206 цитат «евреи» — что говорили умные люди

206 цитат про «евреи»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Вредоносны собственно талмудисты: они-то отождествили с талмудическим мировоззрением свое религиозно-национальное самосознание; на Талмуде зиждется еврейская отчужденность от презираемого ими внутренно христианского населения...

   Вредоносны собственно талмудисты: они-то отождествили с талмудическим мировоззрением свое религиозно-национальное самосознание; на Талмуде зиждется еврейская отчужденность от презираемого ими внутренно христианского населения...

   — Иван Сергеевич Аксаков · книга
2. «

   — Что такое еврей? — Ты никогда не видел евреев? Вот, у меня есть рисунки. Это евреи. — Вот это да! Они все с рогами? — Нет, это русские евреи. А немецкие евреи в полосочку.

   — Что такое еврей? — Ты никогда не видел евреев? Вот, у меня есть рисунки. Это евреи. — Вот это да! Они все с рогами? — Нет, это русские евреи. А немецкие евреи в полосочку.

   — Борис Грушенко · фильм
3. «

   Едут в трамвае два старых еврея и проезжают мимо дома, где до революции был бордель. Один глубоко вздыхает. Второй поворачивается к нему и говорит: – Вы мне будете рассказывать!

   Едут в трамвае два старых еврея и проезжают мимо дома, где до революции был бордель. Один глубоко вздыхает. Второй поворачивается к нему и говорит: – Вы мне будете рассказывать!
4. «

   Про нас, евреев, есть стереотип, что мы жадные. И мне часто пишут евреи в интернете, которые говорят: «Зачем ты шутишь, что мы, евреи, жадные? Ты этим только укореняешь этот стереотип!» Я таким евреям отвечаю: «Если не хотите, чтобы я шутил, что евреи жадные, скиньтесь, заплатите мне и я перестану!» Они пишут: «Действительно, что мы начинаем. Хочешь шутить — шути!»

   Про нас, евреев, есть стереотип, что мы жадные. И мне часто пишут евреи в интернете, которые говорят: «Зачем ты шутишь, что мы, евреи, жадные? Ты этим только укореняешь этот стереотип!» Я таким евреям отвечаю: «Если не хотите, чтобы я шутил, что евреи жадные, скиньтесь, заплатите мне и я перестану!» Они пишут: «Действительно, что мы начинаем. Хочешь шутить — шути!»

   — Дмитрий Романов
5. «

   Ты ничего не знаешь, белоручка! Посмотри на мои руки — я была прачкой. Я стирала грязное солдатское белье. Я мыла полы в общественных уборных. Я по месяцам не ела ничего кроме хлеба — а разве всегда был хлеб? Лазарь, сын мой, мальчик мой, я работала, работала, работала — для тебя! Я хотела, чтобы ты учился, чтобы ты стал инженером, чтобы ты был умный, чистый, богатый. Я хотела, чтобы ты был счастлив, Лазарь! Ну ничего, ничего. Когда ты очень захочешь кушать, ты вернешься домой.

   Ты ничего не знаешь, белоручка! Посмотри на мои руки — я была прачкой. Я стирала грязное солдатское белье. Я мыла полы в общественных уборных. Я по месяцам не ела ничего кроме хлеба — а разве всегда был хлеб? Лазарь, сын мой, мальчик мой, я работала, работала, работала — для тебя! Я хотела, чтобы ты учился, чтобы ты стал инженером, чтобы ты был умный, чистый, богатый. Я хотела, чтобы ты был счастлив, Лазарь! Ну ничего, ничего. Когда ты очень захочешь кушать, ты вернешься домой.

   — Мечта (1941) · фильм
6. «

   Я верю, что мы избранный народ. И лучше бы Всевышний избрал кого-нибудь другого.

   Я верю, что мы избранный народ. И лучше бы Всевышний избрал кого-нибудь другого.

   — Якоб Хаим · фильм
7. «

   — Нигде человеческая жизнь не дешева так, как в Германии. Эсэсовцы высчитали, что один еврей, даже работоспособный и молодой, стоит всего тысячу шестьсот двадцать марок. За шесть марок в день его выдают напрокат немецким промышленникам, использующим рабский труд. Питание в лагере обходится в шестьдесят пфеннигов в день. Еще десять пфеннигов кладут на амортизацию носильных вещей. Средняя продолжительность жизни — девять месяцев. Итого, считая прибыль, тысяча четыреста марок. Добавим к этому рациональное использование трупа: золотые коронки, одежду, ценности, деньги, привезенные с собой, и, наконец, волосы. За вычетом стоимости сожжения в сумме двух марок, чистая прибыль составляет около тысячи шестисот двадцати марок. Из этого следует вычесть еще женщин и детей, не имеющих реальной ценности. Их умерщвление в газовых камерах и сожжение обходится на круг в шесть марок. Сюда же надо приплюсовать стариков, больных и так далее. Таким образом в среднем, если округлить сумму, доход все равно составляет не менее тысячи двухсот марок. Лоу побледнел как полотно. — Это правда? — Так было подсчитано. Официальными немецкими ведомствами. Но до известной степени эта цифра может колебаться.

   — Нигде человеческая жизнь не дешева так, как в Германии. Эсэсовцы высчитали, что один еврей, даже работоспособный и молодой, стоит всего тысячу шестьсот двадцать марок. За шесть марок в день его выдают напрокат немецким промышленникам, использующим рабский труд. Питание в лагере обходится в шестьдесят пфеннигов в день. Еще десять пфеннигов кладут на амортизацию носильных вещей. Средняя продолжительность жизни — девять месяцев. Итого, считая прибыль, тысяча четыреста марок. Добавим к этому рациональное использование трупа: золотые коронки, одежду, ценности, деньги, привезенные с собой, и, наконец, волосы. За вычетом стоимости сожжения в сумме двух марок, чистая прибыль составляет около тысячи шестисот двадцати марок. Из этого следует вычесть еще женщин и детей, не имеющих реальной ценности. Их умерщвление в газовых камерах и сожжение обходится на круг в шесть марок. Сюда же надо приплюсовать стариков, больных и так далее. Таким образом в среднем, если округлить сумму, доход все равно составляет не менее тысячи двухсот марок. Лоу побледнел как полотно. — Это правда? — Так было подсчитано. Официальными немецкими ведомствами. Но до известной степени эта цифра может колебаться.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Да, я еврей, и когда предки моего достоуважаемого оппонента были дикарями на никому не известном острове, мои предки были священниками в храме Соломона.

   Да, я еврей, и когда предки моего достоуважаемого оппонента были дикарями на никому не известном острове, мои предки были священниками в храме Соломона.

   — Бенджамин Дизраэли
9. «

   (Еврей), даже грешник, остается евреем.

   (Еврей), даже грешник, остается евреем.

   — Иосиф Телушкин · книга
10. «

    И подали ему особо, и им особо, и Египтянам, обедавшим с ним, особо, ибо Египтяне не могут есть с Евреями, потому что это мерзость для Египтян.

    И подали ему особо, и им особо, и Египтянам, обедавшим с ним, особо, ибо Египтяне не могут есть с Евреями, потому что это мерзость для Египтян.

    — Библия. Ветхий Завет · книга
11. «

    — Это мое еврейское логово, Момо. — А, вон оно что. — Ты понимаешь? — Нет, но это неважно, я привык. — Там я прячусь, когда мне страшно. — Страшно чего, мадам Роза? — Для страха вовсе не обязательно иметь причину.

    — Это мое еврейское логово, Момо. — А, вон оно что. — Ты понимаешь? — Нет, но это неважно, я привык. — Там я прячусь, когда мне страшно. — Страшно чего, мадам Роза? — Для страха вовсе не обязательно иметь причину.

    — Эмиль Ажар · книга
12. «

    Как человеку определенной национальности, которая на протяжении столетий подвергалась несправедливым гонениям за то, что ее сыны якобы распяли Христа, вам — да, черт подери, вам! — следовало бы понимать, как непростительно осуждать за что бы то ни было любой народ!

    Как человеку определенной национальности, которая на протяжении столетий подвергалась несправедливым гонениям за то, что ее сыны якобы распяли Христа, вам — да, черт подери, вам! — следовало бы понимать, как непростительно осуждать за что бы то ни было любой народ!

    — Уильям Стайрон · книга
13. «

    — Как-то прихожу к Сталину, у него в кабинете верхом на стуле сидит Каганович — лысина багровая. Сталин ходит вокруг него: — Ты что мне принес? Что это за список? Почему одни евреи? Оказывается, Каганович принес на утверждение список руководства своего наркомата. — Когда я был молодым, неопытным наркомом,— сказал Сталин,— я принес Ленину просьбу одного наркома, еврея по национальности, назначить к нему зама, тоже еврея. «Товарищ Сталин! — сказал мне Владимир Ильич.— Запомните раз и навсегда и зарубите себе на носу на всю свою жизнь: если начальник еврей, то зам непременно должен быть русским, батенька, и наоборот! Иначе они за собой целый хвост потянут!» Резким движением трубки Сталин отодвинул лежащий на столе список: — Против Ленина не пойдем!

    — Как-то прихожу к Сталину, у него в кабинете верхом на стуле сидит Каганович — лысина багровая. Сталин ходит вокруг него: — Ты что мне принес? Что это за список? Почему одни евреи? Оказывается, Каганович принес на утверждение список руководства своего наркомата. — Когда я был молодым, неопытным наркомом,— сказал Сталин,— я принес Ленину просьбу одного наркома, еврея по национальности, назначить к нему зама, тоже еврея. «Товарищ Сталин! — сказал мне Владимир Ильич.— Запомните раз и навсегда и зарубите себе на носу на всю свою жизнь: если начальник еврей, то зам непременно должен быть русским, батенька, и наоборот! Иначе они за собой целый хвост потянут!» Резким движением трубки Сталин отодвинул лежащий на столе список: — Против Ленина не пойдем!

    — Владимир Мединский · книга
14. «

    — Ах, Джозеф, как это произошло с нами? — Мы не виноваты. Но мне кажется все идет к лучшему. Это откроет нам глаза!

    — Ах, Джозеф, как это произошло с нами? — Мы не виноваты. Но мне кажется все идет к лучшему. Это откроет нам глаза!
15. «

    Евреи — это самый замечательный народ мировой истории, потому что они, поставленные перед вопросом: быть или не быть, со внушающей ужас сознательностью предпочли быть какою бы то ни было ценою: и этою ценою было радикальное извращение всей природы, всякой естественности, всякой реальности, всего внутреннего мира, равно как и внешнего. Они оградили себя от всех условий, в которых до сих пор народ мог и должен был жить, они создали из себя понятие противоположности естественным условиям, непоправимым образом обратили они по порядку религию, культ, мораль, историю, психологию в противоречие к естественным ценностям этих понятий. Подобное явление встречаем мы еще раз (и в несравненно преувеличенных пропорциях, хотя это только копия): христианская церковь по сравнению с «народом святых» не может претендовать на оригинальность. евреи вместе с тем самый роковой народ всемирной истории: своими дальнейшими влияниями они настолько извратили человечество, что еще теперь христианин может чувствовать себя анти-иудеем, не понимая того, что он есть последний логический вывод иудаизма.

    Евреи — это самый замечательный народ мировой истории, потому что они, поставленные перед вопросом: быть или не быть, со внушающей ужас сознательностью предпочли быть какою бы то ни было ценою: и этою ценою было радикальное извращение всей природы, всякой естественности, всякой реальности, всего внутреннего мира, равно как и внешнего. Они оградили себя от всех условий, в которых до сих пор народ мог и должен был жить, они создали из себя понятие противоположности естественным условиям, непоправимым образом обратили они по порядку религию, культ, мораль, историю, психологию в противоречие к естественным ценностям этих понятий. Подобное явление встречаем мы еще раз (и в несравненно преувеличенных пропорциях, хотя это только копия): христианская церковь по сравнению с «народом святых» не может претендовать на оригинальность. евреи вместе с тем самый роковой народ всемирной истории: своими дальнейшими влияниями они настолько извратили человечество, что еще теперь христианин может чувствовать себя анти-иудеем, не понимая того, что он есть последний логический вывод иудаизма.

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
16. «

    Что касается нравственной чистоты, да и чистоты вообще, то в применении к евреям об этом можно говорить лишь с большим трудом. Что люди эти не особенно любят мыться, это можно было видеть уже по их внешности и ощущать, к сожалению, часто даже с закрытыми глазами. Меня, по крайней мере, часто начинало тошнить от одного запаха этих господ в длинных кафтанах. Прибавьте к этому неопрятность костюма и малогероическую внешность.

    Что касается нравственной чистоты, да и чистоты вообще, то в применении к евреям об этом можно говорить лишь с большим трудом. Что люди эти не особенно любят мыться, это можно было видеть уже по их внешности и ощущать, к сожалению, часто даже с закрытыми глазами. Меня, по крайней мере, часто начинало тошнить от одного запаха этих господ в длинных кафтанах. Прибавьте к этому неопрятность костюма и малогероическую внешность.

    — Адольф Гитлер · книга
17. «

    Основополагающая мысль иудаизма состоит в том, что Бог предпочел евреев остальным народам. С помощью одной этой идеи Моисей воздвиг бронзовую стену между своей нацией и всеми другими. Он сделал больше: он обрек свое несчастное племя на подлинное отлучение от вселенной и — что особенно примечательно — ценой вселенской ненависти подарил ему бессмертие.

    Основополагающая мысль иудаизма состоит в том, что Бог предпочел евреев остальным народам. С помощью одной этой идеи Моисей воздвиг бронзовую стену между своей нацией и всеми другими. Он сделал больше: он обрек свое несчастное племя на подлинное отлучение от вселенной и — что особенно примечательно — ценой вселенской ненависти подарил ему бессмертие.

    — Антуан де Ривароль
18. «

    «Вы заявляли, что вы — цивилизованный народ, а у меня, артиста, отобрали все, что у меня было, — мою скрипку».

    «Вы заявляли, что вы — цивилизованный народ, а у меня, артиста, отобрали все, что у меня было, — мою скрипку».

    — Владислав Шпильман · книга
19. «

    Вспоминая сейчас о нем, после всех страшных лет, отделяющих меня от тех дней, когда он был еще жив и нес свои добрые вести людям, я восхищаюсь его стойкостью. Не было ни одного зловещего сообщения по радио, которое он не смог бы истолкавать в лучшую сторону.

    Вспоминая сейчас о нем, после всех страшных лет, отделяющих меня от тех дней, когда он был еще жив и нес свои добрые вести людям, я восхищаюсь его стойкостью. Не было ни одного зловещего сообщения по радио, которое он не смог бы истолкавать в лучшую сторону.

    — Владислав Шпильман · книга
20. «

    Еврейская община никогда не должна отказываться от своих грешников.

    Еврейская община никогда не должна отказываться от своих грешников.

    — Иосиф Телушкин · книга