13 цитат про «цензура»

Тема «цензура» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 13 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я хорошо знаю ­телевизионную практику в Штатах, Европе и Англии. У меня там куча друзей и знакомых, я обсуждаю с ними их взаимодействия с властью. Так вот, СМИ, построенного на свободе слова, не существует нигде. Наверное, было бы интересно, чтобы такие СМИ и такие страны были. Но так не бывает.

   Я хорошо знаю ­телевизионную практику в Штатах, Европе и Англии. У меня там куча друзей и знакомых, я обсуждаю с ними их взаимодействия с властью. Так вот, СМИ, построенного на свободе слова, не существует нигде. Наверное, было бы интересно, чтобы такие СМИ и такие страны были. Но так не бывает.

   — Константин Эрнст
2. «

   Запрет — верх политической импотенции.

   Запрет — верх политической импотенции.

   — Ролан Быков · книга
3. «

   Опасно только запрещённое слово.

   Опасно только запрещённое слово.

   — Карл Людвиг Бёрне
4. «

   Кто-то, наделённый немалой властью, прихлопнул публикацию тяжелым кулаком цензуры.

   Кто-то, наделённый немалой властью, прихлопнул публикацию тяжелым кулаком цензуры.

   — Эрик Фрэнк Рассел · книга
5. «

   Цензурировать искусство – дать обратный ход эволюции. Цензура, являясь исконно политическим явлением, проникая в искусство, губит художника. Ведь художник – это человек, обладающий даром увидеть свет раньше других. Художник – проводник, ведущий к этому свету остальное человечество. Попытка ограничить художника равносильна его убийству. Творец должен творить, причем творить так, как он того желает. Зритель – наслаждаться творением. Или не наслаждаться. Идти на спектакль. Или не идти. Смотреть фильм. Или не смотреть. Читать книгу. Или не читать. Цензура представляется бессмысленной в обществе, называющем себя цивилизованным.

   Цензурировать искусство – дать обратный ход эволюции. Цензура, являясь исконно политическим явлением, проникая в искусство, губит художника. Ведь художник – это человек, обладающий даром увидеть свет раньше других. Художник – проводник, ведущий к этому свету остальное человечество. Попытка ограничить художника равносильна его убийству. Творец должен творить, причем творить так, как он того желает. Зритель – наслаждаться творением. Или не наслаждаться. Идти на спектакль. Или не идти. Смотреть фильм. Или не смотреть. Читать книгу. Или не читать. Цензура представляется бессмысленной в обществе, называющем себя цивилизованным.
6. «

   Я вообще считаю, что скрывать что-то путем цензурных мероприятий бессмысленно: люди всё равно узнают, но «испорченный телефон» часто приводит к превратным представлениям об окружающем мире, а имея прямой доступ к материалам, вы гораздо лучше понимаете, что происходит.

   Я вообще считаю, что скрывать что-то путем цензурных мероприятий бессмысленно: люди всё равно узнают, но «испорченный телефон» часто приводит к превратным представлениям об окружающем мире, а имея прямой доступ к материалам, вы гораздо лучше понимаете, что происходит.

   — Сергей Петрович Капица · книга
7. «

   Мне впервые в жизни 18 и я могу сказать: идите на*уй!!!

   Мне впервые в жизни 18 и я могу сказать: идите на*уй!!!

   — Стивен «Стиво» Леви · фильм
8. «

   «Dr. Web» заблокировал сайт фильма «Ржевский против Наполеона», как нерекомендуемый. Я начинаю верить в торжество машин над человеческим разумом.

   «Dr. Web» заблокировал сайт фильма «Ржевский против Наполеона», как нерекомендуемый. Я начинаю верить в торжество машин над человеческим разумом.
9. «

   Мы слишком много говорим, обсуждаем, спорим, с тех пор, как отменили цензуру, мы толчем воду в ступе. Бесконечно, муторно, все более цинично. Из-за этого и сходят с ума. От слов и предположений.

   Мы слишком много говорим, обсуждаем, спорим, с тех пор, как отменили цензуру, мы толчем воду в ступе. Бесконечно, муторно, все более цинично. Из-за этого и сходят с ума. От слов и предположений.

   — Мария Свешникова · книга
10. «

    О вещах типа цензуры… Я думаю, на телевидении должно быть разрешено всё. Вы знаете, я подразумеваю под этим что угодно. Но я не ведаю, кто ещё поддерживает эту идею. Даже левые политические партии утверждают, что цензура в некоторой степени должна присутствовать, что некоторые вещи являются проявлением дурновкусия. Однако ни у кого нет права определять, что такое дурновкусие.

    О вещах типа цензуры… Я думаю, на телевидении должно быть разрешено всё. Вы знаете, я подразумеваю под этим что угодно. Но я не ведаю, кто ещё поддерживает эту идею. Даже левые политические партии утверждают, что цензура в некоторой степени должна присутствовать, что некоторые вещи являются проявлением дурновкусия. Однако ни у кого нет права определять, что такое дурновкусие.

    — Ричи Эдвардс
11. «

    Не может быть цензуры мысли, цензуры эмоций.

    Не может быть цензуры мысли, цензуры эмоций.

    — Ирвин Уэлш
12. «

    Именно так осуществляется теперь новая цензура. Не ограничениями, а избыточностью. Книги, могущие побеспокоить, заваливаются массой безвкусной макулатуры.

    Именно так осуществляется теперь новая цензура. Не ограничениями, а избыточностью. Книги, могущие побеспокоить, заваливаются массой безвкусной макулатуры.

    — Бернар Вербер · книга
13. «

    Но горе той нации, у которой литература прерывается вмешательством силы: это – не просто нарушение «свободы печати», это – замкнутие национального сердца, иссечение национальной памяти. Нация не помнит сама себя, нация лишается духовного единства – и при общем как будто языке соотечественники вдруг перестают понимать друг друга. Отживают и умирают немые поколения, не рассказавшие о себе ни сами себе, ни потомкам. Если такие мастера, как Ахматова или Замятин, на всю жизнь замурованы заживо, осуждены до гроба творить молча, не слыша отзвука своему написанному, – это не только их личная беда, но горе всей нации, но опасность для всей нации. А в иных случаях – и для всего человечества: когда от такого молчания перестаёт пониматься и вся целиком история.

    Но горе той нации, у которой литература прерывается вмешательством силы: это – не просто нарушение «свободы печати», это – замкнутие национального сердца, иссечение национальной памяти. Нация не помнит сама себя, нация лишается духовного единства – и при общем как будто языке соотечественники вдруг перестают понимать друг друга. Отживают и умирают немые поколения, не рассказавшие о себе ни сами себе, ни потомкам. Если такие мастера, как Ахматова или Замятин, на всю жизнь замурованы заживо, осуждены до гроба творить молча, не слыша отзвука своему написанному, – это не только их личная беда, но горе всей нации, но опасность для всей нации. А в иных случаях – и для всего человечества: когда от такого молчания перестаёт пониматься и вся целиком история.

    — Александр Солженицын