122 лучших мыслей на тему «фашизм»

122 цитаты про «фашизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мне предстояло научиться жить с сознанием гибели матери, отца, Галины, Регины и Генрика.

   Мне предстояло научиться жить с сознанием гибели матери, отца, Галины, Регины и Генрика.

   — Владислав Шпильман · книга
2. «

   Я родилась гречанкой и умру гречанкой. Они родились фашистами и умрут фашистами.

   Я родилась гречанкой и умру гречанкой. Они родились фашистами и умрут фашистами.

   — Мелина Меркури
3. «

   Мировой фашизм – это гидра, чудовище с несколькими головами. Отрубив голову германскому фашизму, мир избавился лишь от Гитлера... На шестой части земли, в СССР выстоял и торжествовал победу над соперником ещё более жестокий, более человеконенавистнический фашизм – фашизм сталинский, коммунистический!

   Мировой фашизм – это гидра, чудовище с несколькими головами. Отрубив голову германскому фашизму, мир избавился лишь от Гитлера... На шестой части земли, в СССР выстоял и торжествовал победу над соперником ещё более жестокий, более человеконенавистнический фашизм – фашизм сталинский, коммунистический!

   — Георгий Жжёнов
4. «

   Фашизм и человек не могут сосуществовать. Когда побеждает фашизм, перестает существовать человек, остаются лишь внутренне преображенные, человекообразные существа. Но когда побеждает человек, наделенный свободой, разумом и добротой, – фашизм погибает и смирившиеся вновь становятся людьми.

   Фашизм и человек не могут сосуществовать. Когда побеждает фашизм, перестает существовать человек, остаются лишь внутренне преображенные, человекообразные существа. Но когда побеждает человек, наделенный свободой, разумом и добротой, – фашизм погибает и смирившиеся вновь становятся людьми.

   — Василий Гроссман · книга
5. «

   В каждой стране есть свои идиоты, но чтобы у идиотов была своя страна, такое впервые в истории человечества. В Украине начал действовать мовный патруль из неонацистов, которые заходят в магазины и требуют обслуживать их не на суржике, а только на мове. Придяв в ресторан гражданина Израиля в Одессе они «У Малковича» устроили балаган. Особая деталь, этот патруль ходит в форме Вермахта, и это доказывает что фашизм в Украине процветает.

   В каждой стране есть свои идиоты, но чтобы у идиотов была своя страна, такое впервые в истории человечества. В Украине начал действовать мовный патруль из неонацистов, которые заходят в магазины и требуют обслуживать их не на суржике, а только на мове. Придяв в ресторан гражданина Израиля в Одессе они «У Малковича» устроили балаган. Особая деталь, этот патруль ходит в форме Вермахта, и это доказывает что фашизм в Украине процветает.

   — Владимир Рудольфович Соловьев
6. «

   Фашизм — это человеконенавистничество. Фашизм — это презрение к другим народам. Фашизм — это культ грубой силы. Фашизм — это уничтожение человеческой личности. Фашизм — это идеология, при помощи которой один человек хочет поставить ногу на шею другому и сделать этого другого человека рабом.

   Фашизм — это человеконенавистничество. Фашизм — это презрение к другим народам. Фашизм — это культ грубой силы. Фашизм — это уничтожение человеческой личности. Фашизм — это идеология, при помощи которой один человек хочет поставить ногу на шею другому и сделать этого другого человека рабом.

   — Константин Симонов
7. «

   Йорг Метке. Говорил с ним, известным в Германии журналистом, о свободе печати. В какой-то момент, желая подчеркнуть преимущество Германии в этом вопросе, я сказал: — Но у вас всё же демократическое государство! На что Метке ответил: — Да… у нас демократия. При хорошей погоде. А что будет, если погода испортится, судить не берусь. И усмехнулся. Сколько лет прошло, но я не могу забыть ни выражения его глаз, ни чуть ироничной улыбки, ни самого определения: Демократия при хорошей погоде.

   Йорг Метке. Говорил с ним, известным в Германии журналистом, о свободе печати. В какой-то момент, желая подчеркнуть преимущество Германии в этом вопросе, я сказал: — Но у вас всё же демократическое государство! На что Метке ответил: — Да… у нас демократия. При хорошей погоде. А что будет, если погода испортится, судить не берусь. И усмехнулся. Сколько лет прошло, но я не могу забыть ни выражения его глаз, ни чуть ироничной улыбки, ни самого определения: Демократия при хорошей погоде.

   — Владимир Познер · книга
8. «

   Через короткий промежуток времени фашизм вновь засияет на горизонте. Во-первых, из-за преследований, которым он подвергнется со стороны «либералов», показывая таким образом, что свобода – это то, что мы оставляем для себя и в чём отказываем другим; и во-вторых, из-за ностальгии по «старым добрым временам», которая мало-помалу начнёт подтачивать итальянское сердце.

   Через короткий промежуток времени фашизм вновь засияет на горизонте. Во-первых, из-за преследований, которым он подвергнется со стороны «либералов», показывая таким образом, что свобода – это то, что мы оставляем для себя и в чём отказываем другим; и во-вторых, из-за ностальгии по «старым добрым временам», которая мало-помалу начнёт подтачивать итальянское сердце.

   — Бенито Муссолини
9. «

   Фашизм — капитализм плюс убийство.

   Фашизм — капитализм плюс убийство.

   — Эптон Синклер
10. «

    ...он на каждом шагу убеждался, какую делают разницу между просто немцами и нацистами. Последний нацист был для них дороже самого порядочного немца. Кто стал нацистом, тому всё дозволено: не так-то легко до него доберёшься. У них это называется стоять друг за друга.

    ...он на каждом шагу убеждался, какую делают разницу между просто немцами и нацистами. Последний нацист был для них дороже самого порядочного немца. Кто стал нацистом, тому всё дозволено: не так-то легко до него доберёшься. У них это называется стоять друг за друга.

    — Ганс Фаллада · книга
11. «

    — Марко, возвращайся в ВВС. Сейчас мы ещё сможем тебя защитить. — Лучше я буду свиньей, чем фашистом.

    — Марко, возвращайся в ВВС. Сейчас мы ещё сможем тебя защитить. — Лучше я буду свиньей, чем фашистом.

    — Феррарин · аниме
12. «

    Новый хозяин Германии не остановится ни перед чем и обстановка в Германии лишает ее всякого сходства с цивилизованным государством. Перед миром предстала диктатура, основанная на терроре, пропитанная кровью. В стране царил жестокий, разнузданный антисемитизм и уже действовала вовсю система концентрационных лагерей для всех нежелательных или политически инакомыслящих слоев населения.

    Новый хозяин Германии не остановится ни перед чем и обстановка в Германии лишает ее всякого сходства с цивилизованным государством. Перед миром предстала диктатура, основанная на терроре, пропитанная кровью. В стране царил жестокий, разнузданный антисемитизм и уже действовала вовсю система концентрационных лагерей для всех нежелательных или политически инакомыслящих слоев населения.

    — Уинстон Черчилль · книга
13. «

    Идет война с фашистской Германией, поэтому мы плывем без огней, чтобы остаться незамеченными. Все понимают, в любой момент нас могут обнаружить подложки или самолеты противника, и тогда мы погибнем. Но паники нет. Моя команда — люди опытные, все мы не раз смотрели смерти в глаза. Хотим мы только одного — выстоять, сдюжить и раздавить фашистскую гадину, так, чтобы и мокрого места от нее не осталось...

    Идет война с фашистской Германией, поэтому мы плывем без огней, чтобы остаться незамеченными. Все понимают, в любой момент нас могут обнаружить подложки или самолеты противника, и тогда мы погибнем. Но паники нет. Моя команда — люди опытные, все мы не раз смотрели смерти в глаза. Хотим мы только одного — выстоять, сдюжить и раздавить фашистскую гадину, так, чтобы и мокрого места от нее не осталось...

    — Капитан Иван Полозков · сериал
14. «

    По свидетельству коменданта Треблинки Франца Штангла, «это был дантов ад. Запах стоял невыносимый. Повсюду сотни, нет, тысячи разлагающихся, гниющих трупов. Вокруг лагеря были палатки и горели костры, и группы украинских охранников и девиц-проституток, как я выяснил позднее, собравшихся здесь со всей округи, слонялись пьяными, пели и танцевали под музыку».

    По свидетельству коменданта Треблинки Франца Штангла, «это был дантов ад. Запах стоял невыносимый. Повсюду сотни, нет, тысячи разлагающихся, гниющих трупов. Вокруг лагеря были палатки и горели костры, и группы украинских охранников и девиц-проституток, как я выяснил позднее, собравшихся здесь со всей округи, слонялись пьяными, пели и танцевали под музыку».

    — Дэвид Моррелл · книга
15. «

    Фашизм — это ложь, изрекаемая идиотами. Они сами выбрали это их мировоззрение — не думать, они не думают. Зато они завидуют Эйнштейну, Маяковскому, Гумилёву, Ландау, Зенкевичу. Заметили, как зависть осмеивает чужие труды? Она никогда не плачет, она только смеётся. Она только ворует, она ничего не умеет делать сама. Увы, как сказал один великий человек, идиотизм не лечится. Особенно, если он коричневый.

    Фашизм — это ложь, изрекаемая идиотами. Они сами выбрали это их мировоззрение — не думать, они не думают. Зато они завидуют Эйнштейну, Маяковскому, Гумилёву, Ландау, Зенкевичу. Заметили, как зависть осмеивает чужие труды? Она никогда не плачет, она только смеётся. Она только ворует, она ничего не умеет делать сама. Увы, как сказал один великий человек, идиотизм не лечится. Особенно, если он коричневый.

    — Михаил Литвенник · книга
16. «

    Моя черноглазая Мила! Посылаю тебе василек... Представь себе: идет бой, кругом рвутся вражеские снаряды, кругом воронки и здесь же растет цветок... И вдруг очередной взрыв...василек сорван. Я его поднял и положил в карман гимнастерки. Цветок рос, тянулся к солнцу, но его сорвало взрывной волной, и, если бы я его не подобрал, его бы затоптали. Вот так фашисты поступают с детьми оккупированных населенных пунктов, где они убивают и топчут ребят... Мила! Папа Дима будет биться с фашистами до последней капли крови, до последнего вздоха, чтобы фашисты не поступили с тобой так, как с этим цветком. Что тебе непонятно, мама объяснит.

    Моя черноглазая Мила! Посылаю тебе василек... Представь себе: идет бой, кругом рвутся вражеские снаряды, кругом воронки и здесь же растет цветок... И вдруг очередной взрыв...василек сорван. Я его поднял и положил в карман гимнастерки. Цветок рос, тянулся к солнцу, но его сорвало взрывной волной, и, если бы я его не подобрал, его бы затоптали. Вот так фашисты поступают с детьми оккупированных населенных пунктов, где они убивают и топчут ребят... Мила! Папа Дима будет биться с фашистами до последней капли крови, до последнего вздоха, чтобы фашисты не поступили с тобой так, как с этим цветком. Что тебе непонятно, мама объяснит.

    — В. А. Кондратьев · книга
17. «

    Русский — станет именем, которое дети с колыбели привыкнут благословлять, как избавителя от удушающего, смертельного кошмара фашизма.

    Русский — станет именем, которое дети с колыбели привыкнут благословлять, как избавителя от удушающего, смертельного кошмара фашизма.

    — Алексей Толстой
18. «

    Мы, люди науки, которые нашли свою веру в фашизме, со всей искренностью чувства можем сказать: вот она, новая итальянская культура, созданная фашизмом. Я говорю о новой культуре, поскольку культура — это не содержание, но форма: она не свод четких или неясных правил, но духовная возможность, не материя, но стиль.

    Мы, люди науки, которые нашли свою веру в фашизме, со всей искренностью чувства можем сказать: вот она, новая итальянская культура, созданная фашизмом. Я говорю о новой культуре, поскольку культура — это не содержание, но форма: она не свод четких или неясных правил, но духовная возможность, не материя, но стиль.

    — Джованни Джентиле
19. «

    Фашизм — это когда говорят, как надо жить, кого любить, кто должен жить, а кто умереть. Ты сражался за то, чтобы мы все могли делать, что мы хотим, и говорить, что хотим, а ты стал, как они.

    Фашизм — это когда говорят, как надо жить, кого любить, кто должен жить, а кто умереть. Ты сражался за то, чтобы мы все могли делать, что мы хотим, и говорить, что хотим, а ты стал, как они.

    — Томми Коннолли · сериал
20. «

    — Приказ сам по себе почти всегда бескровен. С этого все начинается. Тот, кто сидит за письменным столом, не должен хвататься за топор. А людей, выполняющих приказы, всегда можно найти, особенно в нацистской Германии. — Даже кровавые приказы? — Кровавые тем более. Ведь приказ освобождает от ответственности. Можно, стало быть, дать волю инстинктам.

    — Приказ сам по себе почти всегда бескровен. С этого все начинается. Тот, кто сидит за письменным столом, не должен хвататься за топор. А людей, выполняющих приказы, всегда можно найти, особенно в нацистской Германии. — Даже кровавые приказы? — Кровавые тем более. Ведь приказ освобождает от ответственности. Можно, стало быть, дать волю инстинктам.

    — Эрих Мария Ремарк · книга