«Красивые цитаты на тему «душа»» в 217 цитат

Собрали 217 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «душа»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я слышу музыку, понимаю, но не могу выразить, и всё остается в моей душе. Поэтому в моей душе бывает тесно и мутно.

   Я слышу музыку, понимаю, но не могу выразить, и всё остается в моей душе. Поэтому в моей душе бывает тесно и мутно.

   — Виктория Токарева · книга
2. «

   Каждое утро, душа, ты найдешь у двери своего дома весь мир.

   Каждое утро, душа, ты найдешь у двери своего дома весь мир.

   — Диего де Эстелла
3. «

   Когда оттает снег с вершин, И будет распускаться почва. Оттают ледники моей души, И будет весело мне ночью.

   Когда оттает снег с вершин, И будет распускаться почва. Оттают ледники моей души, И будет весело мне ночью.
4. «

   Вещи тоже живые. Надо только уметь разбудить в них душу.

   Вещи тоже живые. Надо только уметь разбудить в них душу.

   — Габриэль Гарсиа Маркес · книга
5. «

   и пусть ее душа стремилась к свету, но сердце навсегда принадлежало тьме

   и пусть ее душа стремилась к свету, но сердце навсегда принадлежало тьме
6. «

   Любовь ускользает… неуловимая, как тень плывущих по небу облаков, лунный свет и мерцание звезд… недоступная для анализа, неподвластная уму и воле… Что есть суть любви? И что есть суть страсти, – жестокой, затмевающей рассудок, иссушающей душу…

   Любовь ускользает… неуловимая, как тень плывущих по небу облаков, лунный свет и мерцание звезд… недоступная для анализа, неподвластная уму и воле… Что есть суть любви? И что есть суть страсти, – жестокой, затмевающей рассудок, иссушающей душу…

   — Наталья Солнцева · книга
7. «

   Ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду пятна черноты, и их ничем не смыть!

   Ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду пятна черноты, и их ничем не смыть!

   — Уильям Шекспир · книга
8. «

   Распустились цветы айвы, наступила весна... Откажется ли сердце от этой любви?

   Распустились цветы айвы, наступила весна... Откажется ли сердце от этой любви?

   — Каан · сериал
9. «

   Никто не умел так, как Самюэл, успокоить бьющуюся в истерике женщину или до слёз напуганного ребёнка. Потому что речь его была ласкова, а душа нежна. От него веяло чистотой — в чистоте он держал и своё тело, и мысли.

   Никто не умел так, как Самюэл, успокоить бьющуюся в истерике женщину или до слёз напуганного ребёнка. Потому что речь его была ласкова, а душа нежна. От него веяло чистотой — в чистоте он держал и своё тело, и мысли.

   — Джон Стейнбек · книга
10. «

    Есть тело, плоть, и есть психика, есть то, что прежде называли душой. Как они связаны между собой? Тело – это энергетика, топливо, при нехватке которого даже великий ум, великая душа не в силах полностью исполнить своего предназначения. Это как электростанция: чем больше мощность, тем больше света.

    Есть тело, плоть, и есть психика, есть то, что прежде называли душой. Как они связаны между собой? Тело – это энергетика, топливо, при нехватке которого даже великий ум, великая душа не в силах полностью исполнить своего предназначения. Это как электростанция: чем больше мощность, тем больше света.

    — Галина Башкирова · книга
11. «

    Can you save my heavydirtysoul?

    Can you save my heavydirtysoul?
12. «

    Марія із Маріуполя на держкордоні з Польщею Перечитує список із непрощѐнного і непро̀щеного Марії із Маріуполя вітер волосся пестить Марія носить на шиї смерть, ніби натільний хрестик Переживає: «Хоч би не думали, що начепила таке навмисне» Марія ту смерть прикриває червоним намистом Марія тішиться дуже намистом, а ще — зеленими кедами У неї серце розбите бомбами і ракетами Шкіра її тонка, за відчуттями — ніби обідрана Якби ж вона могла плакати, то сльози б лилися відрами Вона би викричала, нігтями видрала дірку у часопросторі Багажник Маріїної машини заповнений помстою Цілеспрямованою, високоточною, контрабандною Марія кутає помсту у пледик з мультяшними пандами Рожевий, плюшевий пледик, приємний на дотик Маріїн скелет — із найміцнішої азовсталі Марія думає: «Якщо сьогодні все добре піде — Доїду до Львова, а завтра уже на південь» Помста в її багажнику — смертоносна, люта, позазаконна Марія збирала її поза межами й поза кордонами України, Польщі, Європи та видимого світу

    Марія із Маріуполя на держкордоні з Польщею Перечитує список із непрощѐнного і непро̀щеного Марії із Маріуполя вітер волосся пестить Марія носить на шиї смерть, ніби натільний хрестик Переживає: «Хоч би не думали, що начепила таке навмисне» Марія ту смерть прикриває червоним намистом Марія тішиться дуже намистом, а ще — зеленими кедами У неї серце розбите бомбами і ракетами Шкіра її тонка, за відчуттями — ніби обідрана Якби ж вона могла плакати, то сльози б лилися відрами Вона би викричала, нігтями видрала дірку у часопросторі Багажник Маріїної машини заповнений помстою Цілеспрямованою, високоточною, контрабандною Марія кутає помсту у пледик з мультяшними пандами Рожевий, плюшевий пледик, приємний на дотик Маріїн скелет — із найміцнішої азовсталі Марія думає: «Якщо сьогодні все добре піде — Доїду до Львова, а завтра уже на південь» Помста в її багажнику — смертоносна, люта, позазаконна Марія збирала її поза межами й поза кордонами України, Польщі, Європи та видимого світу
13. «

    Наша душа соткана из воспоминаний.

    Наша душа соткана из воспоминаний.

    — Кассандра Клэр · книга
14. «

    Это осень в душе, это смех с послевкусием вишни, это желтые листья стихов на губах скрипачей.

    Это осень в душе, это смех с послевкусием вишни, это желтые листья стихов на губах скрипачей.

    — Аль Квотион · книга
15. «

    Душа моя, душа... В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, чёрно-алую, болезненную тишину, извращенно переворачивающую облака в глазах, жадно впитывающую стоны мира. Выжженную степь, отсветы далёких пожаров, стёртую с побелевшего виска испарину, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти. Или это и есть ты, душа моя?

    Душа моя, душа... В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, чёрно-алую, болезненную тишину, извращенно переворачивающую облака в глазах, жадно впитывающую стоны мира. Выжженную степь, отсветы далёких пожаров, стёртую с побелевшего виска испарину, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти. Или это и есть ты, душа моя?

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Одиночество — не друзей отсутствие. Одиночество — души опустошение!

    Одиночество — не друзей отсутствие. Одиночество — души опустошение!
17. «

    Тот, кого ты любишь, это лезвие. Это скальпель, которым ты препарируешь собственную душу. Это разделочный нож, которым ты безжалостно отсекаешь в себе все лишнее, наносное, ставшее вдруг таким мелким и ненужным. Это бритва, которой ты вскрываешь грудную клетку, обнажая дрожащее сердце, жаждущее самого интимного прикосновения. И вскрыв себя, ты начинаешь бездумно кромсать это небо, чтобы по кусочкам дарить его тому, кого...

    Тот, кого ты любишь, это лезвие. Это скальпель, которым ты препарируешь собственную душу. Это разделочный нож, которым ты безжалостно отсекаешь в себе все лишнее, наносное, ставшее вдруг таким мелким и ненужным. Это бритва, которой ты вскрываешь грудную клетку, обнажая дрожащее сердце, жаждущее самого интимного прикосновения. И вскрыв себя, ты начинаешь бездумно кромсать это небо, чтобы по кусочкам дарить его тому, кого...

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Рождество — моей души и сердца Божественное волшебство!

    Рождество — моей души и сердца Божественное волшебство!
19. «

    Здесь люди безбрежно добрые и солнечные — без них все было бы иначе. Впервые, просыпаясь в той квартирке, которая тебе показалась бы слишком душной и тесной, от чужого шума под окном, звонкого голоса девушки с первого этажа или же детского смеха, я не испытывала привычного раздражения.

    Здесь люди безбрежно добрые и солнечные — без них все было бы иначе. Впервые, просыпаясь в той квартирке, которая тебе показалась бы слишком душной и тесной, от чужого шума под окном, звонкого голоса девушки с первого этажа или же детского смеха, я не испытывала привычного раздражения.

    — Паула Хен · книга
20. «

    А затем... затем будет ожидание — тревожное, нетерпеливое, сладкое ожидание того, кто должен непременно появиться, воскреснув из мрака безнадежности, в который чуть было не погрузилась ее душа. Когда, в какую минуту он появится, она не знала, но знала, что отныне будет ждать его в том самом месте, где они когда-то впервые встретились и со скандалом разминулись, не угадав друг в друге своей судьбы.

    А затем... затем будет ожидание — тревожное, нетерпеливое, сладкое ожидание того, кто должен непременно появиться, воскреснув из мрака безнадежности, в который чуть было не погрузилась ее душа. Когда, в какую минуту он появится, она не знала, но знала, что отныне будет ждать его в том самом месте, где они когда-то впервые встретились и со скандалом разминулись, не угадав друг в друге своей судьбы.

    — Александра Девиль · книга