187 цитат «Жизненные цитаты про боль» — что говорили умные люди

Собрали 187 цитат на тему «Жизненные цитаты про боль» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Сострадание — нечто более высокое, идущее из глубины души, а жалость там, где страх и боль.

   Сострадание — нечто более высокое, идущее из глубины души, а жалость там, где страх и боль.
2. «

   В жизни нет причин. Никогда не задавай вопросов: почему?... как?... за что? От этого только больно.

   В жизни нет причин. Никогда не задавай вопросов: почему?... как?... за что? От этого только больно.

   — Сергей Грачев · сериал
3. «

   Вы не можете вылечить болезнь только убрав боль, надо убрать то, из-за чего болит.

   Вы не можете вылечить болезнь только убрав боль, надо убрать то, из-за чего болит.

   — Лера (Валерия Павловна Белова) · сериал
4. «

   В жизни чаще всего так и бывает: вещи вроде бы незначительные причиняют самую сильную боль.

   В жизни чаще всего так и бывает: вещи вроде бы незначительные причиняют самую сильную боль.

   — Дэн Симмонс · книга
5. «

   У любой жизни — много граней. Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом... Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю.

   У любой жизни — много граней. Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом... Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю.

   — Аль Квотион · книга
6. «

   Не привыкай [к боли], с нею слишком легко ужиться, а это – опасное зелье. Оно таится в нашем повседневье, в скрытом страдании, в наших отречениях, после которых мы виним любовь в том, что наши мечты не сбылись. Боль, являя свой истинный лик, пугает и прельщает, являясь под личиной жертвенности и самоотречения. Самоотречения или трусости. Что бы ни твердил человек, как бы на словах ни отвергал боль, он всегда отыщет средство и способ обрести ее, влюбиться в нее, сделать так, чтобы она стала частью его жизни.

   Не привыкай [к боли], с нею слишком легко ужиться, а это – опасное зелье. Оно таится в нашем повседневье, в скрытом страдании, в наших отречениях, после которых мы виним любовь в том, что наши мечты не сбылись. Боль, являя свой истинный лик, пугает и прельщает, являясь под личиной жертвенности и самоотречения. Самоотречения или трусости. Что бы ни твердил человек, как бы на словах ни отвергал боль, он всегда отыщет средство и способ обрести ее, влюбиться в нее, сделать так, чтобы она стала частью его жизни.

   — Пауло Коэльо · книга
7. «

   Боль — это лишь слабость, покидающая твое тело.

   Боль — это лишь слабость, покидающая твое тело.

   — папа-каратист · фильм
8. «

   ... Дело не в боли... Дело в открытости, быть абсолютно уязвимым для другого человека. Если вы можете так глубоко доверять — это меняет вас.

   ... Дело не в боли... Дело в открытости, быть абсолютно уязвимым для другого человека. Если вы можете так глубоко доверять — это меняет вас.
9. «

   Палками и камнями можно поломать мне кости, но слова мне боли никогда не причинят.

   Палками и камнями можно поломать мне кости, но слова мне боли никогда не причинят.

   — Патрик Джейн · сериал
10. «

    Наш мир — это просто мерзость. Это гадкий, тошнотворный, не прекращающийся кошмар. В нем слишком много боли... Слишком много.

    Наш мир — это просто мерзость. Это гадкий, тошнотворный, не прекращающийся кошмар. В нем слишком много боли... Слишком много.

    — Тейт Лэнгдон · сериал
11. «

    ... У счастья, как всегда, нет множественного числа, а боль не знает национальности.

    ... У счастья, как всегда, нет множественного числа, а боль не знает национальности.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Порой боль так сильна, что кажется умрешь. Но близость смерти делает жизнь ярче.

    Порой боль так сильна, что кажется умрешь. Но близость смерти делает жизнь ярче.

    — Слепая Эл / Алтея · фильм
13. «

    После этого я вдруг поняла, что позвонить больше некому, и это было печальнее всего. Единственный, с кем я хотела говорить о смерти Огастуса Уотерса, был сам Огастус Уотерс.

    После этого я вдруг поняла, что позвонить больше некому, и это было печальнее всего. Единственный, с кем я хотела говорить о смерти Огастуса Уотерса, был сам Огастус Уотерс.

    — Джон Грин · книга
14. «

    Но ведь раны так болят... Раны, оставленные унижением, обманом, несправедливостью. Как быть с ними? Наплевать и забыть? Пусть себе болят? А кто сказал, что они перестанут болеть, если сделать то, что ты считаешь восстановлением справедливости? Раны останутся, и память об обмане и унижении тоже останется, только ко всему этому прибавится ещё понимание того, что в ответ на причинённую тебе боль ты тоже причинил кому-то боль. Вот и всё. И никакого облегчения.

    Но ведь раны так болят... Раны, оставленные унижением, обманом, несправедливостью. Как быть с ними? Наплевать и забыть? Пусть себе болят? А кто сказал, что они перестанут болеть, если сделать то, что ты считаешь восстановлением справедливости? Раны останутся, и память об обмане и унижении тоже останется, только ко всему этому прибавится ещё понимание того, что в ответ на причинённую тебе боль ты тоже причинил кому-то боль. Вот и всё. И никакого облегчения.

    — Александра Маринина · книга
15. «

    Больнее всего наблюдать как то, за что боролся ты или твои предки не жалея себя, безжалостно рушат люди с раздутым самомнением, давшие себе право вершить судьбу тысяч людей.

    Больнее всего наблюдать как то, за что боролся ты или твои предки не жалея себя, безжалостно рушат люди с раздутым самомнением, давшие себе право вершить судьбу тысяч людей.

    — Лика Верх · книга
16. «

    Страх, как и боль, со временем забываются.

    Страх, как и боль, со временем забываются.

    — Стивен Кинг · книга
17. «

    Мы можем выражать человеку сочувствие и стараться его утешить, но, расставшись с ним, мы отодвигаем его беды в сторону и идем дальше по своей жизни... Боль нельзя разделить ни с кем.

    Мы можем выражать человеку сочувствие и стараться его утешить, но, расставшись с ним, мы отодвигаем его беды в сторону и идем дальше по своей жизни... Боль нельзя разделить ни с кем.

    — Эрленд Лу · книга
18. «

    Всё в мире проходит — боль, горе, любовь, стыд, — и это, в сущности, чрезвычайно мудрый закон.

    Всё в мире проходит — боль, горе, любовь, стыд, — и это, в сущности, чрезвычайно мудрый закон.

    — Александр Куприн · книга
19. «

    Пусть жизнь и полна боли, но она принадлежит нам, мисс Айвз. И никому другому.

    Пусть жизнь и полна боли, но она принадлежит нам, мисс Айвз. И никому другому.

    — Фердинанд Лайл · сериал
20. «

    Человек, который год или пять лет назад разбил тебе сердце, от которого уползла в слезах и соплях, ненавидя или прощая – нет разницы, – которого не забыла до сих пор, как нельзя забыть удаленный аппендикс, даже если все зажило, хотя бы из-за шрама. Который ясно дал понять, что все кончено. Зачем – он – возвращается? Раз в месяц или в полгода, но ты обязательно получаешь весточку. Sms, письмо, звонок. И каждый, давно не милый, отлично чувствует линию и раз от разу набирает номер, чтобы спросить: «Хочешь в кино?» И я отвечаю: «Я не хочу в кино. Я хотела прожить с тобой полвека, родить мальчика, похожего на тебя, и умереть в один день – с тобой. А в кино – нет, не хочу». Ну то есть вслух произношу только первые пять слов, но разговор всегда об одном: он звонит, чтобы спросить: «Ты любила меня?» И я отвечаю: «Да». Да, милый; да, ублюдок; просто – да. Я давным-давно равнодушна, мне до сих пор больно. Я до сих пор выкашливаю сердце после каждого коннекта. Не знаю, как сделать так, чтобы они, возвращенцы эти, перестали нас мучить. Вывод напрашивается, и он мне не нравится. Может, самой слать им эсэмэски раз в месяц? Расход небольшой, покой дороже: «Я любила тебя». Уймись.

    Человек, который год или пять лет назад разбил тебе сердце, от которого уползла в слезах и соплях, ненавидя или прощая – нет разницы, – которого не забыла до сих пор, как нельзя забыть удаленный аппендикс, даже если все зажило, хотя бы из-за шрама. Который ясно дал понять, что все кончено. Зачем – он – возвращается? Раз в месяц или в полгода, но ты обязательно получаешь весточку. Sms, письмо, звонок. И каждый, давно не милый, отлично чувствует линию и раз от разу набирает номер, чтобы спросить: «Хочешь в кино?» И я отвечаю: «Я не хочу в кино. Я хотела прожить с тобой полвека, родить мальчика, похожего на тебя, и умереть в один день – с тобой. А в кино – нет, не хочу». Ну то есть вслух произношу только первые пять слов, но разговор всегда об одном: он звонит, чтобы спросить: «Ты любила меня?» И я отвечаю: «Да». Да, милый; да, ублюдок; просто – да. Я давным-давно равнодушна, мне до сих пор больно. Я до сих пор выкашливаю сердце после каждого коннекта. Не знаю, как сделать так, чтобы они, возвращенцы эти, перестали нас мучить. Вывод напрашивается, и он мне не нравится. Может, самой слать им эсэмэски раз в месяц? Расход небольшой, покой дороже: «Я любила тебя». Уймись.

    — Марта Кетро · книга