. Мы становимся безразличными. Мы отказываемся предпринимать какие-либо действие, потому что грядущая катастрофа кажется нам неизбежной. Раз — и мы уже в ловушке. Это и есть наркотизация.

    — Чак Паланик · книга
18. «

    Порой я как будто горячо принимал к сердцу дело, совершенно чуждое моей повседневной жизни. Но по существу оставался к нему равнодушен, за исключением тех случаев, когда стесняли мою свободу. Как бы это сказать? Все скользило. Да, все скользило по поверхности моей души.

    Порой я как будто горячо принимал к сердцу дело, совершенно чуждое моей повседневной жизни. Но по существу оставался к нему равнодушен, за исключением тех случаев, когда стесняли мою свободу. Как бы это сказать? Все скользило. Да, все скользило по поверхности моей души.

    — Альбер Камю · книга
19. «

    Разве мыслима любовь, если мы не озабочены тем, каков наш образ в мыслях любимого? Когда нам становится безразлично, каким нас видит тот, кого мы любим, это значит, мы его уже не любим.

    Разве мыслима любовь, если мы не озабочены тем, каков наш образ в мыслях любимого? Когда нам становится безразлично, каким нас видит тот, кого мы любим, это значит, мы его уже не любим.

    — Милан Кундера · книга
20. «

    — У тебя всё в порядке? — Нет. Как хочешь помочь? — Никак. Из вежливости спросил.

    — У тебя всё в порядке? — Нет. Как хочешь помочь? — Никак. Из вежливости спросил.

    — Стас Карпов · сериал