83 цитаты на тему «диктатура»

83 цитаты про «диктатура»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Посмотри на меня! Хорошо посмотри! Я была рождена, и я знала, что я живу, и понимала, чего хочу. Как ты думаешь, что поддерживает во мне жизнь? Почему я живу? Потому, что у меня есть желудок, который я набиваю пищей? Потому, что я дышу и зарабатываю себе на пропитание? Или потому, что я знаю, чего я хочу, — может быть, именно это и есть сама жизнь. И кто — в этой проклятой вселенной, — кто может сказать мне, почему я должна жить не ради того, чего хочу. Кто членораздельно ответит мне на этот вопрос? Вы пытались дать нам свои установки относительно того, чего нам хотеть, а чего нет. Вы пришли, подобно армии в победном шествии, с миссией построения новой жизни. С корнем вырвав старую жизнь, о которой вы ничего не знали, вы определили критерии новой. Вы влезли во все естество человека, в каждый его час, каждую минуту, каждый нерв, каждую потаенную мысль — и заявили, что теперь все обязаны жить иначе. Вы пришли и запретили живым жить. Вы заперли нас в каменном подвале, от ваших тесных оков у нас лопаются вены! И вы с любопытством наблюдаете за тем, что с нами будет. Что ж, смотрите! Смотрите все, у кого есть глаза!

   — Посмотри на меня! Хорошо посмотри! Я была рождена, и я знала, что я живу, и понимала, чего хочу. Как ты думаешь, что поддерживает во мне жизнь? Почему я живу? Потому, что у меня есть желудок, который я набиваю пищей? Потому, что я дышу и зарабатываю себе на пропитание? Или потому, что я знаю, чего я хочу, — может быть, именно это и есть сама жизнь. И кто — в этой проклятой вселенной, — кто может сказать мне, почему я должна жить не ради того, чего хочу. Кто членораздельно ответит мне на этот вопрос? Вы пытались дать нам свои установки относительно того, чего нам хотеть, а чего нет. Вы пришли, подобно армии в победном шествии, с миссией построения новой жизни. С корнем вырвав старую жизнь, о которой вы ничего не знали, вы определили критерии новой. Вы влезли во все естество человека, в каждый его час, каждую минуту, каждый нерв, каждую потаенную мысль — и заявили, что теперь все обязаны жить иначе. Вы пришли и запретили живым жить. Вы заперли нас в каменном подвале, от ваших тесных оков у нас лопаются вены! И вы с любопытством наблюдаете за тем, что с нами будет. Что ж, смотрите! Смотрите все, у кого есть глаза!

   — Айн Рэнд · книга
2. «

   В Первой мировой войне две единоличные формы правления — германская и русская монархии — в разных условиях и с разными предпосылками обескровили друг друга, и демократиям оставалось только одно: добить уже побежденного. Во Вторую мировую войну два иной формы, но тоже единоличные правления — диктатура Гитлера и диктатура Сталина — решили исход войны. «Второй фронт» был искусственно оттянут до того момента, когда у германской армии уже не хватало даже и ружейных патронов. Обе войны были выиграны двумя разными, но все-таки авторитарными режимами. Демократия Чехии сдалась без единого выстрела. Демократия Франции бежала после нескольких выстрелов, более мелкие демократии не воевали почти вообще. Единственным боеспособным исключением оказалось Великое Княжество Финляндское — под командованием русского генерала К. Маннергейма.

   В Первой мировой войне две единоличные формы правления — германская и русская монархии — в разных условиях и с разными предпосылками обескровили друг друга, и демократиям оставалось только одно: добить уже побежденного. Во Вторую мировую войну два иной формы, но тоже единоличные правления — диктатура Гитлера и диктатура Сталина — решили исход войны. «Второй фронт» был искусственно оттянут до того момента, когда у германской армии уже не хватало даже и ружейных патронов. Обе войны были выиграны двумя разными, но все-таки авторитарными режимами. Демократия Чехии сдалась без единого выстрела. Демократия Франции бежала после нескольких выстрелов, более мелкие демократии не воевали почти вообще. Единственным боеспособным исключением оказалось Великое Княжество Финляндское — под командованием русского генерала К. Маннергейма.

   — Иван Лукьянович Солоневич · книга
3. «

   Говорят, что «анархия — мать порядка» ... А ведь был ещё и Отец...

   Говорят, что «анархия — мать порядка» ... А ведь был ещё и Отец...
4. «

   Бизнесмены — это единственная категория людей, отличающая капитализм и американский образ жизни от тоталитарного этатизма, который постепенно подминает под себя весь остальной мир. Все другие слои общества — рабочие, фермеры, профессионалы, ученые, солдаты — существуют и при диктатурах, хотя и прозябают в страхе, цепях, в нищете, в условиях прогрессирующего саморазрушения. Но при диктатуре такая категория, как бизнесмены, отсутствует. Их место занимают вооруженные бандиты: чиновники и комиссары. Бизнесмены — символ свободного общества, символ Америки. В тот миг, когда они погибнут, с ними погибнет цивилизация. Но если вы хотите бороться за свободу, вы должны начать с борьбы за ее обойденных наградами, непризнанных, негласных, но лучших представителей — американских бизнесменов.

   Бизнесмены — это единственная категория людей, отличающая капитализм и американский образ жизни от тоталитарного этатизма, который постепенно подминает под себя весь остальной мир. Все другие слои общества — рабочие, фермеры, профессионалы, ученые, солдаты — существуют и при диктатурах, хотя и прозябают в страхе, цепях, в нищете, в условиях прогрессирующего саморазрушения. Но при диктатуре такая категория, как бизнесмены, отсутствует. Их место занимают вооруженные бандиты: чиновники и комиссары. Бизнесмены — символ свободного общества, символ Америки. В тот миг, когда они погибнут, с ними погибнет цивилизация. Но если вы хотите бороться за свободу, вы должны начать с борьбы за ее обойденных наградами, непризнанных, негласных, но лучших представителей — американских бизнесменов.

   — Айн Рэнд · книга
5. «

   Коли глухая тайна вышла в тираж, Значит ваши псы проспали наш саботаж.

   Коли глухая тайна вышла в тираж, Значит ваши псы проспали наш саботаж.
6. «

   Ничем нельзя оправдать, когда кто-то решает за других, что для них хорошо или плохо.

   Ничем нельзя оправдать, когда кто-то решает за других, что для них хорошо или плохо.

   — Бернхард Шлинк · книга
7. «

   Я — последний и единственный диктатор в Европе, и более того… где-либо ещё в мире. Вы пришли сюда и увидели живого диктатора.

   Я — последний и единственный диктатор в Европе, и более того… где-либо ещё в мире. Вы пришли сюда и увидели живого диктатора.

   — Александр Григорьевич Лукашенко
8. «

   Излишняя деликатность — на грани попустительства — по отношению к иностранным диктаторам: Саддаму Хусейну, Хафезу Асаду в Сирии, Николае Чаушеску в Румынии, Ким Ир Сену в Северной Корее, Муаммару Каддафи в Ливии — по-видимому, одна из отечественных внешнеполитических традиций.

   Излишняя деликатность — на грани попустительства — по отношению к иностранным диктаторам: Саддаму Хусейну, Хафезу Асаду в Сирии, Николае Чаушеску в Румынии, Ким Ир Сену в Северной Корее, Муаммару Каддафи в Ливии — по-видимому, одна из отечественных внешнеполитических традиций.

   — Дмитрий Тренин · книга
9. «

   У диктаторов нет силы – есть насилие.

   У диктаторов нет силы – есть насилие.

   — Станислав Ежи Лец · книга
10. «

    Надо понять, что либо мы подчиняемся безличным законам рынка, либо — диктатуре какой–то группы лиц: третьей возможности нет.

    Надо понять, что либо мы подчиняемся безличным законам рынка, либо — диктатуре какой–то группы лиц: третьей возможности нет.

    — Евгений Вольнов
11. «

    Невежественные граждане Новой Химуки!... А также — все глупцы, что не желали смотреть в глаза правде. Моё имя — Карен Трэверс. Я — тот, кто отверг лживую систему Новой Химуки и раскрыл глаза. Мы с товарищами приняли решение работать с Сэйраном, чьи взгляды мы разделяем. Довольно закрывать глаза на правду! Ваше государство обезумело! Правительство Новой Химуки развивало сообщество через «псай-нэт». И как вам известно, сердцем «псай-нэт» является городской суперкомпьютер Арахабаки. Его схемы — это уполномоченные псионики, так как большинство населения связаны друг с другом телепатически. Благодаря этому кто-угодно может видеть и слышать любую информацию. Пользоваться ею, вести лишённую каких-либо ограничений жизнь. Однако настоящей свободы в этом нет! Вся доступная информация контролируется правительством, а население превращается в скот. Посмотрите по сторонам: все люди живут ради страны, ради правительства — лишь чтобы ими пользовались. Все, кто выбиваются от нормы, подлежат устранению — их сводят с ума, превращая в свои пешки. Стремясь добиться покорности, наши лидеры перешли черту. Но хватит! Настал час сбросить правительство Новой Химуки и подняться с колен! Очнитесь, несчастные! Сэйран защищает свободу воли! Их общество построено так, чтобы люди могли жить как и подабает людям! И я клянусь, что буду стоять на его защите! Мы рады принять в свои ряды всех и каждого! Я стал авангардом Сэйран и бросил вызов диктатуре, которая признаёт лишь тех, в ком видит выгоду для себя. Отныне Сэйран — моя родина, и ради неё я разрушу систему Новой Химуки! Здесь и сейчас мы начинаем освобождение от оков вечных заговоров! Вот она — настоящая революция! Если вы очнулись, как и я — мы ждём вас под флагами Сэйран! И вместе мы свергнем это систему!

    Невежественные граждане Новой Химуки!... А также — все глупцы, что не желали смотреть в глаза правде. Моё имя — Карен Трэверс. Я — тот, кто отверг лживую систему Новой Химуки и раскрыл глаза. Мы с товарищами приняли решение работать с Сэйраном, чьи взгляды мы разделяем. Довольно закрывать глаза на правду! Ваше государство обезумело! Правительство Новой Химуки развивало сообщество через «псай-нэт». И как вам известно, сердцем «псай-нэт» является городской суперкомпьютер Арахабаки. Его схемы — это уполномоченные псионики, так как большинство населения связаны друг с другом телепатически. Благодаря этому кто-угодно может видеть и слышать любую информацию. Пользоваться ею, вести лишённую каких-либо ограничений жизнь. Однако настоящей свободы в этом нет! Вся доступная информация контролируется правительством, а население превращается в скот. Посмотрите по сторонам: все люди живут ради страны, ради правительства — лишь чтобы ими пользовались. Все, кто выбиваются от нормы, подлежат устранению — их сводят с ума, превращая в свои пешки. Стремясь добиться покорности, наши лидеры перешли черту. Но хватит! Настал час сбросить правительство Новой Химуки и подняться с колен! Очнитесь, несчастные! Сэйран защищает свободу воли! Их общество построено так, чтобы люди могли жить как и подабает людям! И я клянусь, что буду стоять на его защите! Мы рады принять в свои ряды всех и каждого! Я стал авангардом Сэйран и бросил вызов диктатуре, которая признаёт лишь тех, в ком видит выгоду для себя. Отныне Сэйран — моя родина, и ради неё я разрушу систему Новой Химуки! Здесь и сейчас мы начинаем освобождение от оков вечных заговоров! Вот она — настоящая революция! Если вы очнулись, как и я — мы ждём вас под флагами Сэйран! И вместе мы свергнем это систему!

    — Карен Трэверс · аниме
12. «

    Неожиданные визиты к Кириллу Смельчакову продолжались. Вдруг без звонка явился молодой человек с офицерской выправкой. И с маленькими усиками, как его собственные. «Разрешите представиться, товарищ Смельчаков? Майор Чаапаев из личной охраны товарища Сталина. Иосиф Виссарионович приглашает вас пообедать, если, конечно, вы располагаете свободным временем». Приближение к Сталину всегда вызывает какую-то подлейшую мобилизацию организма, словно внезапная команда «В ружье!» Трудно сохранить внешнюю невозмутимость. Ускорился пульс, короткий перехват дыхания. Неужели вождь не понимает, что упоминание «свободного времени» похоже на некоторое тигриное издевательство? Или, может быть, приближение Минотавра? «С огромным удовольствием, – невозмутимо проговорил он. – Когда намечается этот обед?»

    Неожиданные визиты к Кириллу Смельчакову продолжались. Вдруг без звонка явился молодой человек с офицерской выправкой. И с маленькими усиками, как его собственные. «Разрешите представиться, товарищ Смельчаков? Майор Чаапаев из личной охраны товарища Сталина. Иосиф Виссарионович приглашает вас пообедать, если, конечно, вы располагаете свободным временем». Приближение к Сталину всегда вызывает какую-то подлейшую мобилизацию организма, словно внезапная команда «В ружье!» Трудно сохранить внешнюю невозмутимость. Ускорился пульс, короткий перехват дыхания. Неужели вождь не понимает, что упоминание «свободного времени» похоже на некоторое тигриное издевательство? Или, может быть, приближение Минотавра? «С огромным удовольствием, – невозмутимо проговорил он. – Когда намечается этот обед?»

    — Василий Аксенов · книга
13. «

    Легче свергнуть диктатуру страсти, чем диктатуру бесстрастных систем.

    Легче свергнуть диктатуру страсти, чем диктатуру бесстрастных систем.

    — Станислав Ежи Лец · книга
14. «

    Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал, над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и сопредельных стран, владыка, сапоги которого попирают Вселенную... Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнёс титул. Затем он приказал Билану: — Повторите, господин главный государственный распорядитель! Коротенький и толстенький Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал: — Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги которого упираются во Вселенную... — Плохо, очень плохо! — сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему, — Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок! Тот, заикаясь, проговорил: — Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, которого сапогами попирают из Вселенной...

    Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал, над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и сопредельных стран, владыка, сапоги которого попирают Вселенную... Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнёс титул. Затем он приказал Билану: — Повторите, господин главный государственный распорядитель! Коротенький и толстенький Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал: — Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги которого упираются во Вселенную... — Плохо, очень плохо! — сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему, — Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок! Тот, заикаясь, проговорил: — Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, которого сапогами попирают из Вселенной...

    — Александр Мелентьевич Волков · книга
15. «

    Травмированные тело и мозг не просто похожи на диктатуру; они и есть диктатура. Нет более безжалостного тирана, чем боль, нет более жестокого деспота, чем спутанность сознания.

    Травмированные тело и мозг не просто похожи на диктатуру; они и есть диктатура. Нет более безжалостного тирана, чем боль, нет более жестокого деспота, чем спутанность сознания.

    — Стивен Кинг · книга
16. «

    Суд должен не устранить террор; обещать это было бы самообманом или обманом, а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас.

    Суд должен не устранить террор; обещать это было бы самообманом или обманом, а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас.

    — Владимир Ильич Ленин
17. «

    Диктатор — руководитель государства, предпочитающий мор деспотизма чуме анархии.

    Диктатор — руководитель государства, предпочитающий мор деспотизма чуме анархии.

    — Амброз Бирс · книга
18. «

    Можно ненавидеть диктатора. Но если его убрать, пустоту заполнит нечто гораздо худшее

    Можно ненавидеть диктатора. Но если его убрать, пустоту заполнит нечто гораздо худшее

    — Тот, кто остаётся · сериал
19. «

    — Любите диктовать условия? — С тех пор как отрастила сиськи!

    — Любите диктовать условия? — С тех пор как отрастила сиськи!

    — Элеанор Гатри · сериал
20. «

    Сидели мы как-то втроем — Рейн, Бродский и я. Рейн, между прочим, сказал: — Точность — это великая сила. Педантической точностью славились Зощенко, Блок, Заболоцкий. При нашей единственной встрече Заболоцкий сказал мне: «Женя, знаете, чем я победил советскую власть? Я победил ее своей точностью!» Бродский перебил его: — Это в том смысле, что просидел шестнадцать лет от звонка до звонка?!

    Сидели мы как-то втроем — Рейн, Бродский и я. Рейн, между прочим, сказал: — Точность — это великая сила. Педантической точностью славились Зощенко, Блок, Заболоцкий. При нашей единственной встрече Заболоцкий сказал мне: «Женя, знаете, чем я победил советскую власть? Я победил ее своей точностью!» Бродский перебил его: — Это в том смысле, что просидел шестнадцать лет от звонка до звонка?!

    — Сергей Довлатов · книга