98 цитат про «цензура», которые захочется сохранить

Тема «цензура» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 98 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — <...> А если так, каким образом вы избежите цензуры? — Я не буду ее избегать. Я просто перестану с ней считаться.

   — <...> А если так, каким образом вы избежите цензуры? — Я не буду ее избегать. Я просто перестану с ней считаться.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
2. «

   Не может быть цензуры мысли, цензуры эмоций.

   Не может быть цензуры мысли, цензуры эмоций.

   — Ирвин Уэлш
3. «

   Государю угодно было быть моим цензором.

   Государю угодно было быть моим цензором.

   — Александр Сергеевич Пушкин
4. «

   Боятся и продолжают лаять.

   Боятся и продолжают лаять.

   — Джанни Родари · книга
5. «

   Не все мысли проходят через мозг, некоторые — только через цензуру.

   Не все мысли проходят через мозг, некоторые — только через цензуру.

   — Станислав Ежи Лец
6. «

   Неплохо было бы начать фильтровать базар - Ты права. Мент нас упаковывает в автозак Как дрова.

   Неплохо было бы начать фильтровать базар - Ты права. Мент нас упаковывает в автозак Как дрова.
7. «

   «Мимино» не планировался комедией – фильм хотели снять в трагичных тонах. Но цензура вырезала много важного.

   «Мимино» не планировался комедией – фильм хотели снять в трагичных тонах. Но цензура вырезала много важного.

   — Вахтанг Кикабидзе
8. «

   Цензура как система норм, доминирующих над человеком, не даёт выхода на поверхность сознания его асоциальным деструктивным импульсам. Бессознательное ищет окольных путей, идёт кривыми дорожками фантазий — и создаёт по пути искусство, которому противопоказано прямоговорение.

   Цензура как система норм, доминирующих над человеком, не даёт выхода на поверхность сознания его асоциальным деструктивным импульсам. Бессознательное ищет окольных путей, идёт кривыми дорожками фантазий — и создаёт по пути искусство, которому противопоказано прямоговорение.

   — Борис Парамонов
9. «

   Недавно у него [Snoop Dogg] вышел клип, может видели, где он в конце клипа стреляет в президента США Дональда Трампа. Представляете, вот там такое пропустили, что рэпер стреляет... У нас бы вряд ли когда-нибудь пропустили клип, где, допустим, Тимати в конце клипа стреляет в... Дональда Трампа. Зачем? Зачем тут искать второй смысл, не нужно.

   Недавно у него [Snoop Dogg] вышел клип, может видели, где он в конце клипа стреляет в президента США Дональда Трампа. Представляете, вот там такое пропустили, что рэпер стреляет... У нас бы вряд ли когда-нибудь пропустили клип, где, допустим, Тимати в конце клипа стреляет в... Дональда Трампа. Зачем? Зачем тут искать второй смысл, не нужно.

   — Иван Абрамов
10. «

    У каждой свободы есть некая грань, которую переходить нельзя. И каждый разумный человек ее чувствует, потому что у него есть некий «внутренний цензор».

    У каждой свободы есть некая грань, которую переходить нельзя. И каждый разумный человек ее чувствует, потому что у него есть некий «внутренний цензор».

    — Вафа Гулузаде
11. «

    Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание «Эра милосердия» в названии романа очень не понравилось товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения «Экран». Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героев, вырезал многие эпизоды из фильмов. У него была сильная аллергия на слово «милосердие». Это он придумал другое название для фильма, интересное, детективное, но в корне меняющее суть произведения. Так было убрано самое главное — нравственное начало. А ведь мы все хотим жить в эру милосердия, кто сознательно, а кто бессознательно — но все. Мы хотим любви и понимания, тепла и единения. Это и есть мечта об Эре милосердия, а в сущности — о рае, о вечной жизни. То есть в романе «Эра милосердия» разговор Жеглова и Михалыча — доминанта.

    Мы жили тогда в советском государстве, и словосочетание «Эра милосердия» в названии романа очень не понравилось товарищу Хейсину, главному редактору центрального телевидения, объединения «Экран». Он сидел с ножницами и выхолащивал образы героев, вырезал многие эпизоды из фильмов. У него была сильная аллергия на слово «милосердие». Это он придумал другое название для фильма, интересное, детективное, но в корне меняющее суть произведения. Так было убрано самое главное — нравственное начало. А ведь мы все хотим жить в эру милосердия, кто сознательно, а кто бессознательно — но все. Мы хотим любви и понимания, тепла и единения. Это и есть мечта об Эре милосердия, а в сущности — о рае, о вечной жизни. То есть в романе «Эра милосердия» разговор Жеглова и Михалыча — доминанта.

    — Владимир Конкин
12. «

    Мы смонтировали две передачи о том, как спасти страну при помощи инноваций и коренных изменений. <...> В понедельник было заседание коллегии Госплана, посвященное экономике Сибири, на которое был приглашен Аганбегян. Выступал Байбаков, и половина его выступления была посвящена проклятиям в адрес Аганбегяна, ну и частично — меня. Он говорил, что передача эта — совершенно безответственное дело, мы раскрыли государственную тайну, дезинформировали советский народ о состоянии нашей экономики, совершив идеологическую диверсию. В результате было организовано две комиссии: одна — со стороны КГБ — по вопросу разглашения государственной тайны, а вторая — со стороны ЦК — об идеологической ошибке на центральном телевидении. Приходят эти комиссии, а им предъявляют полную стенограмму передачи с визой и печатью Госплана! Правая рука не знает, что делает левая! И ведь никто не требовал от нас этой визы, просто у меня было счастливое прозрение. Началось расследование комиссий. <...> Когда надо было подводить черту под расследованием комиссий, нас — меня и Николаева — вызвали к зампреду Гостелерадио Владимиру Ивановичу Попову. Я его знал, мы с ним в теннис играли. Мы явились к нему в кабинет, и он стал нам выговаривать, как мальчишкам, которые спалили физкабинет, перебили окна и вообще сделали что-то совершенно неподобающее. «Как вы безответственны! Страна в таком положении! Зачем вы лезете в экономику? Рассказывайте лучше про свои галактики и одуванчики». <...> Когда мы пошли к выходу через весь громадный кабинет с двойными дверями, он пошел нас провожать, непонятная такая куртуазность. И когда я уже выходил из комнаты, Попов меня похлопал по плечу и говорит: «Знаешь, Сергей, вы все правильно сделали». Время было тогда непонятное, у власти был Черненко.

    Мы смонтировали две передачи о том, как спасти страну при помощи инноваций и коренных изменений. <...> В понедельник было заседание коллегии Госплана, посвященное экономике Сибири, на которое был приглашен Аганбегян. Выступал Байбаков, и половина его выступления была посвящена проклятиям в адрес Аганбегяна, ну и частично — меня. Он говорил, что передача эта — совершенно безответственное дело, мы раскрыли государственную тайну, дезинформировали советский народ о состоянии нашей экономики, совершив идеологическую диверсию. В результате было организовано две комиссии: одна — со стороны КГБ — по вопросу разглашения государственной тайны, а вторая — со стороны ЦК — об идеологической ошибке на центральном телевидении. Приходят эти комиссии, а им предъявляют полную стенограмму передачи с визой и печатью Госплана! Правая рука не знает, что делает левая! И ведь никто не требовал от нас этой визы, просто у меня было счастливое прозрение. Началось расследование комиссий. <...> Когда надо было подводить черту под расследованием комиссий, нас — меня и Николаева — вызвали к зампреду Гостелерадио Владимиру Ивановичу Попову. Я его знал, мы с ним в теннис играли. Мы явились к нему в кабинет, и он стал нам выговаривать, как мальчишкам, которые спалили физкабинет, перебили окна и вообще сделали что-то совершенно неподобающее. «Как вы безответственны! Страна в таком положении! Зачем вы лезете в экономику? Рассказывайте лучше про свои галактики и одуванчики». <...> Когда мы пошли к выходу через весь громадный кабинет с двойными дверями, он пошел нас провожать, непонятная такая куртуазность. И когда я уже выходил из комнаты, Попов меня похлопал по плечу и говорит: «Знаешь, Сергей, вы все правильно сделали». Время было тогда непонятное, у власти был Черненко.

    — Сергей Петрович Капица · книга
13. «

    Самая главная беда очень многих тележурналистов в том, что не существует внутренней цензуры. А внутренняя цензура, для меня, это культура и совесть. Вместе взятый такой сплав. И зачастую либо нет одного, либо другого, либо и того и другого вместе.

    Самая главная беда очень многих тележурналистов в том, что не существует внутренней цензуры. А внутренняя цензура, для меня, это культура и совесть. Вместе взятый такой сплав. И зачастую либо нет одного, либо другого, либо и того и другого вместе.

    — Эльдар Рязанов
14. «

    О вещах типа цензуры… Я думаю, на телевидении должно быть разрешено всё. Вы знаете, я подразумеваю под этим что угодно. Но я не ведаю, кто ещё поддерживает эту идею. Даже левые политические партии утверждают, что цензура в некоторой степени должна присутствовать, что некоторые вещи являются проявлением дурновкусия. Однако ни у кого нет права определять, что такое дурновкусие.

    О вещах типа цензуры… Я думаю, на телевидении должно быть разрешено всё. Вы знаете, я подразумеваю под этим что угодно. Но я не ведаю, кто ещё поддерживает эту идею. Даже левые политические партии утверждают, что цензура в некоторой степени должна присутствовать, что некоторые вещи являются проявлением дурновкусия. Однако ни у кого нет права определять, что такое дурновкусие.

    — Ричи Эдвардс
15. «

    Цензура в конце концов приходит к тому, что запрещены все книги, кроме тех, которых никто не читает.

    Цензура в конце концов приходит к тому, что запрещены все книги, кроме тех, которых никто не читает.

    — Джордж Бернард Шоу
16. «

    Это самая обычная музыка, Быть обо всём — её обычная черта! И не изменит этого ничто, никто И никогда, никогда, никогда! Это самая обычная музыка — Гудит в наушниках, гоняет поезда! Без саундтрека вымершими кажутся мне Города, города, города!

    Это самая обычная музыка, Быть обо всём — её обычная черта! И не изменит этого ничто, никто И никогда, никогда, никогда! Это самая обычная музыка — Гудит в наушниках, гоняет поезда! Без саундтрека вымершими кажутся мне Города, города, города!
17. «

    Свободная печать бывает хорошей или плохой, это верно. Но еще более верно то, что несвободная печать бывает только плохой.

    Свободная печать бывает хорошей или плохой, это верно. Но еще более верно то, что несвободная печать бывает только плохой.

    — Альбер Камю
18. «

    Опасно только запрещённое слово.

    Опасно только запрещённое слово.

    — Карл Людвиг Бёрне
19. «

    Люди смогли бы жить без искусства, а цензоры – нет.

    Люди смогли бы жить без искусства, а цензоры – нет.

    — Станислав Ежи Лец · книга
20. «

    Цензура – это тоже самое, что сказать взрослому мужчине, что он не может есть стейк, потому что его не может прожевать младенец.

    Цензура – это тоже самое, что сказать взрослому мужчине, что он не может есть стейк, потому что его не может прожевать младенец.

    — Марк Твен