Топ-548 цитат: «эгоизм»

548 цитат про «эгоизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Отрицатель святости направляет свои силы против богобоязненности, ибо страх Божий определил бы его отношение ко всему, что он продолжал бы считать святыней. Осуществляет ли священную власть Бог или человек в богочеловеке, считается ли, следовательно, что-нибудь святыней во имя человека (гуманность), – это нисколько не изменяет страха Божьего: ведь и человек почитается «верховным существом» в той же степени, как в специальной религиозной области Бог, как «верховное существо», требует от нас и страха, и почтения, и оба они внушают нам благоговение. Настоящая богобоязненность уже давно поколеблена, в общий обиход невольно вошел более или менее сознательный атеизм, который выражается внешним образом в широком развитии «бесцерковности». Но то, что отнимали у Бога, отдавали человеку, и власть гуманности возрастала по мере того, как умалялось влияние и значение благочестия. Человек как таковой и есть нынешний Бог, и прежняя богобоязненность теперь сменилась страхом человеческим. Но так как человек представляет собой лишь другое верховное существо, то, в сущности, с Верховным Существом произошла лишь некоторая метаморфоза, и страх человеческий есть лишь видоизмененный страх Божий. Наши атеисты – благочестивы. Если в так называемую феодальную эпоху мы все получали в ленное владение от Бога, то в либеральный период устанавливается такая же ленная зависимость от «человека»: прежде Бог был господином, теперь этим господином стал человек. Бог был посредником – теперь посредником стал человек, Бог был духом – теперь духом стал человек.

   Отрицатель святости направляет свои силы против богобоязненности, ибо страх Божий определил бы его отношение ко всему, что он продолжал бы считать святыней. Осуществляет ли священную власть Бог или человек в богочеловеке, считается ли, следовательно, что-нибудь святыней во имя человека (гуманность), – это нисколько не изменяет страха Божьего: ведь и человек почитается «верховным существом» в той же степени, как в специальной религиозной области Бог, как «верховное существо», требует от нас и страха, и почтения, и оба они внушают нам благоговение. Настоящая богобоязненность уже давно поколеблена, в общий обиход невольно вошел более или менее сознательный атеизм, который выражается внешним образом в широком развитии «бесцерковности». Но то, что отнимали у Бога, отдавали человеку, и власть гуманности возрастала по мере того, как умалялось влияние и значение благочестия. Человек как таковой и есть нынешний Бог, и прежняя богобоязненность теперь сменилась страхом человеческим. Но так как человек представляет собой лишь другое верховное существо, то, в сущности, с Верховным Существом произошла лишь некоторая метаморфоза, и страх человеческий есть лишь видоизмененный страх Божий. Наши атеисты – благочестивы. Если в так называемую феодальную эпоху мы все получали в ленное владение от Бога, то в либеральный период устанавливается такая же ленная зависимость от «человека»: прежде Бог был господином, теперь этим господином стал человек. Бог был посредником – теперь посредником стал человек, Бог был духом – теперь духом стал человек.

   — Макс Штирнер · книга
2. «

   Совесть делает всех нас эгоистами…

   Совесть делает всех нас эгоистами…

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   Горе в виде отсутствия бытового благополучия — это иллюзия... Так люди входят в очищающую струю скорбей. Люди просыпаются к внутренней жизни и получают возможность сбрасывать с себя нарастающие корки эгоизма, чтобы вступить на путь Света.

   Горе в виде отсутствия бытового благополучия — это иллюзия... Так люди входят в очищающую струю скорбей. Люди просыпаются к внутренней жизни и получают возможность сбрасывать с себя нарастающие корки эгоизма, чтобы вступить на путь Света.

   — Конкордия Антарова · книга
4. «

   Эгоизм — это основная черта благородной души.

   Эгоизм — это основная черта благородной души.

   — Фридрих Вильгельм Ницше
5. «

   Презирая тонущих, я проносился мимо. Значит, за бортом однажды увижу самых любимых.

   Презирая тонущих, я проносился мимо. Значит, за бортом однажды увижу самых любимых.
6. «

   Гениальность не оправдывает эгоизм.

   Гениальность не оправдывает эгоизм.

   — Дарья Донцова · книга
7. «

   Эгоизм наслаждается не только от того, что есть у него, но и от того, что нет у других.

   Эгоизм наслаждается не только от того, что есть у него, но и от того, что нет у других.

   — Михаэль Лайтман
8. «

   Человек — это «я» и «моё». А потом всё остальное.

   Человек — это «я» и «моё». А потом всё остальное.

   — Михаил Сафарбекович Гуцериев
9. «

   ... Истинная страсть эгоистична.

   ... Истинная страсть эгоистична.

   — Стендаль · книга
10. «

    Но я различаю критику, служащую чему-нибудь, от собственной, или эгоистической. Если я критикую, имея предпосылкой какое-нибудь высшее существо, то моя критика служит ему и ведется ради него; если я одержим, например, верой в «свободное государство», то я критикую все относящееся к нему именно с этой точки зрения, – годится ли это такому государству, или я люблю это государство; если я критикую как верующий, то все распадается для меня на божественное и дьявольское, и вся природа представляется в моей критике в двух ликах, Бога и дьявола, люди же – как верующие и неверующие; если же я критикую, веря в человека как в «истинную сущность», то все распадается на человека и не-человека, и т. д. Критика была до сих пор делом любви: мы всегда производили ее из любви к какой-нибудь сущности. Всякая критика, служащая чему-нибудь, – продукт любви, одержимость, и она поступает поэтому, следуя Новому завету: «Все испытывайте, хорошего держитесь». «Хорошее» – вот пробный камень, критерий. Добро, возвращающееся под тысячью именами и видами, остается всегда предпосылкой, остается догматически твердым пунктом для этой критики, остается навязчивой идеей.

    Но я различаю критику, служащую чему-нибудь, от собственной, или эгоистической. Если я критикую, имея предпосылкой какое-нибудь высшее существо, то моя критика служит ему и ведется ради него; если я одержим, например, верой в «свободное государство», то я критикую все относящееся к нему именно с этой точки зрения, – годится ли это такому государству, или я люблю это государство; если я критикую как верующий, то все распадается для меня на божественное и дьявольское, и вся природа представляется в моей критике в двух ликах, Бога и дьявола, люди же – как верующие и неверующие; если же я критикую, веря в человека как в «истинную сущность», то все распадается на человека и не-человека, и т. д. Критика была до сих пор делом любви: мы всегда производили ее из любви к какой-нибудь сущности. Всякая критика, служащая чему-нибудь, – продукт любви, одержимость, и она поступает поэтому, следуя Новому завету: «Все испытывайте, хорошего держитесь». «Хорошее» – вот пробный камень, критерий. Добро, возвращающееся под тысячью именами и видами, остается всегда предпосылкой, остается догматически твердым пунктом для этой критики, остается навязчивой идеей.

    — Макс Штирнер · книга
11. «

    Если ты думаешь, как все, ты уже ошибаешься. Все думают по-разному. Если ты думаешь за всех, ты опять ошибаешься. У каждого свои заботы. Думай по-своему и за себя, но помни — не думая о других, ты прежде всего не думаешь о себе.

    Если ты думаешь, как все, ты уже ошибаешься. Все думают по-разному. Если ты думаешь за всех, ты опять ошибаешься. У каждого свои заботы. Думай по-своему и за себя, но помни — не думая о других, ты прежде всего не думаешь о себе.

    — Стас Янковский
12. «

    К нашему отчаянию при потере тех, кого мы любим, нередко тайно примешивается любовь к самому себе и малодушие перед новыми обязанностями, налагаемыми на нас их утратой. Отчасти такое чувство законно, но только отчасти, и с ним должно бороться, хотя оно и естественно.

    К нашему отчаянию при потере тех, кого мы любим, нередко тайно примешивается любовь к самому себе и малодушие перед новыми обязанностями, налагаемыми на нас их утратой. Отчасти такое чувство законно, но только отчасти, и с ним должно бороться, хотя оно и естественно.

    — Жорж Санд · книга
13. «

    — Скажите, вы ещё верите во что-нибудь? — О да! Я верю в священный эгоизм! В безжалостность! В ложь! В косность человеческого сердца!

    — Скажите, вы ещё верите во что-нибудь? — О да! Я верю в священный эгоизм! В безжалостность! В ложь! В косность человеческого сердца!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Хранят покой свой себялюбцы жадно; Честь, верность, долг, любовь – им прах и дым. Как будто, если в их дому все ладно, Пожар соседа не опасен им!

    Хранят покой свой себялюбцы жадно; Честь, верность, долг, любовь – им прах и дым. Как будто, если в их дому все ладно, Пожар соседа не опасен им!

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
15. «

    Не ищите себя где-то. Загляните внутрь себя, на все вопросы все ответы вы уже знаете. Научитесь доверять себе. Чтобы полюбить себя нужно только одно — любить себя. Этому явлению нет предшествия. Это безусловность. Примите эту любовь. Поверьте в то, что вы достойны ее. Никаких сомнений. Никаких страхов быть уличенным в эгоизме. Эгоизм и любовь к себе — противоположные и несовместимые состояния.

    Не ищите себя где-то. Загляните внутрь себя, на все вопросы все ответы вы уже знаете. Научитесь доверять себе. Чтобы полюбить себя нужно только одно — любить себя. Этому явлению нет предшествия. Это безусловность. Примите эту любовь. Поверьте в то, что вы достойны ее. Никаких сомнений. Никаких страхов быть уличенным в эгоизме. Эгоизм и любовь к себе — противоположные и несовместимые состояния.
16. «

    Я не пытаюсь побороть свой эгоизм, а использую его как толчок для будущих свершений.

    Я не пытаюсь побороть свой эгоизм, а использую его как толчок для будущих свершений.
17. «

    Говорят, что ради любви люди бросают всё, но в реальности так не бывает. И, честно говоря, если бы я был таким парнем, который мог бы забыть про семью ради своих собственных эгоистичных желаний... тогда, думаю, что я не был бы достоин тебя. Вот почему мы здесь.

    Говорят, что ради любви люди бросают всё, но в реальности так не бывает. И, честно говоря, если бы я был таким парнем, который мог бы забыть про семью ради своих собственных эгоистичных желаний... тогда, думаю, что я не был бы достоин тебя. Вот почему мы здесь.

    — Райчел Мид · книга
18. «

    Когда я впервые пришел в Лакедемон и меня прозвали Самоубийцей, я возненавидел это прозвище. Но со временем я понял всю его мудрость, пусть и не преднамеренную. Что может быть благороднее, чем убить себя? Не буквально. Не клинком в брюхо. А затушить в себе эгоизм, убить ту часть себя, которая думает лишь о самосохранении, о спасении собственной шкуры.

    Когда я впервые пришел в Лакедемон и меня прозвали Самоубийцей, я возненавидел это прозвище. Но со временем я понял всю его мудрость, пусть и не преднамеренную. Что может быть благороднее, чем убить себя? Не буквально. Не клинком в брюхо. А затушить в себе эгоизм, убить ту часть себя, которая думает лишь о самосохранении, о спасении собственной шкуры.

    — Стивен Прессфилд · книга
19. «

    Yeah I'm a selfish bastard But at least I'm not alone

    Yeah I'm a selfish bastard But at least I'm not alone
20. «

    Любовь – высочайший акт эгоизма, лучший подарок, который можно сделать самому себе.

    Любовь – высочайший акт эгоизма, лучший подарок, который можно сделать самому себе.

    — Бернар Вербер · книга