299 цитат «долг» — что говорили умные люди

299 цитат про «долг»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Любовь ничего не знает о долге. Долг — это бремя, формальность. Любовь — это радость, щедрость; любовь неформальна. Влюбленный никогда не чувствует, что сделал достаточно; влюбленный всегда чувствует, что возможно гораздо большее.

   Любовь ничего не знает о долге. Долг — это бремя, формальность. Любовь — это радость, щедрость; любовь неформальна. Влюбленный никогда не чувствует, что сделал достаточно; влюбленный всегда чувствует, что возможно гораздо большее.

   — Ошо (Бхагван Шри Раджниш) · книга
2. «

   Каждой женщине Бог дает немножечко счастья и очень много долга.

   Каждой женщине Бог дает немножечко счастья и очень много долга.

   — Борис Васильев · книга
3. «

   Если я научилась убивать, я должна научиться и хоронить

   Если я научилась убивать, я должна научиться и хоронить

   — Инна Живетьева · книга
4. «

   Слово «долг» — не материально, в отличие от слова «долги».

   Слово «долг» — не материально, в отличие от слова «долги».

   — Егор Глазунов · фильм
5. «

   Только выполнение своего долга позволяет человеку стать чем-то.

   Только выполнение своего долга позволяет человеку стать чем-то.

   — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
6. «

   — Что ты вытворяешь? — Я поступил верно, отец. — Для кого? Для Камелота, или для себя? — Это одно и то же. — Пока ты не научишься ставить долг превыше чувств, ты не научишься быть королем. — Когда я стану королем, мое правление будет гораздо справедливее, если меня поддержит та, кого я люблю.

   — Что ты вытворяешь? — Я поступил верно, отец. — Для кого? Для Камелота, или для себя? — Это одно и то же. — Пока ты не научишься ставить долг превыше чувств, ты не научишься быть королем. — Когда я стану королем, мое правление будет гораздо справедливее, если меня поддержит та, кого я люблю.

   — Артур Пендрагон · сериал
7. «

   Разве она не любит сына и мужа? Конечно любит. Сейчас она встанет и будет весёлой.

   Разве она не любит сына и мужа? Конечно любит. Сейчас она встанет и будет весёлой.

   — Майкл Каннингем · книга
8. «

   Ведь только тому, кто хоть раз поскользнулся и упал, ведомы превратности пути.

   Ведь только тому, кто хоть раз поскользнулся и упал, ведомы превратности пути.

   — Колин Маккалоу · книга
9. «

   Нельзя искоренить страстей; должно только стараться направить их к благородной цели, и потому надобно, чтобы каждый мог удовлетворить своим страстям в пределах добродетели [...]

   Нельзя искоренить страстей; должно только стараться направить их к благородной цели, и потому надобно, чтобы каждый мог удовлетворить своим страстям в пределах добродетели [...]

   — Лев Николаевич Толстой · книга
10. «

    Нельзя быть в долгу у женщины. Ни в чем и никогда. С ними всегда необходимо расплачиваться. Если, конечно, ты не сутенер и не говнюк.

    Нельзя быть в долгу у женщины. Ни в чем и никогда. С ними всегда необходимо расплачиваться. Если, конечно, ты не сутенер и не говнюк.

    — Марио Пьюзо · книга
11. «

    А пятый — мудрый корабел, Что бранной славы не хотел: Тому, кто любит шум волны, Сражений звуки не нужны, Но долг велит карать врагов, И к бою Кирдан был готов.

    А пятый — мудрый корабел, Что бранной славы не хотел: Тому, кто любит шум волны, Сражений звуки не нужны, Но долг велит карать врагов, И к бою Кирдан был готов.
12. «

    Человек, который задолжал, должен платить, даже если он джентльмен.

    Человек, который задолжал, должен платить, даже если он джентльмен.

    — леди Рассел · фильм
13. «

    Но как Ивановский ни мучился от сознания столь безрадостной перспективы, он не мог допустить и мысли о том, чтобы оставить раненого. Долг командира и человека властно диктовал ему, что судьба этого несчастного, пока он жив, не может быть выделена из их общей судьбы. Они должны сделать для него все, что сделали бы для себя.

    Но как Ивановский ни мучился от сознания столь безрадостной перспективы, он не мог допустить и мысли о том, чтобы оставить раненого. Долг командира и человека властно диктовал ему, что судьба этого несчастного, пока он жив, не может быть выделена из их общей судьбы. Они должны сделать для него все, что сделали бы для себя.

    — Василь Быков · книга
14. «

    С рождения ты в долгу перед родителями, пока живешь, ты должен банкам и после смерти ты в долгу перед детьми. Вся жизнь — вечный долг перед другими людьми.

    С рождения ты в долгу перед родителями, пока живешь, ты должен банкам и после смерти ты в долгу перед детьми. Вся жизнь — вечный долг перед другими людьми.

    — О Гу Так · сериал
15. «

    Право и долг подобны пальмам, которые не приносят плодов, если не растут одна рядом с другой.

    Право и долг подобны пальмам, которые не приносят плодов, если не растут одна рядом с другой.

    — Фелисите Робер де Ламенне
16. «

    Первый долг любви — слушать.

    Первый долг любви — слушать.

    — Джек Кэнфилд · книга
17. «

    Первейшее на земле право — это право Я. Первейший долг человека — долг перед собой. Его нравственный долг — никогда не отождествлять свои цели с другой личностью; нравственный закон — делать то, что он хочет, при условии, что его желания в основе своей не зависят от других людей.

    Первейшее на земле право — это право Я. Первейший долг человека — долг перед собой. Его нравственный долг — никогда не отождествлять свои цели с другой личностью; нравственный закон — делать то, что он хочет, при условии, что его желания в основе своей не зависят от других людей.

    — Айн Рэнд · книга
18. «

    — Человек платит долги. Человек должен три. — Чего? — Красный Бог получает своё, милая девочка, и только смертью можно платить за жизнь. Ты спасла меня и тех двоих. Забрала три смерти у Красного Бога. Их нужно вернуть. Назови три имени и человек всё сделает.

    — Человек платит долги. Человек должен три. — Чего? — Красный Бог получает своё, милая девочка, и только смертью можно платить за жизнь. Ты спасла меня и тех двоих. Забрала три смерти у Красного Бога. Их нужно вернуть. Назови три имени и человек всё сделает.

    — Якен Хгар · сериал
19. «

    Скорее схорониться в склеп постели. Не быть. Там, в плавнях полудремы, голубит покуда материнская утроба. Здесь сквозь жимолость уж брызжет-жжет божок-солнце. Будь! Вставай, гражданин! Так – слово сказано. Но не Бог.

    Скорее схорониться в склеп постели. Не быть. Там, в плавнях полудремы, голубит покуда материнская утроба. Здесь сквозь жимолость уж брызжет-жжет божок-солнце. Будь! Вставай, гражданин! Так – слово сказано. Но не Бог.

    — Станислав Радкевич · книга
20. «

    Я никому ничего не должен, я плачу обществу деньги в виде фискальных поборов за то, чтоб меня не обокрали, не прибили и не убили, а больше никто ничего с меня требовать не смеет. Я, может быть, лично и других идей, и захочу служить человечеству, и буду, и, может быть, в десять раз больше буду, чем все проповедники; но только я хочу, чтобы с меня этого никто не смел требовать, заставлять меня, как господина Крафта; моя полная свобода, если я даже и пальцем не подыму. А бегать да вешаться всем на шею от любви к человечеству да сгорать слезами умиления — это только мода. Да зачем я непременно должен любить моего ближнего или ваше там будущее человечество, которое я никогда не увижу, которое обо мне знать не будет и которое в свою очередь истлеет без всякого следа и воспоминания (время тут ничего не значит), когда Земля обратится в свою очередь в ледяной камень и летать в безвоздушном пространстве с бесконечным множеством таких же ледяных камней, то есть бессмысленнее чего нельзя и представить! Вот ваше учение! Скажите, зачем я непременно должен быть благороден, тем более, если все продолжается одну минуту.

    Я никому ничего не должен, я плачу обществу деньги в виде фискальных поборов за то, чтоб меня не обокрали, не прибили и не убили, а больше никто ничего с меня требовать не смеет. Я, может быть, лично и других идей, и захочу служить человечеству, и буду, и, может быть, в десять раз больше буду, чем все проповедники; но только я хочу, чтобы с меня этого никто не смел требовать, заставлять меня, как господина Крафта; моя полная свобода, если я даже и пальцем не подыму. А бегать да вешаться всем на шею от любви к человечеству да сгорать слезами умиления — это только мода. Да зачем я непременно должен любить моего ближнего или ваше там будущее человечество, которое я никогда не увижу, которое обо мне знать не будет и которое в свою очередь истлеет без всякого следа и воспоминания (время тут ничего не значит), когда Земля обратится в свою очередь в ледяной камень и летать в безвоздушном пространстве с бесконечным множеством таких же ледяных камней, то есть бессмысленнее чего нельзя и представить! Вот ваше учение! Скажите, зачем я непременно должен быть благороден, тем более, если все продолжается одну минуту.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга