«Люди как желуди, вокруг нас застыли дубы, а жрут нас свиньи». Мрачноватая картинка, но её стараются навесить нам запад, с их цветущим садом и дикими джунглями вокруг.
Судья: «Подсудимый, вы пинали потерпевшего по голове?» Подсудимый: «Нет.» Судья: «Но свидетели...» Подсудимый: «Я пинал потерпевшего по рукам. А руками он закрывал голову...»
Сначала я его выхвачу! Потом воткну! Как следует! Под всеми углами! И во все дырки! Вот так! Входит и выходит! С огромной силой! И в конце концов... все удовлетворены. А ты... свободен...
Я двинулся вверх по длинному мосту, с обеих сторон окружённому разбитыми ростовыми статуями. Чем дальше я уходил, тем яснее видел, сколь же величественным некогда должно было быть это место. Восьмиугольный город-храм необыкновенных размеров и сложности. На Колхиде у нас были соборы и крупнее, однако ни один из них не создавали с таким пониманием взаимосвязи реального и нереального. Я сразу же понял — эти давно умершие архитекторы знали, что делали. Им были известны священные степени и пропорции. Знали, где расположить наблюдательные башни и звонницы, чтобы улавливать красный свет проходящего древнего солнца Давина и отбрасывать тени, которые на краю зрения казались похожими на зубы, рога и кривые когти.
Говорят, за минуту до смерти, перед глазами человека проносится вся его жизнь. Наверно, если ты не смертельно болен или у тебя не открылся парашют. Но если смерть сваливается тебе как снег на голову, времени у тебя только и остатаётся лишь на... – Вот чёрт!! (Вот дерьмо!!)