263 цитаты про «Жизненные цитаты про боль»

Собрали 263 цитаты на тему «Жизненные цитаты про боль» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — Как вообще люди понимают, что пришло время двигаться дальше? — Я не знаю. Думаю, что однажды ты встретишь кого-то ещё и полюбишь его всем сердцем. И это будет означать, что ты пошёл дальше. Даже не осознавая этого.

   — Как вообще люди понимают, что пришло время двигаться дальше? — Я не знаю. Думаю, что однажды ты встретишь кого-то ещё и полюбишь его всем сердцем. И это будет означать, что ты пошёл дальше. Даже не осознавая этого.

   — Стефан Сальваторе · сериал
2. «

   Я вглядывалась в темноту между деревьев, делала шаг к лесу. — Ты куда? — доносился из окна голос моей бабки. — Я же сказала: сиди у дома. Невидимая цепь натягивалась и звенела. Я возвращалась на ступени крыльца, брала куклу, заплетала её волосы в тугую косу. — Больно? — говорила ей. — Ничего, потерпишь.

   Я вглядывалась в темноту между деревьев, делала шаг к лесу. — Ты куда? — доносился из окна голос моей бабки. — Я же сказала: сиди у дома. Невидимая цепь натягивалась и звенела. Я возвращалась на ступени крыльца, брала куклу, заплетала её волосы в тугую косу. — Больно? — говорила ей. — Ничего, потерпишь.

   — Мария Фариса · книга
3. «

   Не хочу мечтать. Потому что потом будет больно. Поверить в мечту так легко, трудно смириться, когда она не сбудется.

   Не хочу мечтать. Потому что потом будет больно. Поверить в мечту так легко, трудно смириться, когда она не сбудется.

   — Ирина Молчанова · книга
4. «

   Душевная и физическая боль – казалось бы, совсем разные ощущения. Вот только грань между ними бывает такой тонкой, что мы не всегда можем отличить их друг от друга.

   Душевная и физическая боль – казалось бы, совсем разные ощущения. Вот только грань между ними бывает такой тонкой, что мы не всегда можем отличить их друг от друга.

   — Кристина Кашкан
5. «

   Всё равно. Мальчику остаётся только свыкнуться со своей слепотой, а нам надо стремиться к тому, чтобы он забыл о свете. Я стараюсь, чтобы никакие внешние вызовы не наводили его на бесплодные вопросы, и если б удалось устранить эти вызовы, то мальчик не сознавал бы недостатка в своих чувствах, как и мы, обладающие всеми пятью органами, не грустим о том, что у нас нет шестого. — Мы грустим, — тихо возразила молодая женщина. — Аня! — Мы грустим, — ответила она упрямо... — Мы часто грустим о невозможном...

   Всё равно. Мальчику остаётся только свыкнуться со своей слепотой, а нам надо стремиться к тому, чтобы он забыл о свете. Я стараюсь, чтобы никакие внешние вызовы не наводили его на бесплодные вопросы, и если б удалось устранить эти вызовы, то мальчик не сознавал бы недостатка в своих чувствах, как и мы, обладающие всеми пятью органами, не грустим о том, что у нас нет шестого. — Мы грустим, — тихо возразила молодая женщина. — Аня! — Мы грустим, — ответила она упрямо... — Мы часто грустим о невозможном...

   — Владимир Короленко · книга
6. «

   Кого ты хочешь обмануть? Лицо свое пытаясь отвернуть, Когда в ответ на «как дела?», Ты шепчешь: «Я цела…» Я знаю, это ложь, И ты едва живёшь. Так устала и сломалась, Даже счастья не осталось…

   Кого ты хочешь обмануть? Лицо свое пытаясь отвернуть, Когда в ответ на «как дела?», Ты шепчешь: «Я цела…» Я знаю, это ложь, И ты едва живёшь. Так устала и сломалась, Даже счастья не осталось…
7. «

   Боль можно отпустить. Память, светлая память, вот что должно остаться...

   Боль можно отпустить. Память, светлая память, вот что должно остаться...

   — Карина Вран · книга
8. «

   Если мы остаёмся в прошлом, то боль не уходит...

   Если мы остаёмся в прошлом, то боль не уходит...

   — Кэтрин Чэндлер (Catherine Chandler) · сериал
9. «

   Причинить нам страшную боль сможет тот, кто подарил больше всего счастья.

   Причинить нам страшную боль сможет тот, кто подарил больше всего счастья.

   — Эльчин Сафарли · книга
10. «

    Даже когда мы врём из самых лучших побуждений, враньё сильнее бьёт по нам самим.

    Даже когда мы врём из самых лучших побуждений, враньё сильнее бьёт по нам самим.

    — Чарльз «Чарли» Хатчисон · сериал
11. «

    Нелегко поднять тяжесть опустившихся рук, Особенно тогда, когда тебя предал друг, И каждый день превращается в бешеную боль, И это тоже война — война с самим собой.

    Нелегко поднять тяжесть опустившихся рук, Особенно тогда, когда тебя предал друг, И каждый день превращается в бешеную боль, И это тоже война — война с самим собой.
12. «

    Если что-то болит в душе или теле, значит, там поселилось что-то плохое, и через это место энергия утекает. Чтобы заткнуть пробоину, нужно нащупать боль и целиком ей отдаться — тогда она перестанет просить внимания и отпустит.

    Если что-то болит в душе или теле, значит, там поселилось что-то плохое, и через это место энергия утекает. Чтобы заткнуть пробоину, нужно нащупать боль и целиком ей отдаться — тогда она перестанет просить внимания и отпустит.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда вам исполняется лет пятнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука, и кричите безмолвно. Вы истекаете кровью, но этого никто не видит. Вы привыкаете к отравленным плодам, растущим на дереве вашей боли.

    Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда вам исполняется лет пятнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука, и кричите безмолвно. Вы истекаете кровью, но этого никто не видит. Вы привыкаете к отравленным плодам, растущим на дереве вашей боли.

    — Стивен Кинг · книга
14. «

    Время не лечит. Оно медленно зашивает раны толстыми нитками, завязывает узлы покрепче, в некоторых случаях накладывает гипс. И, кажется, что все прошло, да и было ли вообще? Давай сделаем вид, что не было. Что это просто страшный сон. Так легче. Только когда гипс дает трещину, происходит катастрофа.

    Время не лечит. Оно медленно зашивает раны толстыми нитками, завязывает узлы покрепче, в некоторых случаях накладывает гипс. И, кажется, что все прошло, да и было ли вообще? Давай сделаем вид, что не было. Что это просто страшный сон. Так легче. Только когда гипс дает трещину, происходит катастрофа.

    — Александра Макарова · книга
15. «

    Трудно доверять тому, кто однажды сделал тебе больно, трудно вновь полюбить. Но ведь хочется. Иногда даже думаю: чем больнее было, тем сильнее хочется.

    Трудно доверять тому, кто однажды сделал тебе больно, трудно вновь полюбить. Но ведь хочется. Иногда даже думаю: чем больнее было, тем сильнее хочется.

    — Холли Блэк · книга
16. «

    ... Дело не в боли... Дело в открытости, быть абсолютно уязвимым для другого человека. Если вы можете так глубоко доверять — это меняет вас.

    ... Дело не в боли... Дело в открытости, быть абсолютно уязвимым для другого человека. Если вы можете так глубоко доверять — это меняет вас.
17. «

    С удовольствием я погрузилась в очередной самообман, надеясь, что в этот раз все будет по-другому. Людям вообще очень нравится себя обманывать, ведь это заглушает боль. Сделать шаг в будущее очень сложно, гораздо проще вернуться назад, где все так хорошо знакомо. Впереди неизвестность, и она пугает, а пройденная дорога нами прекрасно изучена, мы знаем на ней каждую кочку, помним все ямы и рытвины, каждый куст терновника, каждый цветок, все участки буйной зелени и выгоревшей травы.

    С удовольствием я погрузилась в очередной самообман, надеясь, что в этот раз все будет по-другому. Людям вообще очень нравится себя обманывать, ведь это заглушает боль. Сделать шаг в будущее очень сложно, гораздо проще вернуться назад, где все так хорошо знакомо. Впереди неизвестность, и она пугает, а пройденная дорога нами прекрасно изучена, мы знаем на ней каждую кочку, помним все ямы и рытвины, каждый куст терновника, каждый цветок, все участки буйной зелени и выгоревшей травы.

    — Александра Макарова · книга
18. «

    — Ты что, не понимаешь, все кончено! — Ничего не кончено. Не сейчас. Пускай кончается завтра, послезавтра, но не сейчас. Пока люди, напавшие на дочь посла, разгуливают спокойно, конца не должно быть. — А что ты делал все эти девять лет? Ты ведь не поверил ей! <...> — Если бы у меня не было дел на воле, я бы тут же убил тебя, и плевать мне на срок. — Вах-вах, я сделал тебе больно, да? Нужно было верить раньше, так как веришь сейчас. Даже зная вину, ты должен был поверить, как делаешь это сейчас. — Закрой свой рот! — Это ты закрой свой рот! Мне плевать на твое партнёрство и дружбу. Но я не могу принять того, что ты сделал с той девушкой. Я не могу принять это.

    — Ты что, не понимаешь, все кончено! — Ничего не кончено. Не сейчас. Пускай кончается завтра, послезавтра, но не сейчас. Пока люди, напавшие на дочь посла, разгуливают спокойно, конца не должно быть. — А что ты делал все эти девять лет? Ты ведь не поверил ей! <...> — Если бы у меня не было дел на воле, я бы тут же убил тебя, и плевать мне на срок. — Вах-вах, я сделал тебе больно, да? Нужно было верить раньше, так как веришь сейчас. Даже зная вину, ты должен был поверить, как делаешь это сейчас. — Закрой свой рот! — Это ты закрой свой рот! Мне плевать на твое партнёрство и дружбу. Но я не могу принять того, что ты сделал с той девушкой. Я не могу принять это.

    — Гедиз · сериал
19. «

    Знание — это когда, припадаешь к нему по-настоящему, уничтожает любую скорбь. Но мы до последнего держимся за свою боль, справедливо подозревая, что она и есть мы сами и, если отнять ее у нас, мы больше нигде себя не найдём. Поэтому к свободе мало кто спешит, а кто обрел её, на всякий случай помалкивает.

    Знание — это когда, припадаешь к нему по-настоящему, уничтожает любую скорбь. Но мы до последнего держимся за свою боль, справедливо подозревая, что она и есть мы сами и, если отнять ее у нас, мы больше нигде себя не найдём. Поэтому к свободе мало кто спешит, а кто обрел её, на всякий случай помалкивает.

    — Виктор Пелевин · книга
20. «

    Я изучил их – до кончика иголки каждого шприца. Могу наугад пройтись по всем этажам вслепую. Люди, работающие тут, равнодушны к чужим страданиям. Они пластмассово улыбаются, фальшиво соболезнуют, с поддельной горестью смотрят на ваши мучения и думают: осталось пять минут до обеда, успеют ли они дойти до столовой, пока не остыл борщ из тушёнки? Видя боль и смерть ежедневно на протяжении многих лет, поневоле очерствеешь. Я их не осуждаю – по сути, мы схожи в восприятии мира. В белых домах страданий умирают слишком часто и слишком страшно. Вы сами рискните по двадцать раз в день ТАК переживать и расстраиваться – поседеете раньше времени, сердце раздерут по кусочку.

    Я изучил их – до кончика иголки каждого шприца. Могу наугад пройтись по всем этажам вслепую. Люди, работающие тут, равнодушны к чужим страданиям. Они пластмассово улыбаются, фальшиво соболезнуют, с поддельной горестью смотрят на ваши мучения и думают: осталось пять минут до обеда, успеют ли они дойти до столовой, пока не остыл борщ из тушёнки? Видя боль и смерть ежедневно на протяжении многих лет, поневоле очерствеешь. Я их не осуждаю – по сути, мы схожи в восприятии мира. В белых домах страданий умирают слишком часто и слишком страшно. Вы сами рискните по двадцать раз в день ТАК переживать и расстраиваться – поседеете раньше времени, сердце раздерут по кусочку.

    — Георгий Зотов · книга