639 цитат: всё о «эгоизм»

639 цитат про «эгоизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Иначе обстоит дело, если твое не делается чем-то существующим для себя, вне тебя, если оно не превращается в личность, не становится самостоятельным в виде «духа». Твое мышление имеет предпосылкой не «мышление» как таковое, а тебя. Значит, все-таки ты являешься для самого себя предпосылкой. Да, но не себе, а моему мышлению. Перед моим мышлением предполагаюсь я. Из этого следует, что моему мышлению предшествует не мысль, или что мое мышление не имеет «предпосылки», ибо предпосылка, которой я служу своему мышлению, не сделка с мышлением, не продукт мысли, она – само фактически существующее мышление, она – собственник мышления и доказывает только, что мышление не что иное, как собственность, то есть что «самостоятельное» мышление, «мыслящий дух» вовсе не существуют. Вывод, который я делаю, следующий: не человек – мера всему, а я – эта мера. Критик, служащий чему-нибудь другому, но не себе, имеет перед глазами другое существо, – которому он хочет служить, поэтому он приносит в жертву своему Богу только ложных идолов. Все, что делается для этого существа, разве не создание любви? Но если критикую я, то не имею перед глазами даже себя, а доставляю себе только удовольствие, забавляюсь по своему желанию: я по своему произволу или пережевываю что-нибудь, или вдыхаю только его аромат.

   Иначе обстоит дело, если твое не делается чем-то существующим для себя, вне тебя, если оно не превращается в личность, не становится самостоятельным в виде «духа». Твое мышление имеет предпосылкой не «мышление» как таковое, а тебя. Значит, все-таки ты являешься для самого себя предпосылкой. Да, но не себе, а моему мышлению. Перед моим мышлением предполагаюсь я. Из этого следует, что моему мышлению предшествует не мысль, или что мое мышление не имеет «предпосылки», ибо предпосылка, которой я служу своему мышлению, не сделка с мышлением, не продукт мысли, она – само фактически существующее мышление, она – собственник мышления и доказывает только, что мышление не что иное, как собственность, то есть что «самостоятельное» мышление, «мыслящий дух» вовсе не существуют. Вывод, который я делаю, следующий: не человек – мера всему, а я – эта мера. Критик, служащий чему-нибудь другому, но не себе, имеет перед глазами другое существо, – которому он хочет служить, поэтому он приносит в жертву своему Богу только ложных идолов. Все, что делается для этого существа, разве не создание любви? Но если критикую я, то не имею перед глазами даже себя, а доставляю себе только удовольствие, забавляюсь по своему желанию: я по своему произволу или пережевываю что-нибудь, или вдыхаю только его аромат.

   — Макс Штирнер · книга
2. «

   Хацумомо так же легко понять, как кошку. Кошка спокойна и счастлива, пока она лежит в гордом одиночестве на солнышке. Но стоит кому-нибудь появиться рядом с её миской... Тебе никто не рассказывал историю о том, как Хацумомо выжила молодую Хацуоки из Джиона?

   Хацумомо так же легко понять, как кошку. Кошка спокойна и счастлива, пока она лежит в гордом одиночестве на солнышке. Но стоит кому-нибудь появиться рядом с её миской... Тебе никто не рассказывал историю о том, как Хацумомо выжила молодую Хацуоки из Джиона?

   — Артур Голден · книга
3. «

   Когда спрашивают: «Как сделать так, чтобы мне было хорошо?» – это не философия, а эгоизм. Когда спрашивают: «Как сделать так, чтобы всем было хорошо?» – это тоже не философия, а альтруизм. Философия начинается тогда, когда человек спрашивает себя: «Как примирить первое со вторым?»

   Когда спрашивают: «Как сделать так, чтобы мне было хорошо?» – это не философия, а эгоизм. Когда спрашивают: «Как сделать так, чтобы всем было хорошо?» – это тоже не философия, а альтруизм. Философия начинается тогда, когда человек спрашивает себя: «Как примирить первое со вторым?»

   — Александр Житинский · книга
4. «

   Подлинный отказ от эгоистических устремлений как следование воле Господа обретает реальный смысл, если понятие Бога при этом отсутствует как таковое.

   Подлинный отказ от эгоистических устремлений как следование воле Господа обретает реальный смысл, если понятие Бога при этом отсутствует как таковое.

   — Эрих Фромм · книга
5. «

   Если бы иерархия не проникла так глубоко в сердце человека, мешая смело преследовать свободные, то есть быть может, неугодные Богу мысли, то надо было бы свободу мыслей считать таким же пустым словом, как, например, свободу «пищеварения». По убеждению людей, принадлежащих к какому-нибудь цеху, мысль мне дана; по мнению же людей свободомыслящих, я ищу мысли. Для первых истина уже найдена и существует, и мне нужно только принять ее, как милость подателя; для вторых же истину следует искать, и она – моя лежащая в будущем цель, к которой я должен стремиться. В обоих случаях истина (истинная мысль) находится вне меня, и я стараюсь ею овладеть благодаря дару (милости) или приобретению (собственным заслугам). Итак: 1) истина – привилегия; 2) нет, путь к ней открыт для всех, и ни Библия, ни Святой отец, ни церковь или кто бы там ни был не обладают ею; но обладания ею можно достигнуть спекулятивным путем. Оба эти типа людей не обладают истиной как собственностью: они имеют ее или в виде лена (ибо «святой отец», например, не единственный: единственный – это такой-то Сикст, Климент и т. д., но как Сикст, Климент и т. д. он не обладает истиной, а обладает ею только как «святой отец», то есть как дух), или в виде идеала. Как лен она существует для весьма немногих (привилегированных), как идеал – для всех (патентованных).

   Если бы иерархия не проникла так глубоко в сердце человека, мешая смело преследовать свободные, то есть быть может, неугодные Богу мысли, то надо было бы свободу мыслей считать таким же пустым словом, как, например, свободу «пищеварения». По убеждению людей, принадлежащих к какому-нибудь цеху, мысль мне дана; по мнению же людей свободомыслящих, я ищу мысли. Для первых истина уже найдена и существует, и мне нужно только принять ее, как милость подателя; для вторых же истину следует искать, и она – моя лежащая в будущем цель, к которой я должен стремиться. В обоих случаях истина (истинная мысль) находится вне меня, и я стараюсь ею овладеть благодаря дару (милости) или приобретению (собственным заслугам). Итак: 1) истина – привилегия; 2) нет, путь к ней открыт для всех, и ни Библия, ни Святой отец, ни церковь или кто бы там ни был не обладают ею; но обладания ею можно достигнуть спекулятивным путем. Оба эти типа людей не обладают истиной как собственностью: они имеют ее или в виде лена (ибо «святой отец», например, не единственный: единственный – это такой-то Сикст, Климент и т. д., но как Сикст, Климент и т. д. он не обладает истиной, а обладает ею только как «святой отец», то есть как дух), или в виде идеала. Как лен она существует для весьма немногих (привилегированных), как идеал – для всех (патентованных).

   — Макс Штирнер · книга
6. «

   Пока же я думаю, что мне нужно только найти мое истинное я и что должно настать такое время, когда не я буду жить в себе, а Христос или какое-нибудь другое духовное, то есть призрачное я, например, истинный человек, сущность человека и т. п., – до тех пор я не могу радоваться себе. Отныне вопрос не в том, как достичь и покорить жизнь, а в том, как ее расточить, как ею насладиться, или не как выработать в себе истинное я, а как изжить себя.

   Пока же я думаю, что мне нужно только найти мое истинное я и что должно настать такое время, когда не я буду жить в себе, а Христос или какое-нибудь другое духовное, то есть призрачное я, например, истинный человек, сущность человека и т. п., – до тех пор я не могу радоваться себе. Отныне вопрос не в том, как достичь и покорить жизнь, а в том, как ее расточить, как ею насладиться, или не как выработать в себе истинное я, а как изжить себя.

   — Макс Штирнер · книга
7. «

   Я люблю тебя, и именно поэтому я не могу быть с тобой эгоистом.

   Я люблю тебя, и именно поэтому я не могу быть с тобой эгоистом.

   — Дэймон Сальваторе · сериал
8. «

   В отношениях мы эгоистичны. Мы боимся. Боимся потерять. Боимся недополучить. Боимся поделить с кем-то ещё нашу любовь. Ту любовь, которую получаем от другого. Которую мы присвоили себе. Как то, что принадлежит нам.

   В отношениях мы эгоистичны. Мы боимся. Боимся потерять. Боимся недополучить. Боимся поделить с кем-то ещё нашу любовь. Ту любовь, которую получаем от другого. Которую мы присвоили себе. Как то, что принадлежит нам.

   — Екатерина Корзун · книга
9. «

   Между двумя любыми людьми гниющей тушей лежит их эгоизм.

   Между двумя любыми людьми гниющей тушей лежит их эгоизм.

   — Дмитрий Емец · книга
10. «

    Я, пожалуй, поднимусь в лифте одна, а то мне будет тесно с вашим раздутым эго!

    Я, пожалуй, поднимусь в лифте одна, а то мне будет тесно с вашим раздутым эго!

    — Веспер Линд · фильм
11. «

    В жестоком ослепленьи эгоизма причина всех трагедий и утрат..

    В жестоком ослепленьи эгоизма причина всех трагедий и утрат..
12. «

    Так уж устроен человек — существо, эгоистичное по своей природе. Что бы ни происходило вокруг, он прежде всего беспокоится о себе.

    Так уж устроен человек — существо, эгоистичное по своей природе. Что бы ни происходило вокруг, он прежде всего беспокоится о себе.

    — Олег Рой · книга
13. «

    Далеко не каждый сможет так легко отпустить любимого человека, забывая о собственном эгоизме. Да. Величина любви порой тоже познается только после смерти…

    Далеко не каждый сможет так легко отпустить любимого человека, забывая о собственном эгоизме. Да. Величина любви порой тоже познается только после смерти…

    — Иванна Вишневская · книга
14. «

    – Ты видел в музее Пушкина – скульптор Роден, «Мыслитель»? – Ну, видел. – Сидит... Задумавшись… Голый… Потому что ему ничего не надо. И думает о всем человечестве. А мне нужно много, потому что я думаю только о себе.

    – Ты видел в музее Пушкина – скульптор Роден, «Мыслитель»? – Ну, видел. – Сидит... Задумавшись… Голый… Потому что ему ничего не надо. И думает о всем человечестве. А мне нужно много, потому что я думаю только о себе.

    — Герман Коробков · фильм
15. «

    — Чёрный Пёс не успокоиться пока не уничтожит всю мафию в Нью-Йорке. Никто не в силах его остановить, никто. — Почему? Как ты можешь тут утверждать, что всё бесполезно? Я никогда не сдаюсь! Каким бы тяжёлым и безнадёжным было положение. Никогда не сдаюсь! — Ну зачем? Весь этот мусор жившие только одними преступлениями. Всё равно рано или поздно будет уничтожен. Кражи, убийства, наркотики, теперь они будут наказаны по заслугам! — Ты неправа, нельзя желать смерти тому, кто много нагрешил. Бесчеловечно. — Всё это слова, люди не совсем такие, как тот Бог в которого вы верите. Они не умеют любить своих врагов, они не ценят не свои и не чужие жизни. И ради вот таких, как ты готова рисковать собой? Ну ты и святоша, конечно чего же ещё можно ожидать от монахини. Научись в первую очередь думать о себе, а не о других. Все люди должны жить только для себя. — Возможно, возможно все только что ты сказала правда, я не могу опровергнуть твоё любое слово, и это меня немного раздражает. Называй меня хоть святошей, хоть кем угодно. Но я всё равно не могу молча смотреть на то, как убивают людей. Послушай не призовёшь сейчас кого-нибудь быстрого?

    — Чёрный Пёс не успокоиться пока не уничтожит всю мафию в Нью-Йорке. Никто не в силах его остановить, никто. — Почему? Как ты можешь тут утверждать, что всё бесполезно? Я никогда не сдаюсь! Каким бы тяжёлым и безнадёжным было положение. Никогда не сдаюсь! — Ну зачем? Весь этот мусор жившие только одними преступлениями. Всё равно рано или поздно будет уничтожен. Кражи, убийства, наркотики, теперь они будут наказаны по заслугам! — Ты неправа, нельзя желать смерти тому, кто много нагрешил. Бесчеловечно. — Всё это слова, люди не совсем такие, как тот Бог в которого вы верите. Они не умеют любить своих врагов, они не ценят не свои и не чужие жизни. И ради вот таких, как ты готова рисковать собой? Ну ты и святоша, конечно чего же ещё можно ожидать от монахини. Научись в первую очередь думать о себе, а не о других. Все люди должны жить только для себя. — Возможно, возможно все только что ты сказала правда, я не могу опровергнуть твоё любое слово, и это меня немного раздражает. Называй меня хоть святошей, хоть кем угодно. Но я всё равно не могу молча смотреть на то, как убивают людей. Послушай не призовёшь сейчас кого-нибудь быстрого?

    — Сателла Хавенхайт · аниме
16. «

    — Она просто решила, что любовь отбирает у людей гордость и самолюбие.

    — Она просто решила, что любовь отбирает у людей гордость и самолюбие.

    — Анатолий Алексин · книга
17. «

    Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия: я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их радости и страданья — и никогда не мог насытиться.

    Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия: я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их радости и страданья — и никогда не мог насытиться.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
18. «

    Напрасно мы погрязли в эгоизме, Надеясь на кладбищенский итог: Такие стали дыры в атеизме, Что ясно через них заметен Бог.

    Напрасно мы погрязли в эгоизме, Надеясь на кладбищенский итог: Такие стали дыры в атеизме, Что ясно через них заметен Бог.

    — Игорь Губерман
19. «

    Я считаю, что неотъемлемый признак здорового ума – жизнь без амбиций. Амбициозность, честолюбие – болезнь, она разрушает, а болезни – обычные спутники смерти. Честолюбие – это разрушение, ожесточение, ненависть, проистекающие из больного сознания; это ревность, это постоянная борьба человека с человеком, это война.

    Я считаю, что неотъемлемый признак здорового ума – жизнь без амбиций. Амбициозность, честолюбие – болезнь, она разрушает, а болезни – обычные спутники смерти. Честолюбие – это разрушение, ожесточение, ненависть, проистекающие из больного сознания; это ревность, это постоянная борьба человека с человеком, это война.

    — Ошо (Бхагван Шри Раджниш) · книга
20. «

    Знаете, что меня раздражает в современной музыке? В ней все начинается с большой буквы «Я».

    Знаете, что меня раздражает в современной музыке? В ней все начинается с большой буквы «Я».

    — Джордж Харрисон