340 фраз на тему «Красивые цитаты на тему «человек, люди»», которые цепляют

340 цитат про «Красивые цитаты на тему «человек, люди»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я открыла всё, кроме Бога, и пришла к заключению, что Бог никак не мог создать такую безумную и низкую вещь, как человеческую жизнь.

   Я открыла всё, кроме Бога, и пришла к заключению, что Бог никак не мог создать такую безумную и низкую вещь, как человеческую жизнь.

   — Мария Корелли · книга
2. «

   Правда нужнее солнца для людей.

   Правда нужнее солнца для людей.

   — Протоиерей Родион Путятин
3. «

   Большинство считает, что быть писателем – профессия одиночек, что мы проводим все наши дни в воображаемом мире... Сражаемся, любим, умираем. Но мы делаем это не в одиночестве... Потому что все хорошее в наших произведениях идет от правды. А правда в том, что я здесь благодаря окружающим меня людям.

   Большинство считает, что быть писателем – профессия одиночек, что мы проводим все наши дни в воображаемом мире... Сражаемся, любим, умираем. Но мы делаем это не в одиночестве... Потому что все хорошее в наших произведениях идет от правды. А правда в том, что я здесь благодаря окружающим меня людям.

   — Ричард «Рик» Касл · сериал
4. «

   Люди либо достойны, либо нет. Недостойных слишком быстро выдают их пороки, а чтобы встретить достойного нужно время. Уделять слишком много времени каждому встречному слишком утомительно. Пока мне они интересны, пусть уж лучше они так и остаются порочными созданиями, вторгающимися в мою жизнь.

   Люди либо достойны, либо нет. Недостойных слишком быстро выдают их пороки, а чтобы встретить достойного нужно время. Уделять слишком много времени каждому встречному слишком утомительно. Пока мне они интересны, пусть уж лучше они так и остаются порочными созданиями, вторгающимися в мою жизнь.

   — Фафнир / Такеши Ояма (Fafnir / Takeshi Ooyama) · аниме
5. «

   Есть душа — будут слезы!

   Есть душа — будут слезы!
6. «

   У всех людей своя музыка. Иногда я вижу человека, а от него музыка звучит. Какой человек — такая и музыка...

   У всех людей своя музыка. Иногда я вижу человека, а от него музыка звучит. Какой человек — такая и музыка...

   — Олег Рой · книга
7. «

   Быть человеком, значит быть вечным странником.

   Быть человеком, значит быть вечным странником.

   — Кинг · аниме
8. «

   В людях так мало света, что нам приходится чаще обращаться к небу. Там, особенно по весне, облака собираются в незатейливые картинки или самые важные слова — «счастье есть». В конце концов, каждый видит то, что хочет видеть. Если один в весеннем небе умудряется разглядеть серые тучи, то уж другой-то непременно увидит море, корабли, далёкие.

   В людях так мало света, что нам приходится чаще обращаться к небу. Там, особенно по весне, облака собираются в незатейливые картинки или самые важные слова — «счастье есть». В конце концов, каждый видит то, что хочет видеть. Если один в весеннем небе умудряется разглядеть серые тучи, то уж другой-то непременно увидит море, корабли, далёкие.

   — Эльчин Сафарли · книга
9. «

   Это нормально, когда целые города страдают ради одной любви.

   Это нормально, когда целые города страдают ради одной любви.

   — Алеся Казанцева · книга
10. «

    Под цепким холодом, под ветром тяжко влажным В ней медленно остыл пыл буйного огня; Там встали цепи гор, вершины леденя; Там ровный океан взвыл голосом протяжным; Вот дрогнули леса, глухи и высоки, От схватки яростной зверей, от их соитий; Вот буря катастроф, стихийный вихрь событий Преобразил материки; Где бились грозные циклоны, Мысы подставили свои зубцы и склоны; Чудовищ диких род исчез; за веком век Слабел размах борьбы — ударов и падений, - И после тысяч лет безумия и тени Явился в зеркале вселенной человек!

    Под цепким холодом, под ветром тяжко влажным В ней медленно остыл пыл буйного огня; Там встали цепи гор, вершины леденя; Там ровный океан взвыл голосом протяжным; Вот дрогнули леса, глухи и высоки, От схватки яростной зверей, от их соитий; Вот буря катастроф, стихийный вихрь событий Преобразил материки; Где бились грозные циклоны, Мысы подставили свои зубцы и склоны; Чудовищ диких род исчез; за веком век Слабел размах борьбы — ударов и падений, - И после тысяч лет безумия и тени Явился в зеркале вселенной человек!

    — Эмиль Верхарн
11. «

    Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

    Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

    — Николай Степанович Гумилёв
12. «

    Ночью мы особенные. Мыслим иначе, видим иначе, чувствуем и воспринимаем мир иначе. Ночью мы мечтатели, герои, революционеры, поэты, тигры и львы, вырвавшиеся из своих клеток. Ночные люди более естественны и органичны. Ночью нам подвластно всё. Сумасшедшие авантюры, безумные идеи, самые смелые желания – ночью всё возможно. Ночь стирает границы. Ночь свободна. Ночь открывает истину. Мы должны сохранить себя ночными людьми. Сохранить это невероятное состояние ума и сердца для любого времени суток, для всех дней недели, на всю жизнь.

    Ночью мы особенные. Мыслим иначе, видим иначе, чувствуем и воспринимаем мир иначе. Ночью мы мечтатели, герои, революционеры, поэты, тигры и львы, вырвавшиеся из своих клеток. Ночные люди более естественны и органичны. Ночью нам подвластно всё. Сумасшедшие авантюры, безумные идеи, самые смелые желания – ночью всё возможно. Ночь стирает границы. Ночь свободна. Ночь открывает истину. Мы должны сохранить себя ночными людьми. Сохранить это невероятное состояние ума и сердца для любого времени суток, для всех дней недели, на всю жизнь.
13. «

    Иногда мы понимаем, что человек — ангел, только тогда, когда он поворачивается и уходит. А мы смотрим ему вслед и видим на спине крылья...

    Иногда мы понимаем, что человек — ангел, только тогда, когда он поворачивается и уходит. А мы смотрим ему вслед и видим на спине крылья...

    — Привет, Джули! (Flipped) · фильм
14. «

    Се человек. Смотри, бульвар надгробий и кипарисов прямиком выводит нас к площади, открытой горизонту с его холмами: здесь не изменилось ничто. И те же тени пролегают. Ушли лишь люди. <...> Всё уцелело. Кроме человека. Безмолвье будто ждёт, что он вернётся. Увы, несовершенные созданья питают время собственною плотью, твердыни строят и проносят вечность под черепом, в самих себе скрывая, как мякоть косточку, зародыш смерти.

    Се человек. Смотри, бульвар надгробий и кипарисов прямиком выводит нас к площади, открытой горизонту с его холмами: здесь не изменилось ничто. И те же тени пролегают. Ушли лишь люди. <...> Всё уцелело. Кроме человека. Безмолвье будто ждёт, что он вернётся. Увы, несовершенные созданья питают время собственною плотью, твердыни строят и проносят вечность под черепом, в самих себе скрывая, как мякоть косточку, зародыш смерти.

    — Луис Сернуда
15. «

    Разве счастье не сродни электричеству? Разве все мы – не проводники?

    Разве счастье не сродни электричеству? Разве все мы – не проводники?

    — Сара Эдисон Аллен · книга
16. «

    Молитесь за родных. Никто не сделает это за вас!

    Молитесь за родных. Никто не сделает это за вас!
17. «

    Каждый рождён для счастья, но не каждый получает на него право. Право на счастье имеет только тот, чья жизнь согрета жарким человеческим «спасибо».

    Каждый рождён для счастья, но не каждый получает на него право. Право на счастье имеет только тот, чья жизнь согрета жарким человеческим «спасибо».

    — Мария Глушко
18. «

    Когда я был еще мальчиком, умер мой дед, он был скульптором. Он был очень добрый человек, очень любил людей, это он помог очистить наш город от трущоб. Нам, детям, он мастерил игрушки, за свою жизнь, он, наверно, создал миллион разных вещей. Руки его всегда были чем-то заняты. И вот когда он умер, я вдруг понял, что плачу не о нем, а о тех вещах, которые он делал. Я плакал потому, что знал: ничего этого больше не будет, дедушка уже не сможет вырезать фигурки из дерева, разводить с нами голубей на заднем дворе, играть на скрипке или рассказывать нам смешные истории – никто не умел так их рассказывать, как он. Он был частью нас самих, и когда он умер, все это ушло из нашей жизни: не осталось никого, кто мог бы делать это так, как делал он. Он был особенный, ни на кого не похожий. Очень нужный для жизни человек. Я так и не примирился с его смертью. Я и теперь часто думаю, каких прекрасных творений искусства лишился мир из-за его смерти, сколько забавных историй осталось не рассказано, сколько голубей, вернувшись домой, не ощутят уже ласкового прикосновения его рук. Он переделывал облик мира. Он дарил миру новое. В ту ночь, когда он умер, мир обеднел на десять миллионов прекрасных поступков.

    Когда я был еще мальчиком, умер мой дед, он был скульптором. Он был очень добрый человек, очень любил людей, это он помог очистить наш город от трущоб. Нам, детям, он мастерил игрушки, за свою жизнь, он, наверно, создал миллион разных вещей. Руки его всегда были чем-то заняты. И вот когда он умер, я вдруг понял, что плачу не о нем, а о тех вещах, которые он делал. Я плакал потому, что знал: ничего этого больше не будет, дедушка уже не сможет вырезать фигурки из дерева, разводить с нами голубей на заднем дворе, играть на скрипке или рассказывать нам смешные истории – никто не умел так их рассказывать, как он. Он был частью нас самих, и когда он умер, все это ушло из нашей жизни: не осталось никого, кто мог бы делать это так, как делал он. Он был особенный, ни на кого не похожий. Очень нужный для жизни человек. Я так и не примирился с его смертью. Я и теперь часто думаю, каких прекрасных творений искусства лишился мир из-за его смерти, сколько забавных историй осталось не рассказано, сколько голубей, вернувшись домой, не ощутят уже ласкового прикосновения его рук. Он переделывал облик мира. Он дарил миру новое. В ту ночь, когда он умер, мир обеднел на десять миллионов прекрасных поступков.

    — Рэй Брэдбери · книга
19. «

    Кто мы на самом деле: создания добра и света, несущие в себе искру Божью, или заложники в борьбе между некими высшими силами, жаждущими власти над миром и триумфа собственных тайных законов?

    Кто мы на самом деле: создания добра и света, несущие в себе искру Божью, или заложники в борьбе между некими высшими силами, жаждущими власти над миром и триумфа собственных тайных законов?

    — Марк Фрост · книга
20. «

    Теперь я понимаю, что поэту совсем не нужно влюбляться, чтобы хорошо писать о любви. Теперь я понял, что мы лучше всего умеем говорить о том, чего бы нам хо­телось, но чего у нас нет, и что мы совсем не умеем говорить о том, чем мы полны.

    Теперь я понимаю, что поэту совсем не нужно влюбляться, чтобы хорошо писать о любви. Теперь я понял, что мы лучше всего умеем говорить о том, чего бы нам хо­телось, но чего у нас нет, и что мы совсем не умеем говорить о том, чем мы полны.

    — Виссарион Григорьевич Белинский