25 лучших цитат на тему «Жизненные цитаты про дочь»

Тема «Жизненные цитаты про дочь» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 25 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Девочки вы мои любимые… Такие большие становитесь. Свои планы. Свои связи. Свои перелеты… Ох, как же трудно вас отпускать куда-то… — Но надо, мама. Знаешь такую поговорку: кораблю безопаснее всего стоять в порту, но он же не для этого строился. Ты же меня родила не с мыслью всегда держать при себе, как любимую куколку. Да ведь? Ма-ам? Вероника печально улыбнулась. — Да… Хоть ты и моя любимая куколка.

   — Девочки вы мои любимые… Такие большие становитесь. Свои планы. Свои связи. Свои перелеты… Ох, как же трудно вас отпускать куда-то… — Но надо, мама. Знаешь такую поговорку: кораблю безопаснее всего стоять в порту, но он же не для этого строился. Ты же меня родила не с мыслью всегда держать при себе, как любимую куколку. Да ведь? Ма-ам? Вероника печально улыбнулась. — Да… Хоть ты и моя любимая куколка.

   — Вероника
2. «

   Папка, папка родненький, ты приезжай, не забывай, я всё-таки дочка твоя. Папка, папка! Ой, что я говорю… Михаил Осипович!

   Папка, папка родненький, ты приезжай, не забывай, я всё-таки дочка твоя. Папка, папка! Ой, что я говорю… Михаил Осипович!

   — Нина Соломатина · фильм
3. «

   Здоровой рукой она коснулась плеча дочери так легко, словно девочка была хрустальным сосудом. Сосудом, до краёв наполненным злобой и раздражением. Ещё недавно они были бесконечно близки, даже придумали собственные тайные знаки, понятные только им одним. Трудно было поверить, что сейчас рядом с ней идёт та самая девочка, что прежде до слёз хохотала над её немудрёными шутками и хватала мать за руку, когда герои мультфильмов попадали в опасную переделку. Та милая девочка безвозвратно исчезла, оставив вместо себя угрюмую и хмурую незнакомку. Это превращение — по-другому не скажешь — застало Пери врасплох, хотя она прочитала кучу статей о том, что пубертатный период у современных подростков, особенно у девочек, наступает всё раньше и раньше. Она всегда надеялась, что её отношения с дочерью будут более близкими и доверительными, чем её отношения с собственной матерью. В конце концов, разве не к этому мы стремимся всю жизнь: стать лучше своих родителей, дав нашим детям возможность стать лучше, чем мы. Но в результате мы зачастую обнаруживаем, что, сами того не желая, повторяем ошибки предыдущего поколения. Пери знала: злоба нередко маскирует страх.

   Здоровой рукой она коснулась плеча дочери так легко, словно девочка была хрустальным сосудом. Сосудом, до краёв наполненным злобой и раздражением. Ещё недавно они были бесконечно близки, даже придумали собственные тайные знаки, понятные только им одним. Трудно было поверить, что сейчас рядом с ней идёт та самая девочка, что прежде до слёз хохотала над её немудрёными шутками и хватала мать за руку, когда герои мультфильмов попадали в опасную переделку. Та милая девочка безвозвратно исчезла, оставив вместо себя угрюмую и хмурую незнакомку. Это превращение — по-другому не скажешь — застало Пери врасплох, хотя она прочитала кучу статей о том, что пубертатный период у современных подростков, особенно у девочек, наступает всё раньше и раньше. Она всегда надеялась, что её отношения с дочерью будут более близкими и доверительными, чем её отношения с собственной матерью. В конце концов, разве не к этому мы стремимся всю жизнь: стать лучше своих родителей, дав нашим детям возможность стать лучше, чем мы. Но в результате мы зачастую обнаруживаем, что, сами того не желая, повторяем ошибки предыдущего поколения. Пери знала: злоба нередко маскирует страх.

   — Элиф Шафак · книга
4. «

   Ребенок — это навсегда. Никогда уже не будет ни свободы, ни независимости, ни спокойного сердца. Оно всегда будет переживать, бояться, замирать. Оно всегда будет связано с другим сердцем, и к этому надо наконец начать привыкать. Нет, легче не станет. Никогда. Надо как-то учиться переносить эту тревогу.

   Ребенок — это навсегда. Никогда уже не будет ни свободы, ни независимости, ни спокойного сердца. Оно всегда будет переживать, бояться, замирать. Оно всегда будет связано с другим сердцем, и к этому надо наконец начать привыкать. Нет, легче не станет. Никогда. Надо как-то учиться переносить эту тревогу.
5. «

   Сколько сестёр ты оставил нам на планете? Сколько родных по крови у нас людей? Мы – твои дети, друг друга не знавшие дети. Пазлы, жизнью разбросанные по стране.

   Сколько сестёр ты оставил нам на планете? Сколько родных по крови у нас людей? Мы – твои дети, друг друга не знавшие дети. Пазлы, жизнью разбросанные по стране.
6. «

   Бить женщин – последнее дело, даже когда речь идет о дочерях.

   Бить женщин – последнее дело, даже когда речь идет о дочерях.

   — Берад Лигар
7. «

   Прости, что я обманывала тебя. Но и ты обманывал меня. Ты говорил, что каждый должен выбрать свой пусть, но подразумевал тот путь, который выбрал для меня ты. Ты говорил, что хочешь, чтобы я изменила мир, сделала его лучше, но подразумевал, что я должна стать подобна тебе — работать экономистом или адвокатом, выйти замуж за парня из Гарварда... Во мне есть много такого, о чем ты и не подозревал, но, если ты меня любишь — прими меня такой, какая я есть.

   Прости, что я обманывала тебя. Но и ты обманывал меня. Ты говорил, что каждый должен выбрать свой пусть, но подразумевал тот путь, который выбрал для меня ты. Ты говорил, что хочешь, чтобы я изменила мир, сделала его лучше, но подразумевал, что я должна стать подобна тебе — работать экономистом или адвокатом, выйти замуж за парня из Гарварда... Во мне есть много такого, о чем ты и не подозревал, но, если ты меня любишь — прими меня такой, какая я есть.

   — Фрэнсис «Бэби» Хаусман · фильм
8. «

   Дочь навязчивой матери исчезает в жгучем сиянии прожектора её внимания. Ей не хватает чувства собственного «я», потому что мать видит в ней лишь продолжение себя и совершенно не соблюдает границы. Вырваться из этих чрезвычайно тесно сплетённых уз очень трудно и удаётся очень редко, поскольку, хотя дочери кажется, что связь с матерью душит её, она в то же время чувствует себя любимой. Это сложный парадокс. Такие матери действительно любят своих дочерей, но настолько их поглощают, что всё равно калечат. Собственные потребности для такой матери превыше всего.

   Дочь навязчивой матери исчезает в жгучем сиянии прожектора её внимания. Ей не хватает чувства собственного «я», потому что мать видит в ней лишь продолжение себя и совершенно не соблюдает границы. Вырваться из этих чрезвычайно тесно сплетённых уз очень трудно и удаётся очень редко, поскольку, хотя дочери кажется, что связь с матерью душит её, она в то же время чувствует себя любимой. Это сложный парадокс. Такие матери действительно любят своих дочерей, но настолько их поглощают, что всё равно калечат. Собственные потребности для такой матери превыше всего.

   — Пег Стрип · книга
9. «

   — Ты веришь, что если наш отец ушёл от нас с мамой, у меня всегда будет такая неразбериха в отношениях с мужчинами? — Мой отец приходил домой каждый вечер после работы, и у меня нет ни малейшего представления об отношениях с мужчинами.

   — Ты веришь, что если наш отец ушёл от нас с мамой, у меня всегда будет такая неразбериха в отношениях с мужчинами? — Мой отец приходил домой каждый вечер после работы, и у меня нет ни малейшего представления об отношениях с мужчинами.

   — Кэрри Брэдшоу · сериал
10. «

    Папа, знаешь, ты так любил наших мам, Что казалось, в этой любви есть изъян, Маленькая чёрная точечка: Мать моя, мать её – Одиночечка.

    Папа, знаешь, ты так любил наших мам, Что казалось, в этой любви есть изъян, Маленькая чёрная точечка: Мать моя, мать её – Одиночечка.
11. «

    ... Все долгие годы после того, как отец от нас ушел, я использовала любую возможность, чтобы с ним увидеться. И не было ни одного раза, чтобы я отказалась от даже пятиминутной встречи. Наверное, у меня такая «папозависимость»: папа имеет огромную силу и власть надо мной. Господь дал ему разум использовать это только во благо. Встречаясь со мной, отец мог говорить на общие темы, просто слушать мои новости, но в итоге я всегда получала мощнейший заряд энергии... Я становилась еще сильнее. И, что очень важно, спокойнее и рассудительнее. А еще очень давно заметила, что после каждой встречи с отцом довольно долгое время отлично выгляжу. Свечусь изнутри папиной любовью...

    ... Все долгие годы после того, как отец от нас ушел, я использовала любую возможность, чтобы с ним увидеться. И не было ни одного раза, чтобы я отказалась от даже пятиминутной встречи. Наверное, у меня такая «папозависимость»: папа имеет огромную силу и власть надо мной. Господь дал ему разум использовать это только во благо. Встречаясь со мной, отец мог говорить на общие темы, просто слушать мои новости, но в итоге я всегда получала мощнейший заряд энергии... Я становилась еще сильнее. И, что очень важно, спокойнее и рассудительнее. А еще очень давно заметила, что после каждой встречи с отцом довольно долгое время отлично выгляжу. Свечусь изнутри папиной любовью...

    — Екатерина Сиванова · книга
12. «

    Мама смотрит на дочку и пытается привыкнуть к своему счастью. Но как к нему, к такому счастью, можно привыкнуть? Это теперь удивление на всю оставшуюся жизнь: я — мама дочери.

    Мама смотрит на дочку и пытается привыкнуть к своему счастью. Но как к нему, к такому счастью, можно привыкнуть? Это теперь удивление на всю оставшуюся жизнь: я — мама дочери.

    — Екатерина Сиванова
13. «

    Далек мой путь, тяжел мой путь, Страшна судьба моя, Но сталью я одела грудь... Гордись — я дочь твоя!

    Далек мой путь, тяжел мой путь, Страшна судьба моя, Но сталью я одела грудь... Гордись — я дочь твоя!

    — Николай Алексеевич Некрасов · книга
14. «

    — Это ты будешь давать мне уроки любви? Энтони пристально взглянул на дочь и подвинул ближе свое кресло: — Ты помнишь, что делала почти каждую ночь, когда была маленькой, — я хочу сказать, до того, как тебя одолевал сон? — Читала под одеялом при свете фонарика. — А почему ты не зажигала верхний свет в комнате? — Чтобы ты думал, что я сплю, в то время как я тайком глотала книжки… — И ты никогда не задавалась вопросом: что за волшебный у тебя фонарик? — Н-нет… а почему я должна была?.. — Погас ли твой фонарик хоть один раз за все те годы? — Нет, — озадаченно произнесла Джулия. — А ведь тебе никогда не приходилось менять в нем батарейки.

    — Это ты будешь давать мне уроки любви? Энтони пристально взглянул на дочь и подвинул ближе свое кресло: — Ты помнишь, что делала почти каждую ночь, когда была маленькой, — я хочу сказать, до того, как тебя одолевал сон? — Читала под одеялом при свете фонарика. — А почему ты не зажигала верхний свет в комнате? — Чтобы ты думал, что я сплю, в то время как я тайком глотала книжки… — И ты никогда не задавалась вопросом: что за волшебный у тебя фонарик? — Н-нет… а почему я должна была?.. — Погас ли твой фонарик хоть один раз за все те годы? — Нет, — озадаченно произнесла Джулия. — А ведь тебе никогда не приходилось менять в нем батарейки.

    — Марк Леви · книга
15. «

    Мудрый, искренний, открытый папа — это та основа, тот тыл, на который опирается потом всю жизнь девочка. Верит папа в дочь, и она верит в свои силы, знает своё предназначение. Относится папа к дочери как к человеку, способному сделать этот мир лучше, дочь не подведёт. Говорит папа с дочкой на равных, впереди у каждого из них день, когда они поменяются ролями и дочь протянет папе руку. Но, Боже мой, как важно в этой истории, чтобы мама дала возможность папе быть папой, а дочери дочерью мужчины и знание — лучше этого мужчины может быть только тот, кто станет отцом твоих детей.

    Мудрый, искренний, открытый папа — это та основа, тот тыл, на который опирается потом всю жизнь девочка. Верит папа в дочь, и она верит в свои силы, знает своё предназначение. Относится папа к дочери как к человеку, способному сделать этот мир лучше, дочь не подведёт. Говорит папа с дочкой на равных, впереди у каждого из них день, когда они поменяются ролями и дочь протянет папе руку. Но, Боже мой, как важно в этой истории, чтобы мама дала возможность папе быть папой, а дочери дочерью мужчины и знание — лучше этого мужчины может быть только тот, кто станет отцом твоих детей.

    — Екатерина Сиванова
16. «

    — Я вижу, ты сейчас на взводе. Но дело не в том, что ты женщина. — Вау. Неужели? Каждый день я проводила с тобой в Кэррингтон Атлантик, помогая тебе построить эту компанию, и вдруг появляется Адам, и Блудный сын возвращается. — А Адам тут при чём? — Я всю жизнь боролась за уважение и положение, которое он получил всего лишь за два дня! — Он долго был лишён того, что у тебя есть всю жизнь. Я ни в чём тебе не отказывал. — Нет. Я боролась. Не ты отдал мне компанию, я вырвала её сама. — Но не заслужила! Кэррингтон Атлантик была тебе не по зубам. — Не по зубам? Зато, когда наше имя валяют в грязи, мои зубы внезапно оказываются крепкими!

    — Я вижу, ты сейчас на взводе. Но дело не в том, что ты женщина. — Вау. Неужели? Каждый день я проводила с тобой в Кэррингтон Атлантик, помогая тебе построить эту компанию, и вдруг появляется Адам, и Блудный сын возвращается. — А Адам тут при чём? — Я всю жизнь боролась за уважение и положение, которое он получил всего лишь за два дня! — Он долго был лишён того, что у тебя есть всю жизнь. Я ни в чём тебе не отказывал. — Нет. Я боролась. Не ты отдал мне компанию, я вырвала её сама. — Но не заслужила! Кэррингтон Атлантик была тебе не по зубам. — Не по зубам? Зато, когда наше имя валяют в грязи, мои зубы внезапно оказываются крепкими!

    — Блейк Кэррингтон · сериал
17. «

    Дочери — вот единственная беда, которая может случиться с человеком.

    Дочери — вот единственная беда, которая может случиться с человеком.

    — Филипп Майер · книга
18. «

    После развода дети часто становятся заложниками отношений мамы и папы. Увы! Это тоже истинная правда. В этом романе мне хотелось показать, что каким бы ни был папа, дочь все равно может любить его. Если она хочет этого. Если он этого достоин. Даже если он ошибается, если он совершает не всегда хорошие поступки. Дочь имеет право его любить. А вот заставить ее любить папу – невозможно и бессмысленно. Отец и мать – это Вселенная ребенка. Он имеет право быть и в одной ее половине, и во второй. И если родители хотят, чтобы ребенок был счастлив, им нужно учиться договариваться. Чтобы дети были здоровы и чтобы у них было хорошее будущее.

    После развода дети часто становятся заложниками отношений мамы и папы. Увы! Это тоже истинная правда. В этом романе мне хотелось показать, что каким бы ни был папа, дочь все равно может любить его. Если она хочет этого. Если он этого достоин. Даже если он ошибается, если он совершает не всегда хорошие поступки. Дочь имеет право его любить. А вот заставить ее любить папу – невозможно и бессмысленно. Отец и мать – это Вселенная ребенка. Он имеет право быть и в одной ее половине, и во второй. И если родители хотят, чтобы ребенок был счастлив, им нужно учиться договариваться. Чтобы дети были здоровы и чтобы у них было хорошее будущее.
19. «

    Дочерям неприятно думать, что матери тоже могли быть когда-то ветреницами.

    Дочерям неприятно думать, что матери тоже могли быть когда-то ветреницами.

    — Николь Де Бюрон · книга
20. «

    Жизнь всё расставляет на свои места и, подрастая, дочка объясняет маме, что у неё совершенно иные планы на своё будущее и на своё счастье. Важно, чтобы мама вовремя всё услышала и приняла дочь такой, какой она пришла этот мир.

    Жизнь всё расставляет на свои места и, подрастая, дочка объясняет маме, что у неё совершенно иные планы на своё будущее и на своё счастье. Важно, чтобы мама вовремя всё услышала и приняла дочь такой, какой она пришла этот мир.

    — Екатерина Сиванова