49 цитат про «блокада» для вдохновения

49 цитат про «блокада»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ежедневно у театрального подъезда вывешивалась афиша, которая в те дни писалась от руки. Спектакли давались дважды в день. Билеты — нарасхват.

   Ежедневно у театрального подъезда вывешивалась афиша, которая в те дни писалась от руки. Спектакли давались дважды в день. Билеты — нарасхват.

   — Ирина Богданова · книга
2. «

   Отсюда, из блокады, я ужасаюсь своему прошлому и скорблю, что для исцеления моей души понадобилась война.

   Отсюда, из блокады, я ужасаюсь своему прошлому и скорблю, что для исцеления моей души понадобилась война.

   — Ирина Богданова · книга
3. «

   Нормы выдачи хлеба с 20 ноября по 25 декабря 1941 года: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии. — 300 граммов.

   Нормы выдачи хлеба с 20 ноября по 25 декабря 1941 года: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии. — 300 граммов.

   — Ирина Богданова · книга
4. «

   Город зарос снежными сугробами. Не убранный снег возвышался белыми горами. Неподвижно стояли трамваи и троллейбусы с выбитыми стеклами, над ними ветер раскачивал оборванные обледеневшие провода. Ленинград превращался в город-призрак.

   Город зарос снежными сугробами. Не убранный снег возвышался белыми горами. Неподвижно стояли трамваи и троллейбусы с выбитыми стеклами, над ними ветер раскачивал оборванные обледеневшие провода. Ленинград превращался в город-призрак.

   — Ирина Богданова · книга
5. «

   Огромная роль в медицинском обслуживании людей на льду принадлежала созданным в самом начале действия ледовой дороги специальным перевязочно — обогревательным пунктам. В их задачу входило обогревание людей и оказание им первой медицинской помощи. Эти пункты находились в постоянной готовности, так как противник постоянно обстреливал и бомбардировал трассу.

   Огромная роль в медицинском обслуживании людей на льду принадлежала созданным в самом начале действия ледовой дороги специальным перевязочно — обогревательным пунктам. В их задачу входило обогревание людей и оказание им первой медицинской помощи. Эти пункты находились в постоянной готовности, так как противник постоянно обстреливал и бомбардировал трассу.

   — Ирина Богданова · книга
6. «

   Передвигаться приходилось почти наугад, ориентируясь на светящиеся кружки на пальто прохожих. Деревянные брошки, намазанные фосфором, пользовались большим спросом.

   Передвигаться приходилось почти наугад, ориентируясь на светящиеся кружки на пальто прохожих. Деревянные брошки, намазанные фосфором, пользовались большим спросом.

   — Ирина Богданова · книга
7. «

   Всю жизнь я просидела на диете и, спрашивается, зачем? Чтобы околеть от голода? Ирония судьбы, как любил говорить наш балетмейстер.

   Всю жизнь я просидела на диете и, спрашивается, зачем? Чтобы околеть от голода? Ирония судьбы, как любил говорить наш балетмейстер.

   — Ирина Богданова · книга
8. «

   Театр завораживал, увлекал, дарил забытую радость. Неудивительно, что театральные билеты на чёрном рынке шли равноценно куску хлеба.

   Театр завораживал, увлекал, дарил забытую радость. Неудивительно, что театральные билеты на чёрном рынке шли равноценно куску хлеба.

   — Ирина Богданова · книга
9. «

   После блокады мир рисовался мне затаившимся зверем. Я ведь встретил блокаду одиннадцатилетним. В таком возрасте трудно противостоять натиску чрезвычайных обстоятельств. Они навязывали свои критерии и ценности как единственно возможные. Я стал подозрителен, ожесточен, несправедлив к людям, как и они ко мне. Глядя на них, я думал: «Да, сейчас вы притворяетесь добрыми, честными, но чуть отними от вас хлеб, тепло, свет – в каких двуногих зверей вы все тогда обратитесь».

   После блокады мир рисовался мне затаившимся зверем. Я ведь встретил блокаду одиннадцатилетним. В таком возрасте трудно противостоять натиску чрезвычайных обстоятельств. Они навязывали свои критерии и ценности как единственно возможные. Я стал подозрителен, ожесточен, несправедлив к людям, как и они ко мне. Глядя на них, я думал: «Да, сейчас вы притворяетесь добрыми, честными, но чуть отними от вас хлеб, тепло, свет – в каких двуногих зверей вы все тогда обратитесь».

   — Алесь Адамович · книга
10. «

    Снаряды барабанили слева и справа. Катя их не боялась, она вообще ничего не чувствовала, но, слыша раскат выстрела, наклонялась и прикрывала раненого своим телом. Не потому что она его любила, а потом что так надо, и это «надо» сейчас было самым главным на свете.

    Снаряды барабанили слева и справа. Катя их не боялась, она вообще ничего не чувствовала, но, слыша раскат выстрела, наклонялась и прикрывала раненого своим телом. Не потому что она его любила, а потом что так надо, и это «надо» сейчас было самым главным на свете.

    — Ирина Богданова · книга
11. «

    Из рассказа митрополита Ленинградского Алексия о ранней Пасхе 1942 года: «Замечательно, что в этом году, как раз в самую Пасху, исполнилось 700 лет со дня знаменитого ледового побоища, когда под руководством князя Александра Невского русские разгромили немцев на Чудском озере. За нас, как видим, история и наша нравственная сила, которая всё так же велика у русского народа и у русского воина, как и 700 лет назад».

    Из рассказа митрополита Ленинградского Алексия о ранней Пасхе 1942 года: «Замечательно, что в этом году, как раз в самую Пасху, исполнилось 700 лет со дня знаменитого ледового побоища, когда под руководством князя Александра Невского русские разгромили немцев на Чудском озере. За нас, как видим, история и наша нравственная сила, которая всё так же велика у русского народа и у русского воина, как и 700 лет назад».

    — Ирина Богданова · книга
12. «

    Несмотря на то, что день ясный, летный, машины с хлебом — оттуда с людьми — идут непрерывно. Наши «ястребки» челночат над озером, охраняя «Дорогу жизни». Зашел на окраине Осиновца в обогревательный пункт. Битком — ребятня школьного возраста и несколько женщин. Девушка — военфельдшер объясняет им, как себя вести в машине. «На случай бомбежки или обстрела движение не останавливается, паники не поднимать». Ребята слушали ее серьезно, молча, как взрослые, — этих ленинградских ребят уже ничем не испугаешь.

    Несмотря на то, что день ясный, летный, машины с хлебом — оттуда с людьми — идут непрерывно. Наши «ястребки» челночат над озером, охраняя «Дорогу жизни». Зашел на окраине Осиновца в обогревательный пункт. Битком — ребятня школьного возраста и несколько женщин. Девушка — военфельдшер объясняет им, как себя вести в машине. «На случай бомбежки или обстрела движение не останавливается, паники не поднимать». Ребята слушали ее серьезно, молча, как взрослые, — этих ленинградских ребят уже ничем не испугаешь.

    — Василий Ардаматский · книга
13. «

    Я говорю: нас, граждан Ленинграда, не поколеблет грохот канонад, и если завтра будут баррикады — мы не покинем наших баррикад.

    Я говорю: нас, граждан Ленинграда, не поколеблет грохот канонад, и если завтра будут баррикады — мы не покинем наших баррикад.

    — Ольга Берггольц
14. «

    — Зачем стучит в репродукторе? — Метроном стучит. Это чтоб население знало, что радио работает. Круглосуточно диктора не посадишь, им тоже спать надо. В Ленинграде запрещено радио выключать, чтоб народ вовремя оповестить о воздушной тревоге. Медленно стучит — отбой, а быстро, значит жильцам бежать в бомбоубежище.

    — Зачем стучит в репродукторе? — Метроном стучит. Это чтоб население знало, что радио работает. Круглосуточно диктора не посадишь, им тоже спать надо. В Ленинграде запрещено радио выключать, чтоб народ вовремя оповестить о воздушной тревоге. Медленно стучит — отбой, а быстро, значит жильцам бежать в бомбоубежище.

    — Ирина Богданова · книга
15. «

    23 ноября в Ленинград по Ладоге доставили 52 тонны продовольствия. Из-за хрупкости льда грузовики везли по два-три мешка, и даже при такой осторожности несколько машин затонуло. Позже к грузовикам стали прикреплять сани — это позволяло уменьшить давление на лёд и увеличить количество груза.

    23 ноября в Ленинград по Ладоге доставили 52 тонны продовольствия. Из-за хрупкости льда грузовики везли по два-три мешка, и даже при такой осторожности несколько машин затонуло. Позже к грузовикам стали прикреплять сани — это позволяло уменьшить давление на лёд и увеличить количество груза.

    — Ирина Богданова · книга
16. «

    Сначала топили списанными книгами, но бумага прогорала моментально. «Будем сжигать стулья из читального зала», — распорядилась заведующая библиотекой Галина Леонидовна, — пусть я за порчу имущества под суд пойду, но смерти сотрудников на моей совести не будет. Как ни странно, но работы в библиотеке было много.

    Сначала топили списанными книгами, но бумага прогорала моментально. «Будем сжигать стулья из читального зала», — распорядилась заведующая библиотекой Галина Леонидовна, — пусть я за порчу имущества под суд пойду, но смерти сотрудников на моей совести не будет. Как ни странно, но работы в библиотеке было много.

    — Ирина Богданова · книга
17. «

    Так случилось в моей жизни, что, выжив семилетним ребенком в блокадном Ленинграде благодаря безграничной любви и заботе моей матери, я вернулся в блокаду через 20 лет в качестве ее историка и испытал потрясение не менее сильное, чем в детстве. Это было тем более неожиданно, что в послевоенные годы мне казалось, что я все забыл о том страшном времени. Однако судьбе было угодно мне о нем напомнить. В ходе многолетних архивных изысканий мне пришлось сделать немало открытий как о высоком моральном духе ленинградцев, так и об их трагической судьбе. И это не шло ни в какое сравнение с тем, что я видел своими глазами из окна нашей промерзшей квартиры блокадной зимой 1941–1942 г. Об этих печальных открытиях я постараюсь рассказать в своей книге.

    Так случилось в моей жизни, что, выжив семилетним ребенком в блокадном Ленинграде благодаря безграничной любви и заботе моей матери, я вернулся в блокаду через 20 лет в качестве ее историка и испытал потрясение не менее сильное, чем в детстве. Это было тем более неожиданно, что в послевоенные годы мне казалось, что я все забыл о том страшном времени. Однако судьбе было угодно мне о нем напомнить. В ходе многолетних архивных изысканий мне пришлось сделать немало открытий как о высоком моральном духе ленинградцев, так и об их трагической судьбе. И это не шло ни в какое сравнение с тем, что я видел своими глазами из окна нашей промерзшей квартиры блокадной зимой 1941–1942 г. Об этих печальных открытиях я постараюсь рассказать в своей книге.

    — Геннадий Леонтьевич Соболев · книга
18. «

    В ближнем и дальнем тылу немецких войск работали школы, готовившие агентуру. Пленных в их распоряжении было достаточно, и среди них можно было отыскать отпетых мерзавцев, уголовников, для которых чувство родины умещалось в миске супа. Аксель знал, что потери среди этой агентуры очень большие, но Берлин рекомендовал «не придавать трагического значения потерям туземной агентуры».

    В ближнем и дальнем тылу немецких войск работали школы, готовившие агентуру. Пленных в их распоряжении было достаточно, и среди них можно было отыскать отпетых мерзавцев, уголовников, для которых чувство родины умещалось в миске супа. Аксель знал, что потери среди этой агентуры очень большие, но Берлин рекомендовал «не придавать трагического значения потерям туземной агентуры».

    — Василий Ардаматский · книга
19. «

    Батюшка передвигался с трудом, остаться дома не мог, потому что люди ждали утешения и ободрения, и кто, как не Господь поставил его служить в блокадном городе? «Блаженны плачущие, ибо они утешатся».

    Батюшка передвигался с трудом, остаться дома не мог, потому что люди ждали утешения и ободрения, и кто, как не Господь поставил его служить в блокадном городе? «Блаженны плачущие, ибо они утешатся».

    — Ирина Богданова · книга
20. «

    Да вы не бойтесь, товарищ военфельдшер, всё будет добренько. милое словечко зазвенело в воздухе, словно колокольчик, и, возвращаясь к своим, Лера повторяла про себя это «добренько», думая о том, что, несмотря на жестокую войну, мир вокруг наполнен добротой и любовью.

    Да вы не бойтесь, товарищ военфельдшер, всё будет добренько. милое словечко зазвенело в воздухе, словно колокольчик, и, возвращаясь к своим, Лера повторяла про себя это «добренько», думая о том, что, несмотря на жестокую войну, мир вокруг наполнен добротой и любовью.

    — Ирина Богданова · книга