43 фразы на тему «Красивые цитаты на тему «человек, люди»» для дневника

43 цитаты про «Красивые цитаты на тему «человек, люди»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Музыку он прячет в ракушках, в черепах мелких животных и фруктовых косточках. Запахи — в бобовых стручках и ореховых скорлупках. Сны — в пустых тыквах-горлянках. Воспоминания — в шкатулках и флакончиках из-под духов.

   Музыку он прячет в ракушках, в черепах мелких животных и фруктовых косточках. Запахи — в бобовых стручках и ореховых скорлупках. Сны — в пустых тыквах-горлянках. Воспоминания — в шкатулках и флакончиках из-под духов.

   — Мариам Петросян · книга
2. «

   The human dress is forged iron, The human form a fiery forge, The human face a furnace sealed, The human heart its hungry gorge.

   The human dress is forged iron, The human form a fiery forge, The human face a furnace sealed, The human heart its hungry gorge.

   — Уильям Блейк
3. «

   Эти ракушки как люди мира. Они пришли из разных мест. Они разных цветов и форм. Но они все прекрасны.

   Эти ракушки как люди мира. Они пришли из разных мест. Они разных цветов и форм. Но они все прекрасны.

   — Марги Преус · книга
4. «

   У нас на севере говорят, что люди, это звезды, их много и каждая светит по разному — кто-то ярко, а кто-то не очень. Но, когда их объединяет любовь, они превращаются в северное сияние.

   У нас на севере говорят, что люди, это звезды, их много и каждая светит по разному — кто-то ярко, а кто-то не очень. Но, когда их объединяет любовь, они превращаются в северное сияние.

   — Иван Вакутагин · сериал
5. «

   У всех людей своя музыка. Иногда я вижу человека, а от него музыка звучит. Какой человек — такая и музыка...

   У всех людей своя музыка. Иногда я вижу человека, а от него музыка звучит. Какой человек — такая и музыка...

   — Олег Рой · книга
6. «

   Мелкие цветочки росли повсюду среди камней, никто их об этом не просил, так же как и меня.

   Мелкие цветочки росли повсюду среди камней, никто их об этом не просил, так же как и меня.

   — Джек Керуак · книга
7. «

   Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши; и если Волной снесёт в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.

   Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши; и если Волной снесёт в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.

   — Джон Донн
8. «

   Все люди в душе поэты.

   Все люди в душе поэты.

   — Ральф Уолдо Эмерсон
9. «

   Небо не для нас. Нам не дано летать. И всё что мы можем — это постараться не падать.

   Небо не для нас. Нам не дано летать. И всё что мы можем — это постараться не падать.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    А к вечеру где-нибудь около лесных вод человек садится у костра и рядом с ним садится тишина.

    А к вечеру где-нибудь около лесных вод человек садится у костра и рядом с ним садится тишина.

    — Константин Георгиевич Паустовский · книга
11. «

    В тебе можно увидеть все времена года, от каждого понемножку.

    В тебе можно увидеть все времена года, от каждого понемножку.

    — Эльчин Сафарли · книга
12. «

    А на встречи, назначенные в метро, надо приходить загодя. Ведь это так увлекательно вжавшись в какую-нибудь колонну, минута за минутой терпеливо всматриваться в человеческие лица в ожидании, когда из невероятного ассортимента носов, ушей, улыбок и глаз сложится вдруг единственный дорогой тебе образ.

    А на встречи, назначенные в метро, надо приходить загодя. Ведь это так увлекательно вжавшись в какую-нибудь колонну, минута за минутой терпеливо всматриваться в человеческие лица в ожидании, когда из невероятного ассортимента носов, ушей, улыбок и глаз сложится вдруг единственный дорогой тебе образ.

    — Олег Зайончковский · книга
13. «

    Убрав с земли снег, растормошив заснувшую реку, весна освободила людей от тёплой одежды, разбросала под ноги зелёные ковры, развешала повсюду зелёные портьеры и занавески, снизила цены на живые цветы и мёртвые улыбки, — словом, распорядилась так хорошо, так ловко и так заботливо, что не ценить всего этого невозможно.

    Убрав с земли снег, растормошив заснувшую реку, весна освободила людей от тёплой одежды, разбросала под ноги зелёные ковры, развешала повсюду зелёные портьеры и занавески, снизила цены на живые цветы и мёртвые улыбки, — словом, распорядилась так хорошо, так ловко и так заботливо, что не ценить всего этого невозможно.

    — Александр Вампилов · книга
14. «

    Моя любовь длится, пока помню вкус кожи в семи местах: за ухом, над ключицей, под коленом и на сгибе локтя, между лопатками, над ягодицами и в ямке возле французской кости.

    Моя любовь длится, пока помню вкус кожи в семи местах: за ухом, над ключицей, под коленом и на сгибе локтя, между лопатками, над ягодицами и в ямке возле французской кости.

    — Марта Кетро · книга
15. «

    Наши жизни измеряются не годами, а жизнями тех людей, которых мы коснулись.

    Наши жизни измеряются не годами, а жизнями тех людей, которых мы коснулись.

    — Пит Мелларк · фильм
16. «

    Человек глубже, чем мы можем предположить. Мне очень нравится надпись в музее Прадо: «Бережно относитесь к тому, чего вы не понимаете. Это может оказаться произведением искусства».

    Человек глубже, чем мы можем предположить. Мне очень нравится надпись в музее Прадо: «Бережно относитесь к тому, чего вы не понимаете. Это может оказаться произведением искусства».

    — Дмитрий Львович Быков
17. «

    Закат. Притушен свет. Окно. Чернильница. И люди. Здесь так много, много их. Весь век шумит вокруг, растет и ширится. Но ты живешь во мне. И нет других.

    Закат. Притушен свет. Окно. Чернильница. И люди. Здесь так много, много их. Весь век шумит вокруг, растет и ширится. Но ты живешь во мне. И нет других.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Бывают люди, излучающие свет. Как будто льётся он сквозь них, из сердца рвётся, А в их распахнутых глазах сияет солнце! И кажется, что зла на свете нет.

    Бывают люди, излучающие свет. Как будто льётся он сквозь них, из сердца рвётся, А в их распахнутых глазах сияет солнце! И кажется, что зла на свете нет.
19. «

    А может быть любовь — это не когда люди смотрят в одном направлении, а когда они закрывают глаза и по-прежнему видят друг друга?

    А может быть любовь — это не когда люди смотрят в одном направлении, а когда они закрывают глаза и по-прежнему видят друг друга?

    — Бернар Вербер · книга
20. «

    Когда я был еще мальчиком, умер мой дед, он был скульптором. Он был очень добрый человек, очень любил людей, это он помог очистить наш город от трущоб. Нам, детям, он мастерил игрушки, за свою жизнь, он, наверно, создал миллион разных вещей. Руки его всегда были чем-то заняты. И вот когда он умер, я вдруг понял, что плачу не о нем, а о тех вещах, которые он делал. Я плакал потому, что знал: ничего этого больше не будет, дедушка уже не сможет вырезать фигурки из дерева, разводить с нами голубей на заднем дворе, играть на скрипке или рассказывать нам смешные истории – никто не умел так их рассказывать, как он. Он был частью нас самих, и когда он умер, все это ушло из нашей жизни: не осталось никого, кто мог бы делать это так, как делал он. Он был особенный, ни на кого не похожий. Очень нужный для жизни человек. Я так и не примирился с его смертью. Я и теперь часто думаю, каких прекрасных творений искусства лишился мир из-за его смерти, сколько забавных историй осталось не рассказано, сколько голубей, вернувшись домой, не ощутят уже ласкового прикосновения его рук. Он переделывал облик мира. Он дарил миру новое. В ту ночь, когда он умер, мир обеднел на десять миллионов прекрасных поступков.

    Когда я был еще мальчиком, умер мой дед, он был скульптором. Он был очень добрый человек, очень любил людей, это он помог очистить наш город от трущоб. Нам, детям, он мастерил игрушки, за свою жизнь, он, наверно, создал миллион разных вещей. Руки его всегда были чем-то заняты. И вот когда он умер, я вдруг понял, что плачу не о нем, а о тех вещах, которые он делал. Я плакал потому, что знал: ничего этого больше не будет, дедушка уже не сможет вырезать фигурки из дерева, разводить с нами голубей на заднем дворе, играть на скрипке или рассказывать нам смешные истории – никто не умел так их рассказывать, как он. Он был частью нас самих, и когда он умер, все это ушло из нашей жизни: не осталось никого, кто мог бы делать это так, как делал он. Он был особенный, ни на кого не похожий. Очень нужный для жизни человек. Я так и не примирился с его смертью. Я и теперь часто думаю, каких прекрасных творений искусства лишился мир из-за его смерти, сколько забавных историй осталось не рассказано, сколько голубей, вернувшись домой, не ощутят уже ласкового прикосновения его рук. Он переделывал облик мира. Он дарил миру новое. В ту ночь, когда он умер, мир обеднел на десять миллионов прекрасных поступков.

    — Рэй Брэдбери · книга