Подборка «дневник» — 68 цитат

68 цитат про «дневник»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Где мой дневник? Он был здесь... — Ты ведёшь дневник? — Ты же сама советовала. — Я этого не говорила. Я советовала просто записать свои проблемы на листке бумаги, чтобы понять их. Дневники – это для одиноких людей. — Это не так! Они хотят рассказать о себе, потому что живут другой жизнью, и надеются, что кто-нибудь прочтёт их дневники и узнает, какими на самом деле были их авторы. — Именно! Потому что им одиноко. <...> Только не пиши там ничего плохого обо мне. — Конечно, нет... — Напиши там несколько слов... О том, что ты не одна... Что я стобой.

   — Где мой дневник? Он был здесь... — Ты ведёшь дневник? — Ты же сама советовала. — Я этого не говорила. Я советовала просто записать свои проблемы на листке бумаги, чтобы понять их. Дневники – это для одиноких людей. — Это не так! Они хотят рассказать о себе, потому что живут другой жизнью, и надеются, что кто-нибудь прочтёт их дневники и узнает, какими на самом деле были их авторы. — Именно! Потому что им одиноко. <...> Только не пиши там ничего плохого обо мне. — Конечно, нет... — Напиши там несколько слов... О том, что ты не одна... Что я стобой.

   — Валери (Вэл) · фильм
2. «

   Дневник подстёгивает тщеславие. Пишешь то, что хочешь услышать о себе.

   Дневник подстёгивает тщеславие. Пишешь то, что хочешь услышать о себе.

   — Джон Фаулз · книга
3. «

   Им было скучно? Безгранично! На это я и рассчитывала, чтобы никому из фрейлин и в голову не пришло совать свой любопытный нос в мои записи и в то, чем я занимаюсь. Но во мне самой эти записи пробуждали столько воспоминаний! Я перечитывала эти безыскусные строки в то время, когда вокруг меня царило смятение, когда жизнь моя подвергалась опасности. На этих страничках, крупными, жирно выведенными буквами, похожими на стаю грачей среди снежного поля, и в немногих словах была описана вся моя жизнь в тот год, когда окончательно решилась моя судьба.

   Им было скучно? Безгранично! На это я и рассчитывала, чтобы никому из фрейлин и в голову не пришло совать свой любопытный нос в мои записи и в то, чем я занимаюсь. Но во мне самой эти записи пробуждали столько воспоминаний! Я перечитывала эти безыскусные строки в то время, когда вокруг меня царило смятение, когда жизнь моя подвергалась опасности. На этих страничках, крупными, жирно выведенными буквами, похожими на стаю грачей среди снежного поля, и в немногих словах была описана вся моя жизнь в тот год, когда окончательно решилась моя судьба.

   — Анна О'Брайен · книга
4. «

   Вот потому-то я эти строки и пишу. Потому что я такой человек — пока все на бумаге не распишу, не смогу разобраться до конца.

   Вот потому-то я эти строки и пишу. Потому что я такой человек — пока все на бумаге не распишу, не смогу разобраться до конца.

   — Харуки Мураками · книга
5. «

   Я никуда не выезжаю без дневника. В поезде всегда надо иметь для чтения что-нибудь захватывающее.

   Я никуда не выезжаю без дневника. В поезде всегда надо иметь для чтения что-нибудь захватывающее.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   ... когда человек пишет, он начинает думать больше... или просто острее.

   ... когда человек пишет, он начинает думать больше... или просто острее.

   — Стивен Кинг · книга
7. «

   Ведите дневники, это литература будущего!

   Ведите дневники, это литература будущего!

   — Дмитрий Львович Быков · книга
8. «

   0000156. Дневник — это возможность взглянуть на себя со стороны со временем.

   0000156. Дневник — это возможность взглянуть на себя со стороны со временем.
9. «

   История каждого человека – это дневник, в котором он думает написать одну историю, а пишет другую, и час наибольшего унижения – когда он сравнивает получившийся том с тем, который он обещал создать…

   История каждого человека – это дневник, в котором он думает написать одну историю, а пишет другую, и час наибольшего унижения – когда он сравнивает получившийся том с тем, который он обещал создать…

   — Роберт Льюис Стивенсон
10. «

    Волков знал Святителя Тихона, священномученика Илариона Троицкого, слушал лекции Флоренского, видел закрытие Лавры в 1920-х и ее открытие после войны, учительствовал, нищенствовал. Он умер в 1960-х, так и не обзаведясь семьей и всю жизнь проработав над дневниками и воспоминаниями, значительная часть которых пропала. Но даже то, что сохранилось и издано в виде указанной выше книги, поражает объемом знаний и изумительным языком, поэтичным, мягким и глубоким, которым отмечена эпоха модерна. Но притягательно не только это. Ему заменили семью, бытовые удобства, друзей, круг общения книги. Это был человек, читавший всю жизнь запоем, добывавший в самые безотрадные годы по крупицам редкие, часто запретные книги, анализировавший их, вживавшийся в них, общавшийся с ними, как с живыми людьми. Чтение, систематизация прочитанного, анализ текстов и идей стали для Волкова главным и основным делом жизни. Записи содержат несколько тысяч (!) книг, брошюр и статей с XVIII и до середины ХХ столетия. Волков вспоминал, как он возвращался к книгам в трудные военные годы. «Я опять погрузился в мир познания и подлинно эстетического наслаждения. И опять, как когда-то в академические годы, я увлекся всем этим. Античный мир, Средневековье и Ренессанс; Гёте, Шекспир, Достоевский и Бальзак; персидские, японские и китайские поэты; история Китая и Египта, философские и археологические журналы, мемуары, труды, путешествия — все снова ожило для меня. Я читал новые и перечитывал старые книги… Книги — вещественные сгустки мирового разума и мировой души — вы были истинными учителями и спутниками жизни. Академия и Флоренский, символисты, мистики, мечтатели, визионеры, поэты, музыканты — вы радость и цвет мира, учителя, наставники, друзья, любимые и родные! Все люди, что близко соприкасались со мною, своей добротой, участием, лаской, мудростью влиявшие на меня, все учителя, друзья, знакомые, ученики, товарищи — вижу, помню и благодарен Вам» — так восторженно описывал он свое отношение к книгам.

    Волков знал Святителя Тихона, священномученика Илариона Троицкого, слушал лекции Флоренского, видел закрытие Лавры в 1920-х и ее открытие после войны, учительствовал, нищенствовал. Он умер в 1960-х, так и не обзаведясь семьей и всю жизнь проработав над дневниками и воспоминаниями, значительная часть которых пропала. Но даже то, что сохранилось и издано в виде указанной выше книги, поражает объемом знаний и изумительным языком, поэтичным, мягким и глубоким, которым отмечена эпоха модерна. Но притягательно не только это. Ему заменили семью, бытовые удобства, друзей, круг общения книги. Это был человек, читавший всю жизнь запоем, добывавший в самые безотрадные годы по крупицам редкие, часто запретные книги, анализировавший их, вживавшийся в них, общавшийся с ними, как с живыми людьми. Чтение, систематизация прочитанного, анализ текстов и идей стали для Волкова главным и основным делом жизни. Записи содержат несколько тысяч (!) книг, брошюр и статей с XVIII и до середины ХХ столетия. Волков вспоминал, как он возвращался к книгам в трудные военные годы. «Я опять погрузился в мир познания и подлинно эстетического наслаждения. И опять, как когда-то в академические годы, я увлекся всем этим. Античный мир, Средневековье и Ренессанс; Гёте, Шекспир, Достоевский и Бальзак; персидские, японские и китайские поэты; история Китая и Египта, философские и археологические журналы, мемуары, труды, путешествия — все снова ожило для меня. Я читал новые и перечитывал старые книги… Книги — вещественные сгустки мирового разума и мировой души — вы были истинными учителями и спутниками жизни. Академия и Флоренский, символисты, мистики, мечтатели, визионеры, поэты, музыканты — вы радость и цвет мира, учителя, наставники, друзья, любимые и родные! Все люди, что близко соприкасались со мною, своей добротой, участием, лаской, мудростью влиявшие на меня, все учителя, друзья, знакомые, ученики, товарищи — вижу, помню и благодарен Вам» — так восторженно описывал он свое отношение к книгам.

    — Сергей Александрович Волков · книга
11. «

    Почитал немного дневники Гёте. Время уже излило покой на эту жизнь, дневники озаряют ее светом.

    Почитал немного дневники Гёте. Время уже излило покой на эту жизнь, дневники озаряют ее светом.

    — Франц Кафка · книга
12. «

    Я сдержу обещание, данное Энзо. Я намеренна прожить самую яркую жизнь. Я хочу увидеть весь мир. Наслаждаться жизнью.

    Я сдержу обещание, данное Энзо. Я намеренна прожить самую яркую жизнь. Я хочу увидеть весь мир. Наслаждаться жизнью.

    — Бонни Беннетт · сериал
13. «

    Любой день хорош для того, чтобы начать дневник, чтобы снова дать обещание говорить правду, всю и ничего кроме, и так далее. Промежутки ничего не значат. Важно то, что записано.

    Любой день хорош для того, чтобы начать дневник, чтобы снова дать обещание говорить правду, всю и ничего кроме, и так далее. Промежутки ничего не значат. Важно то, что записано.
14. «

    Это так страшно — перечитывать свой дневник, когда всего страницу назад ты был самым счастливым человеком в мире.

    Это так страшно — перечитывать свой дневник, когда всего страницу назад ты был самым счастливым человеком в мире.
15. «

    Наш строгий папа одобрял ведение дневников, считая, что это занятие дисциплинирует. «Пиши каждый день, кроме субботнего, – поучал он, – и если в конце дня тебе нечего написать, то задумайся о том, правильно ли ты живешь.

    Наш строгий папа одобрял ведение дневников, считая, что это занятие дисциплинирует. «Пиши каждый день, кроме субботнего, – поучал он, – и если в конце дня тебе нечего написать, то задумайся о том, правильно ли ты живешь.

    — Изабелла Аллен-Фельдман · книга
16. «

    Единственный смысл ведения дневника состоит в том, чтобы сосредоточиться на личных, повседневных мелочах, а о великих и значительных событиях, происходящих в мире в целом, попросту забыть. О них все равно напишут в газетах. Мы вовсе не хотим знать, что «Гитлер вторгся в Польшу», – нам куда интереснее, чем вы сегодня завтракали. Если, конечно, вы не находились в Польше, когда Гитлер вторгся в нее и помешал вам позавтракать.

    Единственный смысл ведения дневника состоит в том, чтобы сосредоточиться на личных, повседневных мелочах, а о великих и значительных событиях, происходящих в мире в целом, попросту забыть. О них все равно напишут в газетах. Мы вовсе не хотим знать, что «Гитлер вторгся в Польшу», – нам куда интереснее, чем вы сегодня завтракали. Если, конечно, вы не находились в Польше, когда Гитлер вторгся в нее и помешал вам позавтракать.

    — Уильям Бойд · книга
17. «

    Я очень не люблю публичного дневника. Человек пишет о себе в расчёте на то, что это прочтут окружающие. Есть несколько типажей в сети. Есть романтическая девочка, есть мальчик — брутальный мачо, который комментирует военные события с войны с политической точки зрения и т.д. Любой, у кого есть ЖЖ — это человек с явной психической патологией.

    Я очень не люблю публичного дневника. Человек пишет о себе в расчёте на то, что это прочтут окружающие. Есть несколько типажей в сети. Есть романтическая девочка, есть мальчик — брутальный мачо, который комментирует военные события с войны с политической точки зрения и т.д. Любой, у кого есть ЖЖ — это человек с явной психической патологией.

    — Дмитрий Львович Быков
18. «

    Снятынский уверяет, что, когда заведешь привычку записывать свои мысли и впечатления, это становится любимейшим делом в жизни.

    Снятынский уверяет, что, когда заведешь привычку записывать свои мысли и впечатления, это становится любимейшим делом в жизни.

    — Генрик Сенкевич · книга
19. «

    Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

    Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

    — Борис Акунин · книга
20. «

    Если вам понадобится подвергнуть молодого человека тяжелому и мучительному наказанию, возьмите с него слово, что он в течение года будет вести дневник.

    Если вам понадобится подвергнуть молодого человека тяжелому и мучительному наказанию, возьмите с него слово, что он в течение года будет вести дневник.

    — Марк Твен