«Красивые цитаты на тему «человек, люди»» в 173 цитаты

173 цитаты про «Красивые цитаты на тему «человек, люди»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   На всю страну монаршим криком грянет: «Пощады нет!» — и спустит псов войны.

   На всю страну монаршим криком грянет: «Пощады нет!» — и спустит псов войны.

   — Уильям Шекспир · книга
2. «

   У каждого из нас есть круг близких, мы сплетаемся друг с другом, будто нити в полотне времени. Айя, вовсе не обязательно быть слитым с компьютерным кодом, чтобы осуществлять прочную связь между людьми. Потому что любящие люди сами держатся друг за друга.

   У каждого из нас есть круг близких, мы сплетаемся друг с другом, будто нити в полотне времени. Айя, вовсе не обязательно быть слитым с компьютерным кодом, чтобы осуществлять прочную связь между людьми. Потому что любящие люди сами держатся друг за друга.

   — Максим
3. «

   Если бы человек учился у природы — он бы подлинным стал Человеком!

   Если бы человек учился у природы — он бы подлинным стал Человеком!
4. «

   У того, кто отовсюду гоним, есть лишь один дом, одно пристанище — взволнованное сердце другого человека.

   У того, кто отовсюду гоним, есть лишь один дом, одно пристанище — взволнованное сердце другого человека.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Мы состоим из четырех элементов: из воды и воздуха, мы генерируем тепло — это признак огня, и вернемся обратно в землю. Пятым элементом является жизнь, та алхимия, которая может самовоспроизводиться. Она включает в себя все остальные элементы, вероятно, в различных пропорциях. Есть люди, в теле которых доля воды будет больше, в других — больше земли и так далее.

   Мы состоим из четырех элементов: из воды и воздуха, мы генерируем тепло — это признак огня, и вернемся обратно в землю. Пятым элементом является жизнь, та алхимия, которая может самовоспроизводиться. Она включает в себя все остальные элементы, вероятно, в различных пропорциях. Есть люди, в теле которых доля воды будет больше, в других — больше земли и так далее.

   — Анжело д'Арриго · книга
6. «

   Я всегда задавалась вопросом, а есть ли хоть один шанс из тысячи сбежать от своей прошлой жизни? Если чувствуешь, как стены сдавливают тебя так, что ты больше не можешь сделать ни вдоха, то единственным твоим спасением будет возможность убежать. Ты это понимаешь. Но сможешь ли ты убежать, а убегая, не станешь ли ты оглядываться назад, потому что призраки прошлого обязательно будут следовать за тобой во мраке, протягивая к тебе свои омерзительные, склизкие пальцы, стараясь схватить тебя?

   Я всегда задавалась вопросом, а есть ли хоть один шанс из тысячи сбежать от своей прошлой жизни? Если чувствуешь, как стены сдавливают тебя так, что ты больше не можешь сделать ни вдоха, то единственным твоим спасением будет возможность убежать. Ты это понимаешь. Но сможешь ли ты убежать, а убегая, не станешь ли ты оглядываться назад, потому что призраки прошлого обязательно будут следовать за тобой во мраке, протягивая к тебе свои омерзительные, склизкие пальцы, стараясь схватить тебя?

   — Айви Блэквайт · книга
7. «

   Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят.

   Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
8. «

   На голодный желудок — снятся сытые сны.

   На голодный желудок — снятся сытые сны.
9. «

   Когда шоколадное мороженое попадает на язык, начинаешь всем своим нутром ощущать счастье, и даже глаза закрыть хочется, чтобы удержать этот момент. В отношениях так же — я не стремлюсь «закидывать» в себя людей по-быстрому, чтобы утолить «голод», выбираю тщательно, именно тех, кто по вкусу, тех, кто способен дать это ощущение, неторопливое, насыщенное, от которого хочется зажмуриться.

   Когда шоколадное мороженое попадает на язык, начинаешь всем своим нутром ощущать счастье, и даже глаза закрыть хочется, чтобы удержать этот момент. В отношениях так же — я не стремлюсь «закидывать» в себя людей по-быстрому, чтобы утолить «голод», выбираю тщательно, именно тех, кто по вкусу, тех, кто способен дать это ощущение, неторопливое, насыщенное, от которого хочется зажмуриться.

   — Александра Макарова · книга
10. «

    Так мало в мире нас, людей, осталось, Что можно шепотом произнести Забытое людское слово «жалость», Чтобы опять друг друга обрести.

    Так мало в мире нас, людей, осталось, Что можно шепотом произнести Забытое людское слово «жалость», Чтобы опять друг друга обрести.

    — Ольга Берггольц
11. «

    Только змеи сбрасывают кожи, Чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, Мы меняем души, не тела.

    Только змеи сбрасывают кожи, Чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, Мы меняем души, не тела.

    — Николай Степанович Гумилёв
12. «

    Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди, ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…

    Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди, ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…

    — Ромен Гари · книга
13. «

    Сливы весенний цвет Дарит свой аромат человеку, Тому, кто ветку сломал.

    Сливы весенний цвет Дарит свой аромат человеку, Тому, кто ветку сломал.

    — Тиё-ни
14. «

    Небо не для нас. Нам не дано летать. И всё что мы можем — это постараться не падать.

    Небо не для нас. Нам не дано летать. И всё что мы можем — это постараться не падать.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Музыку он прячет в ракушках, в черепах мелких животных и фруктовых косточках. Запахи — в бобовых стручках и ореховых скорлупках. Сны — в пустых тыквах-горлянках. Воспоминания — в шкатулках и флакончиках из-под духов.

    Музыку он прячет в ракушках, в черепах мелких животных и фруктовых косточках. Запахи — в бобовых стручках и ореховых скорлупках. Сны — в пустых тыквах-горлянках. Воспоминания — в шкатулках и флакончиках из-под духов.

    — Мариам Петросян · книга
16. «

    Я буду петь тебе песни о людях без дна, О тех, в ком холодной зимою живет весна.

    Я буду петь тебе песни о людях без дна, О тех, в ком холодной зимою живет весна.
17. «

    Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши; и если Волной снесёт в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.

    Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши; и если Волной снесёт в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.

    — Джон Донн
18. «

    Я предпочитаю рисовать человеческие глаза, а не соборы, потому что в глазах есть что-то такое, чего в соборах не найдешь... человеческая душа.

    Я предпочитаю рисовать человеческие глаза, а не соборы, потому что в глазах есть что-то такое, чего в соборах не найдешь... человеческая душа.

    — Винсент Ван Гог
19. «

    Думаю, что черные дыры существуют в действительности. Черные дыры человеческого духа. И в тех местах на Земле, где из-за перенаселенности, нищеты или просто людской извращенности распадается связь вещей, эта черная сердцевина в нас поглощает все остальное.

    Думаю, что черные дыры существуют в действительности. Черные дыры человеческого духа. И в тех местах на Земле, где из-за перенаселенности, нищеты или просто людской извращенности распадается связь вещей, эта черная сердцевина в нас поглощает все остальное.

    — Дэн Симмонс · книга
20. «

    Никакой гранит не бывает так твёрд, как ненависть; и никакая глина так не холодна, как жестокость.

    Никакой гранит не бывает так твёрд, как ненависть; и никакая глина так не холодна, как жестокость.

    — Урсула Ле Гуин · книга