28 цитат на тему «душевная боль» — подборка редакции

Тема «душевная боль» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 28 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Встретиться с чужим «не хочу» и не разрушится от этого – непросто. Но это совершенно точно то, чему следует учиться, чтобы мир не складывался пополам всякий раз, когда вы встречаете сопротивление.

   Встретиться с чужим «не хочу» и не разрушится от этого – непросто. Но это совершенно точно то, чему следует учиться, чтобы мир не складывался пополам всякий раз, когда вы встречаете сопротивление.

   — Ольга Примаченко · книга
2. «

   Долгое время, уже в зрелом возрасте, мне представлялось, что мое выживание в настоящем зависит от того, смогу ли я удержать тьму своего прошлого под замком... Спрятаться от прошлого. В отчаянном стремлении стать частью общей жизни, в вечном страхе, что прошлое поглотит меня, я усердно работала над тем, чтобы скрыть свою боль. Тогда я еще не понимала: мое молчание и желание быть принятой – и то и другое основанные на страхе – на самом деле были способами убежать от самой себя. Я не понимала, что, решив отвернуться от прошлого и себя настоящей, я продолжала оставаться несвободной – несвободной спустя десятилетия после реального заключения. И это был мой выбор. Я владела своей тайной, а моя тайна владела мною.

   Долгое время, уже в зрелом возрасте, мне представлялось, что мое выживание в настоящем зависит от того, смогу ли я удержать тьму своего прошлого под замком... Спрятаться от прошлого. В отчаянном стремлении стать частью общей жизни, в вечном страхе, что прошлое поглотит меня, я усердно работала над тем, чтобы скрыть свою боль. Тогда я еще не понимала: мое молчание и желание быть принятой – и то и другое основанные на страхе – на самом деле были способами убежать от самой себя. Я не понимала, что, решив отвернуться от прошлого и себя настоящей, я продолжала оставаться несвободной – несвободной спустя десятилетия после реального заключения. И это был мой выбор. Я владела своей тайной, а моя тайна владела мною.

   — Эдит Ева Эгер · книга
3. «

   Помнишь лежали в одной ванной, Ты мне сказал: Что таких, как я мало. Помнишь от счастья, упала с дивана, Плохие мальчики оставляют раны...

   Помнишь лежали в одной ванной, Ты мне сказал: Что таких, как я мало. Помнишь от счастья, упала с дивана, Плохие мальчики оставляют раны...
4. «

   Месяц рожу полощет в луже, С неба светит лиловый сатин. Я стою никому не нужен, Одинокий и пьяный, один.

   Месяц рожу полощет в луже, С неба светит лиловый сатин. Я стою никому не нужен, Одинокий и пьяный, один.

   — Сергей Александрович Есенин
5. «

   «Ничегонечувствование» — чаще всего защитный механизм, который подсознательно натренирован раненными в детстве людьми, чтобы избегать чувств боли и беспомощности, которые вызывали у них родители. Они научились отвлекаться от своих эмоций. Соответственно, можно научиться привлекать внимание к чувствам.

   «Ничегонечувствование» — чаще всего защитный механизм, который подсознательно натренирован раненными в детстве людьми, чтобы избегать чувств боли и беспомощности, которые вызывали у них родители. Они научились отвлекаться от своих эмоций. Соответственно, можно научиться привлекать внимание к чувствам.

   — Стефани Шталь · книга
6. «

   ...синдром жертвы обусловлен внутренним состоянием человека. Никто, кроме нас самих, не может навязать нам психологию жертвы. Мы входим в роль жертвы не из-за того, что с нами происходит, а потому, что принимаем решение держаться своего мученичества. Начинает развиваться сознание жертвы – сознание, ломающее наше мировоззрение и наш образ жизни; сознание, с которым мы становимся людьми негибкими, порицающими, безжалостными, требующими карательных санкций, пессимистичными, застрявшими в своем прошлом, с отсутствием здравых ограничений. Мы выбираем психологию жертвы, сами заключаем себя в застенок и превращаемся в собственных тюремщиков.

   ...синдром жертвы обусловлен внутренним состоянием человека. Никто, кроме нас самих, не может навязать нам психологию жертвы. Мы входим в роль жертвы не из-за того, что с нами происходит, а потому, что принимаем решение держаться своего мученичества. Начинает развиваться сознание жертвы – сознание, ломающее наше мировоззрение и наш образ жизни; сознание, с которым мы становимся людьми негибкими, порицающими, безжалостными, требующими карательных санкций, пессимистичными, застрявшими в своем прошлом, с отсутствием здравых ограничений. Мы выбираем психологию жертвы, сами заключаем себя в застенок и превращаемся в собственных тюремщиков.

   — Эдит Ева Эгер · книга
7. «

   Ансельм, как и все нетронутые, выглядел цельным. Потоки ласковой энергии, плавно протекающие через его существо, были явно осязаемыми. Ко всему этому примешивалось знание, что вот сидит перед тобой человек, и он никогда, никогда в своей жизни не испытывал душевной боли, не страдал и не мучился. И твоя собственная боль утихала от одного только допущения такой возможности.

   Ансельм, как и все нетронутые, выглядел цельным. Потоки ласковой энергии, плавно протекающие через его существо, были явно осязаемыми. Ко всему этому примешивалось знание, что вот сидит перед тобой человек, и он никогда, никогда в своей жизни не испытывал душевной боли, не страдал и не мучился. И твоя собственная боль утихала от одного только допущения такой возможности.

   — Фредерик
8. «

   Люди приспособились бежать и скрываться от душевной боли, выстраивать жизнь на поверхности, «наружу», чтобы не соприкасаться с «внутри». Придумали тысячи способов себя отвлекать, веселить и дурманить, чтобы не чувствовать сложного.

   Люди приспособились бежать и скрываться от душевной боли, выстраивать жизнь на поверхности, «наружу», чтобы не соприкасаться с «внутри». Придумали тысячи способов себя отвлекать, веселить и дурманить, чтобы не чувствовать сложного.

   — Татьяна Фишер · книга
9. «

   Путь творца тернист и зыбок – Я отшельник и изгой, От своих устал ошибок, Вечный спор с самим собой.

   Путь творца тернист и зыбок – Я отшельник и изгой, От своих устал ошибок, Вечный спор с самим собой.
10. «

    Но там глубоко, где не видно тебе, Мне совсем нелегко, я буквально на дне. И падает снег, сверху падает снег, Не в силах сокрыть твой пламенный след...

    Но там глубоко, где не видно тебе, Мне совсем нелегко, я буквально на дне. И падает снег, сверху падает снег, Не в силах сокрыть твой пламенный след...
11. «

    Необъяснимая штука — душа. Никто не знает, где находится, но все знают, как болит.

    Необъяснимая штука — душа. Никто не знает, где находится, но все знают, как болит.

    — Полат Алемдар · сериал
12. «

    «Можно тратить время на то, чтобы умирать, а можно – на то, чтобы жить. Уве, надо идти вперед!» И они пошли.

    «Можно тратить время на то, чтобы умирать, а можно – на то, чтобы жить. Уве, надо идти вперед!» И они пошли.

    — Фредрик Бакман · книга
13. «

    И почему же убийство души является не таким сильным преступлением, как убийство тела? По-моему, это должны прописать в законе во всем мире. Убийство души человека... тоже является преступлением!

    И почему же убийство души является не таким сильным преступлением, как убийство тела? По-моему, это должны прописать в законе во всем мире. Убийство души человека... тоже является преступлением!

    — Барыш Йесари · сериал
14. «

    У всех хранятся кости, если не целые скелеты, в шкафах душевной боли.

    У всех хранятся кости, если не целые скелеты, в шкафах душевной боли.

    — Керри Манискалко · книга
15. «

    Я скучаю по тебе. Просто скучаю. Как обычно скучают люди. Я скучаю по тебе даже больше, чем я могла себе представить, когда готовилась расстаться с тобой. Поэтому это письмо просто крик боли.

    Я скучаю по тебе. Просто скучаю. Как обычно скучают люди. Я скучаю по тебе даже больше, чем я могла себе представить, когда готовилась расстаться с тобой. Поэтому это письмо просто крик боли.

    — Вита Сэквилл-Уэст
16. «

    Я хотел, чтобы он умер, Белка, я хотел отнять у тебя отца, чтобы ты тоже познала боль потери!

    Я хотел, чтобы он умер, Белка, я хотел отнять у тебя отца, чтобы ты тоже познала боль потери!

    — Эрин Хантер · книга
17. «

    Иногда свою реальность Выносить невмоготу, И во сне, от мук спасаясь, Часто вскакивал в поту. Как дальше быть — раздумья гложат, Лучше одному в глуши, Ведь страдания приумножит Поиск родственной души.

    Иногда свою реальность Выносить невмоготу, И во сне, от мук спасаясь, Часто вскакивал в поту. Как дальше быть — раздумья гложат, Лучше одному в глуши, Ведь страдания приумножит Поиск родственной души.
18. «

    И ныне изливается душа моя во мне: дни скорби объяли меня. Ночью ноют во мне кости мои, и жилы мои не имеют покоя.

    И ныне изливается душа моя во мне: дни скорби объяли меня. Ночью ноют во мне кости мои, и жилы мои не имеют покоя.

    — Иов · книга
19. «

    Ее расстроил новый кадиллак – его совсем недавно доставили ей, и автомобиль оказался не того оттенка желтого, который она желала. На первый взгляд, проблема была пустяковой, особенно по сравнению с горем предыдущей женщины. Но я хорошо знала эту пациентку и понимала, что плач из-за цвета машины на самом деле плач отчаяния по поводу несложившейся жизни. Все шло не так, как ей хотелось бы: одиночество в браке; сын, в очередной раз выгнанный еще из одной школы; загубленная карьера, от которой она отказалась, чтобы больше быть с мужем и ребенком. В нашей жизни часто за мелкими огорчениями прячутся более серьезные обиды; в незначительных, казалось бы, переживаниях отражается глубокая боль.

    Ее расстроил новый кадиллак – его совсем недавно доставили ей, и автомобиль оказался не того оттенка желтого, который она желала. На первый взгляд, проблема была пустяковой, особенно по сравнению с горем предыдущей женщины. Но я хорошо знала эту пациентку и понимала, что плач из-за цвета машины на самом деле плач отчаяния по поводу несложившейся жизни. Все шло не так, как ей хотелось бы: одиночество в браке; сын, в очередной раз выгнанный еще из одной школы; загубленная карьера, от которой она отказалась, чтобы больше быть с мужем и ребенком. В нашей жизни часто за мелкими огорчениями прячутся более серьезные обиды; в незначительных, казалось бы, переживаниях отражается глубокая боль.

    — Эдит Ева Эгер · книга
20. «

    Я, разумеется, всегда знал, что можно сломать себе руку или ногу и затем поправиться; но мне было неизвестно, что можно душевно надломиться и все-таки выздороветь.

    Я, разумеется, всегда знал, что можно сломать себе руку или ногу и затем поправиться; но мне было неизвестно, что можно душевно надломиться и все-таки выздороветь.

    — Винсент Ван Гог