492 мудрых цитаты про «долг»

492 цитаты про «долг»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Брал у меня в долг на это [мотоцикл]? Ты должен немедленно вернуть его! — Но мам!...

   — Брал у меня в долг на это [мотоцикл]? Ты должен немедленно вернуть его! — Но мам!...

   — Доктор Джеймс Уилсон · сериал
2. «

   Не следует пренебрегать четырьмя вещами: огнем, болезнью, врагом, долгом.

   Не следует пренебрегать четырьмя вещами: огнем, болезнью, врагом, долгом.

   — Иоанн Дамаскин
3. «

   Он взял у меня денег в долг. А вовремя вернуть отказался. Потом он упал с лестницы. Карма есть карма.

   Он взял у меня денег в долг. А вовремя вернуть отказался. Потом он упал с лестницы. Карма есть карма.
4. «

   Когда мне честь действительно велит Оставить без вниманья осторожность, Я тоже забываю всякий страх.

   Когда мне честь действительно велит Оставить без вниманья осторожность, Я тоже забываю всякий страх.

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   Не полюбивши долга, нельзя его исполнить.

   Не полюбивши долга, нельзя его исполнить.

   — Иван Гончаров
6. «

   Люди никогда не признаются, сколько они задолжали.

   Люди никогда не признаются, сколько они задолжали.

   — Уильям Сомерсет Моэм · книга
7. «

   Нельзя пренебрегать исполнением долга из одного только страха нажить себе врагов или кому-нибудь не понравиться. Исполнение долга дает человеку славу, польза от которой больше, чем вред от возможного врага.

   Нельзя пренебрегать исполнением долга из одного только страха нажить себе врагов или кому-нибудь не понравиться. Исполнение долга дает человеку славу, польза от которой больше, чем вред от возможного врага.

   — Франческо Гвиччардини
8. «

   — Если ты не заставишь его бросить наркотики, то Отака либо умрет, либо попадет в больницу! — время от времени стращали Дзиро стриптизерши. — Да понимаю я все! На каком еще языке мне ему сказать, чтобы он понял наконец?! — Как? Думай! Это и есть твоя задача, как мужа!

   — Если ты не заставишь его бросить наркотики, то Отака либо умрет, либо попадет в больницу! — время от времени стращали Дзиро стриптизерши. — Да понимаю я все! На каком еще языке мне ему сказать, чтобы он понял наконец?! — Как? Думай! Это и есть твоя задача, как мужа!

   — Такеши Китано · книга
9. «

   Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Эта знаменитая ленинская формула всегда напоминает нам, советским людям, что каждый независимо от профессии должен чувствовать себя политиком, Политиком, ведущим борьбу за торжество великих идей коммунизма. Да, для всех нас стало непреложным правилом участвовать в государственном управлении, улучшении работы наших предприятий, учреждений, колхозов, совхозов, выполнять работу в различных общественных организациях. А иначе нельзя: ведь мы, советские люди, — хозяева своей державы, своего дома.

   Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Эта знаменитая ленинская формула всегда напоминает нам, советским людям, что каждый независимо от профессии должен чувствовать себя политиком, Политиком, ведущим борьбу за торжество великих идей коммунизма. Да, для всех нас стало непреложным правилом участвовать в государственном управлении, улучшении работы наших предприятий, учреждений, колхозов, совхозов, выполнять работу в различных общественных организациях. А иначе нельзя: ведь мы, советские люди, — хозяева своей державы, своего дома.

   — Гавриил Абрамович Илизаров · книга
10. «

    Мы исполняли интернациональный долг, всё разложено по полочкам… Только сейчас задумался, когда рассыпался стереотип… А ведь я никогда не мог без слёз читать «Муму» Тургенева! На войне с человеком что-то происходит, там человек тот и уже не тот. Разве нас учили: «Не убий!» В школу, в институт приходили участники войны и рассказывали, как они убивали. У всех были приколоты к торжественным костюмам орденские планки. Я ни разу не слышал, что на войне убивать нельзя. Я знал, что судят только тех, кто убивает в мирное время. Они — убийцы, а в войну это именуется по-другому: «сыновий долг перед Родиной», «святое мужское дело», «защита Отечества». Нам объяснили, что мы повторяем подвиг солдат Великой Отечественной. Как я мог усомниться? Нам всегда повторяли, что мы самые лучшие; если мы самые лучшие, то зачем мне самому думать — всё у нас правильно. Потом я много размышлял. Друзья говорили: «Ты или сошёл с ума, или хочешь сойти с ума». А я (меня воспитывала мама, человек сильный, властный) никогда не хотел вмешиваться в свою судьбу…

    Мы исполняли интернациональный долг, всё разложено по полочкам… Только сейчас задумался, когда рассыпался стереотип… А ведь я никогда не мог без слёз читать «Муму» Тургенева! На войне с человеком что-то происходит, там человек тот и уже не тот. Разве нас учили: «Не убий!» В школу, в институт приходили участники войны и рассказывали, как они убивали. У всех были приколоты к торжественным костюмам орденские планки. Я ни разу не слышал, что на войне убивать нельзя. Я знал, что судят только тех, кто убивает в мирное время. Они — убийцы, а в войну это именуется по-другому: «сыновий долг перед Родиной», «святое мужское дело», «защита Отечества». Нам объяснили, что мы повторяем подвиг солдат Великой Отечественной. Как я мог усомниться? Нам всегда повторяли, что мы самые лучшие; если мы самые лучшие, то зачем мне самому думать — всё у нас правильно. Потом я много размышлял. Друзья говорили: «Ты или сошёл с ума, или хочешь сойти с ума». А я (меня воспитывала мама, человек сильный, властный) никогда не хотел вмешиваться в свою судьбу…

    — Светлана Алексиевич · книга
11. «

    Мы делаем то, что должны, Сноу. Даже короли.

    Мы делаем то, что должны, Сноу. Даже короли.

    — Джордж Мартин · книга
12. «

    — Это любовь? — В любовь играют дети, а я у него в долгу.

    — Это любовь? — В любовь играют дети, а я у него в долгу.

    — Локи · фильм
13. «

    Ненависть сама по себе мощная сила, а ненависть, приправленная чувством долга, может горы своротить

    Ненависть сама по себе мощная сила, а ненависть, приправленная чувством долга, может горы своротить

    — Татьяна Корсакова · книга
14. «

    В этой книге только факты. Может быть, они помогут кому-то непредвзято взглянуть на наше время и понять нас. Мы были искренними. Мы были преданны делу – тяжелому, трудному, которое граничит с подвигом. Хотели мы того или нет, такой была наша жизнь, и нужно было этой жизни соответствовать. А как иначе?

    В этой книге только факты. Может быть, они помогут кому-то непредвзято взглянуть на наше время и понять нас. Мы были искренними. Мы были преданны делу – тяжелому, трудному, которое граничит с подвигом. Хотели мы того или нет, такой была наша жизнь, и нужно было этой жизни соответствовать. А как иначе?

    — Никита Карацупа · книга
15. «

    В людях есть добро. Мы сражаемся, убиваем, предаём друг друга. Но мы можем измениться, можем стать лучше, и станем. Это наш долг.

    В людях есть добро. Мы сражаемся, убиваем, предаём друг друга. Но мы можем измениться, можем стать лучше, и станем. Это наш долг.

    — Брюс Уэйн (Бэтмен) · фильм
16. «

    Выполняй свой долг во всём. Ты не сможешь сделать больше, но никогда не должен желать меньшего.

    Выполняй свой долг во всём. Ты не сможешь сделать больше, но никогда не должен желать меньшего.

    — Роберт Эдвард Ли
17. «

    Чувство долга, как правило, немыслимо без того, чтобы принимать скучные вещи с энтузиазмом, а в этом искусстве я так и не преуспел.

    Чувство долга, как правило, немыслимо без того, чтобы принимать скучные вещи с энтузиазмом, а в этом искусстве я так и не преуспел.

    — Джон Фаулз · книга
18. «

    Ты получил по голове и сразу же сдался. Бывает. Это часто встречается среди людей. Преграда, большая или маленькая, отвращает нас от долга и мечты. И это касается не только воинов. Я слышал, что даже некоторые менестрели сочиняют не то, чего хотят сами, а то, чего от них требуют. Свои мысли высказывать боятся, ограничивают себя. Даже солдаты трусят. Переживают за жизнь, за семью, выполняют приказы, противоречащие чести. Это нас демоны терзают, Террок. Демоны внутри нас, которым мы уступили. Как только мы ставим что-то выше своих целей, демоны тут как тут. Они заставляют нас ограничивать себя, ограничивать наши мечты, а иногда даже идти против наших желаний. Поэтому я скажу так, послушай. Лучше бы ты продолжал сражаться в испытаниях, не сдавался, если уж решил стать воином. Поверь — богам это понравится. Я знаю, о чем говорю. Им вообще нравится, когда кто-то отдает всего себя любимому делу. И тут не нужно бояться ни увечий, ни смерти. Иди до конца! Ты ведь человек, а не кролик.

    Ты получил по голове и сразу же сдался. Бывает. Это часто встречается среди людей. Преграда, большая или маленькая, отвращает нас от долга и мечты. И это касается не только воинов. Я слышал, что даже некоторые менестрели сочиняют не то, чего хотят сами, а то, чего от них требуют. Свои мысли высказывать боятся, ограничивают себя. Даже солдаты трусят. Переживают за жизнь, за семью, выполняют приказы, противоречащие чести. Это нас демоны терзают, Террок. Демоны внутри нас, которым мы уступили. Как только мы ставим что-то выше своих целей, демоны тут как тут. Они заставляют нас ограничивать себя, ограничивать наши мечты, а иногда даже идти против наших желаний. Поэтому я скажу так, послушай. Лучше бы ты продолжал сражаться в испытаниях, не сдавался, если уж решил стать воином. Поверь — богам это понравится. Я знаю, о чем говорю. Им вообще нравится, когда кто-то отдает всего себя любимому делу. И тут не нужно бояться ни увечий, ни смерти. Иди до конца! Ты ведь человек, а не кролик.

    — Даниил Аксёнов · книга
19. «

    Если каждый будет исполнять свой долг, то всё будет крепко; видя себя любимою, жена бывает дружелюбна, а встречая повиновение, муж бывает кроток.

    Если каждый будет исполнять свой долг, то всё будет крепко; видя себя любимою, жена бывает дружелюбна, а встречая повиновение, муж бывает кроток.

    — Иоанн Златоуст
20. «

    Но в смысле долга, признаваемого человеком над самим собой и обрекающего его, в случае нарушения, собственному презрению, чувство чести, слава богу, у нас уцелело.

    Но в смысле долга, признаваемого человеком над самим собой и обрекающего его, в случае нарушения, собственному презрению, чувство чести, слава богу, у нас уцелело.

    — Алексей Константинович Толстой