251 цитата: всё о «чудовища, монстры»

Собрали 251 цитата на тему «чудовища, монстры» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Минотавр не виноват, что он родился чудовищем! Минотавр не виноват, что он пожирает других — ему просто хочется есть!

   Минотавр не виноват, что он родился чудовищем! Минотавр не виноват, что он пожирает других — ему просто хочется есть!

   — Григорий Петрович Белаш · фильм
2. «

   Чудовищные существа прячутся в тени. Коварные. Сильные. Голодные. Выжидающие.

   Чудовищные существа прячутся в тени. Коварные. Сильные. Голодные. Выжидающие.
3. «

   Самые страшные монстры живут в нашем сознании, созданные нами же.

   Самые страшные монстры живут в нашем сознании, созданные нами же.
4. «

   Иногда самые близкие люди оказываются самыми ужасными чудовищами.

   Иногда самые близкие люди оказываются самыми ужасными чудовищами.

   — Лорет Энн Уайт · книга
5. «

   Never will I be welcomed Amongst the heartless monsters you surround yourself with Feeding off the pain and misfortune of others A maniacal unit of sub-human parasites Warped into a feeding frenzy with the smell of fresh blood Open your eyes and see the creatures for what they are A swirling mess of hatred and envy Don't be naive enough to think you're unaffected The conversion has already begun.

   Never will I be welcomed Amongst the heartless monsters you surround yourself with Feeding off the pain and misfortune of others A maniacal unit of sub-human parasites Warped into a feeding frenzy with the smell of fresh blood Open your eyes and see the creatures for what they are A swirling mess of hatred and envy Don't be naive enough to think you're unaffected The conversion has already begun.
6. «

   Вчитайтесь в историю любого героя: герой не станет героем, пока не появится монстр.

   Вчитайтесь в историю любого героя: герой не станет героем, пока не появится монстр.

   — Ай Вэйвэй
7. «

   «Пожил я как-то раз как в сказке!» – сказало Чудовище из этой самой сказки.

   «Пожил я как-то раз как в сказке!» – сказало Чудовище из этой самой сказки.

   — Станислав Ежи Лец · книга
8. «

   — А вы кто?! Грех было не выступить перед таким благодарным слушателем. — Две скромные послушницы из монастыря Святой Валины Смиренницы, пожранной драконом прямо у порога ее кельи, но через год и три дня явившейся своим сестрам для божественного откровения. Добровольно отрекшись от всего мирского, мы пять лет провели в монастырских стенах, молясь и в меру своих скромных сил помогая страждущим, а теперь паломничаем, понимаете ли, по дорогам, изыскивая любую возможность принестись в жертву, ибо в этом и состоит наша священная цель — добровольно скормиться драконам, василискам, кракенам и прочим гадам, из чьих желудков мы вознесемся прямиком на небеса. — Я благочинно сложила ладони перед лицом, возведя глаза к вожделенному приюту. Противоположное направление Вересового взгляда говорило о том, что он с куда большим удовольствием провалился бы к мракобесам, лишь бы не слышать, что я несу. — Итак, где гнусный ящер?

   — А вы кто?! Грех было не выступить перед таким благодарным слушателем. — Две скромные послушницы из монастыря Святой Валины Смиренницы, пожранной драконом прямо у порога ее кельи, но через год и три дня явившейся своим сестрам для божественного откровения. Добровольно отрекшись от всего мирского, мы пять лет провели в монастырских стенах, молясь и в меру своих скромных сил помогая страждущим, а теперь паломничаем, понимаете ли, по дорогам, изыскивая любую возможность принестись в жертву, ибо в этом и состоит наша священная цель — добровольно скормиться драконам, василискам, кракенам и прочим гадам, из чьих желудков мы вознесемся прямиком на небеса. — Я благочинно сложила ладони перед лицом, возведя глаза к вожделенному приюту. Противоположное направление Вересового взгляда говорило о том, что он с куда большим удовольствием провалился бы к мракобесам, лишь бы не слышать, что я несу. — Итак, где гнусный ящер?

   — Ольга Громыко · книга
9. «

   Лик зверя всегда становится известным, а время зверя всегда проходит.

   Лик зверя всегда становится известным, а время зверя всегда проходит.

   — преподобный Лоу · фильм
10. «

    Ну, конечно! Первый парень, которого я поцеловала, убийца и монстр. Видимо, это мой типаж.

    Ну, конечно! Первый парень, которого я поцеловала, убийца и монстр. Видимо, это мой типаж.

    — Уэнздей Аддамс · сериал
11. «

    Шериф думает, что они существуют только в стенах школы, но правда в том, что чудовища есть везде. И порой самыми опасными чудовищами оказываются те, от которых не ожидаешь. Им не нужны клыки и когти, чтобы вселить ужас. Они прячутся в тени до тех пор, пока никто не будет смотреть, а потом нападают. Но я смотрю сейчас. И не перестану, пока не выясню правду.

    Шериф думает, что они существуют только в стенах школы, но правда в том, что чудовища есть везде. И порой самыми опасными чудовищами оказываются те, от которых не ожидаешь. Им не нужны клыки и когти, чтобы вселить ужас. Они прячутся в тени до тех пор, пока никто не будет смотреть, а потом нападают. Но я смотрю сейчас. И не перестану, пока не выясню правду.

    — Уэнздей Аддамс · сериал
12. «

    Ненормальность — это чисто человеческое понятие. Мы тщеславны и высокомерны, мы — высочайшее достижение эволюции и её крупнейшая ошибка, мы пленники своего сознания и иллюзии того, что мы центр мироздания, что весь мир делятся только на мы и не мы. Но мы не возвышаемся над, и не располагаемся в центр и даже не стоим подле чего бы то ни было. Ни над, ни в центре, ни подле ничего нет — и вообще нигде ничего нет. И мы не значительнее, не важнее и не прекраснее земляного червяка. Точнее, это он прекраснее нас, потому что он, в отличие от нас, невинен, — только отважится ли кто-то из нас это утверждать? У червяка одна цель — прожить достаточно долго, чтобы успеть оставить потомство, маленьких червячков. Его сердце не способно на предательство или жестокость, в нём нет зависти и злости, нет вожделения, в отличие от наших сердец. Вот и выходит, что это мы чудовища, только мы и есть по-настоящему аберрантная форма жизни.

    Ненормальность — это чисто человеческое понятие. Мы тщеславны и высокомерны, мы — высочайшее достижение эволюции и её крупнейшая ошибка, мы пленники своего сознания и иллюзии того, что мы центр мироздания, что весь мир делятся только на мы и не мы. Но мы не возвышаемся над, и не располагаемся в центр и даже не стоим подле чего бы то ни было. Ни над, ни в центре, ни подле ничего нет — и вообще нигде ничего нет. И мы не значительнее, не важнее и не прекраснее земляного червяка. Точнее, это он прекраснее нас, потому что он, в отличие от нас, невинен, — только отважится ли кто-то из нас это утверждать? У червяка одна цель — прожить достаточно долго, чтобы успеть оставить потомство, маленьких червячков. Его сердце не способно на предательство или жестокость, в нём нет зависти и злости, нет вожделения, в отличие от наших сердец. Вот и выходит, что это мы чудовища, только мы и есть по-настоящему аберрантная форма жизни.

    — Рик Янси · книга
13. «

    Ревность — страшная вещь, она тоже порождает чудовищ.

    Ревность — страшная вещь, она тоже порождает чудовищ.

    — Дарья Донцова · книга
14. «

    Богу не жалко изливать на людей всевозможные блага, лишь бы люди не превращались в ненасытных чудовищ. Лишь бы не забывали о Том, Кто является Источником всех благ, и поднимали к Небу благодарные взоры.

    Богу не жалко изливать на людей всевозможные блага, лишь бы люди не превращались в ненасытных чудовищ. Лишь бы не забывали о Том, Кто является Источником всех благ, и поднимали к Небу благодарные взоры.

    — Протоиерей Андрей Ткачев
15. «

    Стоит ли останавливать монстра, если станешь монстром сама?

    Стоит ли останавливать монстра, если станешь монстром сама?

    — Ванесса Лодж (Vanessa Lodge) · сериал
16. «

    Люди всегда будут верить в монстров... Это легче, чем признаться в собственных грехах.

    Люди всегда будут верить в монстров... Это легче, чем признаться в собственных грехах.

    — Дайсон Дилейни · игра
17. «

    Всем было известно, что существа без сердца – это чудовища, не иначе.

    Всем было известно, что существа без сердца – это чудовища, не иначе.

    — Диана Чайковская · книга
18. «

    — Свои желания надобно осознавать и удовлетворять! А то засунешь их под кровать пылиться, и выберутся они оттуда спустя пару сенокосов голодными тёмными чудищами…

    — Свои желания надобно осознавать и удовлетворять! А то засунешь их под кровать пылиться, и выберутся они оттуда спустя пару сенокосов голодными тёмными чудищами…

    — Ксения Власова · книга
19. «

    Когда вместо удовлетворения от выполненной работы – уничтожения зла — ты начинаешь наслаждаться причиняемой болью, то сам превращаешься во что-то другое. В нечто злое, может даже почище тех тварей, на которых ты охотишься. Ты смотришь в бездну, бездна смотрит в тебя.

    Когда вместо удовлетворения от выполненной работы – уничтожения зла — ты начинаешь наслаждаться причиняемой болью, то сам превращаешься во что-то другое. В нечто злое, может даже почище тех тварей, на которых ты охотишься. Ты смотришь в бездну, бездна смотрит в тебя.

    — Алекс Ирвин · книга
20. «

    Чудовище умерло; чудовище бессмертно. Его можно поймать; его не поймает никто и никогда. Охоться за ним хоть тысячу лет, оно всё равно избежит твоей хватки. его можно убить, раскромсать на части и рассовать по банкам с формалином, или разбросать по четырём сторонам света, но оно всё равно останется в одной десятитысячной дюйма от твоего поля зрения. И это будет всё тот же монстр, только с другим лицом. Я мог убить его, неважно, как. Я убью его в следующий раз, и потом, и снова, и у него каждый раз будет новое лицо, хотя монстр останется прежним. Монстр всегда остаётся прежним.

    Чудовище умерло; чудовище бессмертно. Его можно поймать; его не поймает никто и никогда. Охоться за ним хоть тысячу лет, оно всё равно избежит твоей хватки. его можно убить, раскромсать на части и рассовать по банкам с формалином, или разбросать по четырём сторонам света, но оно всё равно останется в одной десятитысячной дюйма от твоего поля зрения. И это будет всё тот же монстр, только с другим лицом. Я мог убить его, неважно, как. Я убью его в следующий раз, и потом, и снова, и у него каждый раз будет новое лицо, хотя монстр останется прежним. Монстр всегда остаётся прежним.

    — Рик Янси · книга