496 цитат про «болезнь», проверенных временем

496 цитат про «болезнь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Апоплексия — это пистолетный выстрел без промаха.

   Апоплексия — это пистолетный выстрел без промаха.

   — Оноре де Бальзак · книга
2. «

   Можно хотеть умереть, но нельзя хотеть задыхаться; болезнь внушает отвращение к смерти; человеку хочется выздороветь, а это уже одно из проявлений желания жить.

   Можно хотеть умереть, но нельзя хотеть задыхаться; болезнь внушает отвращение к смерти; человеку хочется выздороветь, а это уже одно из проявлений желания жить.

   — Маргерит Юрсенар · книга
3. «

   Болезнь врача всегда тяжелее болезни его пациентов; пациент только чувствует, а врач ещё и знает кое-что о том, как разрушается его организм. Это один из тех случаев, когда знание можно считать приближающим смерть.

   Болезнь врача всегда тяжелее болезни его пациентов; пациент только чувствует, а врач ещё и знает кое-что о том, как разрушается его организм. Это один из тех случаев, когда знание можно считать приближающим смерть.

   — Максим Горький
4. «

   Смерть просто не могла иметь с ним ничего общего! Может быть, именно поэтому так внезапно оборвалась его жизнь? Чем чище выведенная порода, тем меньше сопротивляемость болезням. Так, может, и Цурукава, состоявший из одних лишь чистейших частиц, не обладал защитой против смерти? Если моя догадка верна, то мне обеспечено исключительное долголетие, будь оно проклято.

   Смерть просто не могла иметь с ним ничего общего! Может быть, именно поэтому так внезапно оборвалась его жизнь? Чем чище выведенная порода, тем меньше сопротивляемость болезням. Так, может, и Цурукава, состоявший из одних лишь чистейших частиц, не обладал защитой против смерти? Если моя догадка верна, то мне обеспечено исключительное долголетие, будь оно проклято.

   — Юкио Мисима · книга
5. «

   Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

   Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

   — Бернхард Шлинк · книга
6. «

   …не только очень много сознания, но даже и всякое сознание болезнь.

   …не только очень много сознания, но даже и всякое сознание болезнь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   – Обычно я прячу свою печаль глубоко внутри, пока она не превращается в психическую болезнь. – То же самое с моей глупостью...

   – Обычно я прячу свою печаль глубоко внутри, пока она не превращается в психическую болезнь. – То же самое с моей глупостью...

   — Филипп Джей Фрай · мультфильм
8. «

   Нельзя лечить болезнь, можно лечить только именно этого человека. Видеть его насквозь, найти то единственное нешаблонное решение, пригодного именно для него. Заставить его биться с хворобой вместе с врачом. Включить сострадание, черт возьми!

   Нельзя лечить болезнь, можно лечить только именно этого человека. Видеть его насквозь, найти то единственное нешаблонное решение, пригодного именно для него. Заставить его биться с хворобой вместе с врачом. Включить сострадание, черт возьми!

   — Елена Котова
9. «

   Профессор прослушал её, затем выпрямился и сказал: — Всё в порядке. Конечно, следы остались… — Да? — переспросила Хлоя. — Да, — подтвердил профессор. – Одно лёгкое у вас теперь полностью выключено, или почти полностью. — Это меня не беспокоит, раз другое работает! — Если что-нибудь случится с другим лёгким, то это будет весьма неприятно для вашего мужа. — А для меня? — Для вас уже нет, — ответил профессор и встал.

   Профессор прослушал её, затем выпрямился и сказал: — Всё в порядке. Конечно, следы остались… — Да? — переспросила Хлоя. — Да, — подтвердил профессор. – Одно лёгкое у вас теперь полностью выключено, или почти полностью. — Это меня не беспокоит, раз другое работает! — Если что-нибудь случится с другим лёгким, то это будет весьма неприятно для вашего мужа. — А для меня? — Для вас уже нет, — ответил профессор и встал.

   — Борис Виан · книга
10. «

    Скажите мне, почтеннейший жрец науки, какой ученый открыл, что при грудных болезнях дамам бывают полезны частые посещения молодого врача? Это великое открытие! Великое! Куда оно относится: к аллопатии или гомеопатии?

    Скажите мне, почтеннейший жрец науки, какой ученый открыл, что при грудных болезнях дамам бывают полезны частые посещения молодого врача? Это великое открытие! Великое! Куда оно относится: к аллопатии или гомеопатии?

    — Антон Павлович Чехов · книга
11. «

    Как минимум половина травмированных людей пытаются заглушить свой невыносимый внутренний мир наркотиками или спиртным. Обратная сторона эмоционального ступора – это поиск ощущений. Многие люди режут себя, чтобы выйти из него, в то время как другие занимаются банджи-джампингом, проституцией и играют в казино. Подобные занятия дают им ложное и парадоксальное чувство контроля. Когда люди постоянно злятся или напуганы, хроническое мышечное напряжение приводит к спазмам, мигреням, фибромиалгии и другим разновидностям хронических болей. Они обращаются к одному специалисту за другим, проходят полное обследование, им назначают множество лекарств. Некоторые, может, и приносят временное облегчение, однако никак не воздействуют на первопричину их проблем.

    Как минимум половина травмированных людей пытаются заглушить свой невыносимый внутренний мир наркотиками или спиртным. Обратная сторона эмоционального ступора – это поиск ощущений. Многие люди режут себя, чтобы выйти из него, в то время как другие занимаются банджи-джампингом, проституцией и играют в казино. Подобные занятия дают им ложное и парадоксальное чувство контроля. Когда люди постоянно злятся или напуганы, хроническое мышечное напряжение приводит к спазмам, мигреням, фибромиалгии и другим разновидностям хронических болей. Они обращаются к одному специалисту за другим, проходят полное обследование, им назначают множество лекарств. Некоторые, может, и приносят временное облегчение, однако никак не воздействуют на первопричину их проблем.

    — Бессел ван дер Колк · книга
12. «

    Каждая нота имеет свой цвет, как каждая болезнь имеет свои причины.

    Каждая нота имеет свой цвет, как каждая болезнь имеет свои причины.

    — Аристарх Ромашин · книга
13. «

    Мы все — больные и умеем читать только те книги, которые рассказывают нам о наших болезнях.

    Мы все — больные и умеем читать только те книги, которые рассказывают нам о наших болезнях.

    — Жан Кокто · книга
14. «

    Моя любимая болезнь — чесотка: почесался и ещё хочется. А самая ненавистная — геморрой: ни себе посмотреть, ни людям показать.

    Моя любимая болезнь — чесотка: почесался и ещё хочется. А самая ненавистная — геморрой: ни себе посмотреть, ни людям показать.

    — Фаина Раневская
15. «

    Если в семье снисхождение, жалость, ласку и внимание принято уделять лишь больному, болеть в такой семье будут чаще, особенно дети.

    Если в семье снисхождение, жалость, ласку и внимание принято уделять лишь больному, болеть в такой семье будут чаще, особенно дети.

    — Наталия Юрьевна Дмитриева · книга
16. «

    Лекарство твое в тебе самом, но ты этого не чувствуешь, а болезнь твоя из-за тебя же самого, но ты этого не видишь. Думаешь, что ты – это маленькое тело, а ведь в тебе таится (свернут) огромный мир.

    Лекарство твое в тебе самом, но ты этого не чувствуешь, а болезнь твоя из-за тебя же самого, но ты этого не видишь. Думаешь, что ты – это маленькое тело, а ведь в тебе таится (свернут) огромный мир.

    — Али ибн Абу Талиб
17. «

    Какое чудное житие преподобного отца нашего Амвросия, старца Оптинского: радостный, не ноющий был старец! Сколько болезней Бог ему дал перенести. Как он сам говорил, улыбаясь: «Ворох целый, сколько ни есть болячек – все на мне, но, за всё слава Богу!» Никогда не унывал, всегда с улыбкой всех встречал. Бывало строго и палкой кого стукнет, нераскаянных грешников: «ты ж одумайся, исправься!», — всё бывало. Но мудро всех наставлял на добрую христианскую жизнь. «Врачевал души человеческие» – как говорится в службе ему.

    Какое чудное житие преподобного отца нашего Амвросия, старца Оптинского: радостный, не ноющий был старец! Сколько болезней Бог ему дал перенести. Как он сам говорил, улыбаясь: «Ворох целый, сколько ни есть болячек – все на мне, но, за всё слава Богу!» Никогда не унывал, всегда с улыбкой всех встречал. Бывало строго и палкой кого стукнет, нераскаянных грешников: «ты ж одумайся, исправься!», — всё бывало. Но мудро всех наставлял на добрую христианскую жизнь. «Врачевал души человеческие» – как говорится в службе ему.

    — Зосима (Сокур)
18. «

    — Каково это? Что ты чувствуешь? — Ну, всякий раз по-разному. Иногда мне лучше, иногда хуже. В хорошие дни я даже могу сойти за нормального человека, а в плохие такое чувство, что я себя на нахожу. Я всегда была настолько безупречна, что касается эрудиции, языка, произношения, а сейчас мне кажется, что слова висят передо мной, но я не могу до них дотянуться. И я не знаю, кто я, не знаю, что забуду в следующую минуту.

    — Каково это? Что ты чувствуешь? — Ну, всякий раз по-разному. Иногда мне лучше, иногда хуже. В хорошие дни я даже могу сойти за нормального человека, а в плохие такое чувство, что я себя на нахожу. Я всегда была настолько безупречна, что касается эрудиции, языка, произношения, а сейчас мне кажется, что слова висят передо мной, но я не могу до них дотянуться. И я не знаю, кто я, не знаю, что забуду в следующую минуту.

    — Элис Хаулэнд · фильм
19. «

    Есть болезни, которые годами дремлют, а потом внезапно набирают обороты. И тем и другим можно в некоторой мере управлять.

    Есть болезни, которые годами дремлют, а потом внезапно набирают обороты. И тем и другим можно в некоторой мере управлять.

    — Василий Дмитрук · книга
20. «

    Смоленскому всегда представлялось, что любовь — это счастье, а теперь выяснилось, что любовь — это болезнь, похожая на аппендицит. Распространнёная и вроде неопасная, но, если не вырежешь вовремя, помрёшь от перитонита.

    Смоленскому всегда представлялось, что любовь — это счастье, а теперь выяснилось, что любовь — это болезнь, похожая на аппендицит. Распространнёная и вроде неопасная, но, если не вырежешь вовремя, помрёшь от перитонита.

    — Виктория Токарева · книга