123 лучших цитаты на тему «философия»

123 цитаты про «философия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Поверхностны только те, которые считают себя глубокомысленными. — А вот я определённо поверхностна. Я не особенно разбираюсь в больших вопросах жизни. Мне нравится только прекрасное. Вот ты принёс сирень — и я уже счастлива. — Это не поверхностность — это высшая философия.

   — Поверхностны только те, которые считают себя глубокомысленными. — А вот я определённо поверхностна. Я не особенно разбираюсь в больших вопросах жизни. Мне нравится только прекрасное. Вот ты принёс сирень — и я уже счастлива. — Это не поверхностность — это высшая философия.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Давно сказано: «Вера без дел мертва». Будда указал три пути: долгий – путь знания, короче – путь веры, самый краткий – путь действия.

   Давно сказано: «Вера без дел мертва». Будда указал три пути: долгий – путь знания, короче – путь веры, самый краткий – путь действия.

   — Николай Константинович Рерих · книга
3. «

   Думаешь, я монстр? Такой же человек, как ты. Просто осмелился.

   Думаешь, я монстр? Такой же человек, как ты. Просто осмелился.
4. «

   Те, кто думает о постели лишь в свете сна или занятий сексом, просто не понимают, что постель – лучшее место для философских дискуссий, споров и, если нужно, для откровений.

   Те, кто думает о постели лишь в свете сна или занятий сексом, просто не понимают, что постель – лучшее место для философских дискуссий, споров и, если нужно, для откровений.

   — Робертсон Дэвис · книга
5. «

   Ненависть, если говорить о ней с философской точки зрения, есть вечное отрицание, а с точки зрения чувств — это один из видов атрофии, поскольку Ненависть умерщвляет всё, кроме самой себя.

   Ненависть, если говорить о ней с философской точки зрения, есть вечное отрицание, а с точки зрения чувств — это один из видов атрофии, поскольку Ненависть умерщвляет всё, кроме самой себя.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   Изучать философию следует, в лучшем случае, после пятидесяти. Выстраивать модель общества — и подавно. Сначала следует научиться готовить суп, жарить — пусть не ловить — рыбу, делать приличный кофе. В противном случае, нравственные законы пахнут отцовским ремнем или же переводом с немецкого.

   Изучать философию следует, в лучшем случае, после пятидесяти. Выстраивать модель общества — и подавно. Сначала следует научиться готовить суп, жарить — пусть не ловить — рыбу, делать приличный кофе. В противном случае, нравственные законы пахнут отцовским ремнем или же переводом с немецкого.

   — Иосиф Александрович Бродский
7. «

   Чай — это квинтэссенция природной философии. Он дарит теплоту телу, спокойствие — мыслям, радость — сердцу..

   Чай — это квинтэссенция природной философии. Он дарит теплоту телу, спокойствие — мыслям, радость — сердцу..
8. «

   Трагедия переживания себя, как отдельного от всех других, — это то заблуждение, которое становится нашей тюрьмой.

   Трагедия переживания себя, как отдельного от всех других, — это то заблуждение, которое становится нашей тюрьмой.

   — Альберт Эйнштейн
9. «

   Проходим мимо лиц, штрихов созвездий... Раздав минуты, как буклеты у метро, Мы незаметно как-то повсеместно Живем по принципу простому домино.

   Проходим мимо лиц, штрихов созвездий... Раздав минуты, как буклеты у метро, Мы незаметно как-то повсеместно Живем по принципу простому домино.

   — Марина Матисс
10. «

    Когда слушающий не понимает говорящего, а говорящий не знает, что он имеет в виду, — это философия.

    Когда слушающий не понимает говорящего, а говорящий не знает, что он имеет в виду, — это философия.

    — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ)
11. «

    Когда меня спросят: «кто ты?», я промолчу, не найдя ответа. Можно вместить все аспекты бытия в короткое слово «я», прочертив на лице многозначительную улыбку, можно пуститься в долгие рассуждения, неуверенно нащупывая отточенными плавниками слов материю псевдофилософии, можно вскрыть собственную душу, перефразировав ее в условный ответ, который в любом случае окажется не по размеру вопросу, как любимый в детстве свитер с годами становится мал. Потому что в глазах задающего вопрос ты всегда будешь иным, чем тот, кем ты знаешь себя изнутри. Потому что каждый из нас видит в первую очередь себя, многократно отраженного в чужих лицах. Мы, как симфонию по нотам, разбиваем этот мир на собственные болевые точки. Когда меня спросят: «кто ты?», я загляну в глаза собеседнику, узнавая человека. Одержимому верой я отвечу, что я атеист, одержимому одиночеством я скажу, что я муж и отец, ищущему ответов я назовусь дураком. И тогда ответ станет равен вопросу, но ничего не расскажет обо мне. Когда меня спросят: «кто ты?», я уверенно отвечу:» Я — никто. Я фрагмент, осколок зеркала мира, мелькнувший в твоих руках на долю мгновения, прежде, чем исчезнуть навсегда.» А ты, задающий вопросы, ищущий ответов, кто ты?

    Когда меня спросят: «кто ты?», я промолчу, не найдя ответа. Можно вместить все аспекты бытия в короткое слово «я», прочертив на лице многозначительную улыбку, можно пуститься в долгие рассуждения, неуверенно нащупывая отточенными плавниками слов материю псевдофилософии, можно вскрыть собственную душу, перефразировав ее в условный ответ, который в любом случае окажется не по размеру вопросу, как любимый в детстве свитер с годами становится мал. Потому что в глазах задающего вопрос ты всегда будешь иным, чем тот, кем ты знаешь себя изнутри. Потому что каждый из нас видит в первую очередь себя, многократно отраженного в чужих лицах. Мы, как симфонию по нотам, разбиваем этот мир на собственные болевые точки. Когда меня спросят: «кто ты?», я загляну в глаза собеседнику, узнавая человека. Одержимому верой я отвечу, что я атеист, одержимому одиночеством я скажу, что я муж и отец, ищущему ответов я назовусь дураком. И тогда ответ станет равен вопросу, но ничего не расскажет обо мне. Когда меня спросят: «кто ты?», я уверенно отвечу:» Я — никто. Я фрагмент, осколок зеркала мира, мелькнувший в твоих руках на долю мгновения, прежде, чем исчезнуть навсегда.» А ты, задающий вопросы, ищущий ответов, кто ты?

    — Аль Квотион · книга
12. «

    Вы философ, доктор Джонсон. Я всегда изо всех сил старался быть философом; но, сам не знаю как, в мою жизнь постоянно прорывалась буйная веселость.

    Вы философ, доктор Джонсон. Я всегда изо всех сил старался быть философом; но, сам не знаю как, в мою жизнь постоянно прорывалась буйная веселость.

    — Джеймс Босуэлл · книга
13. «

    — Да Вы, наверное, не воевали? — И воевал. И сидел. — А за что сели? — Вы бы ещё спросили, за что воевал.

    — Да Вы, наверное, не воевали? — И воевал. И сидел. — А за что сели? — Вы бы ещё спросили, за что воевал.

    — Огни притона · фильм
14. «

    Философия освобождала человеческую личность от внешнего насилия и давала ей внутреннее содержание.

    Философия освобождала человеческую личность от внешнего насилия и давала ей внутреннее содержание.

    — Владимир Сергеевич Соловьёв
15. «

    Как гласит китайская мудрость: «Если твоя философия и принципы не приносят тебе пользы — выкинь её, Кху-Ям».

    Как гласит китайская мудрость: «Если твоя философия и принципы не приносят тебе пользы — выкинь её, Кху-Ям».
16. «

    По ночам деревья спрашивают друг друга: как они живут без корней?

    По ночам деревья спрашивают друг друга: как они живут без корней?
17. «

    В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

    В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

    — Антон Павлович Чехов · книга
18. «

    При столкновении с действительностью вдребезги разбиваются и гибнут замыслы, которым воображение придавало невыразимую прелесть и ставило превыше всех людских ценностей.

    При столкновении с действительностью вдребезги разбиваются и гибнут замыслы, которым воображение придавало невыразимую прелесть и ставило превыше всех людских ценностей.

    — Натаниэль Готорн
19. «

    Все потусторонние миры создаются на основе страданий и бессилия людей.

    Все потусторонние миры создаются на основе страданий и бессилия людей.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
20. «

    — Вся беда в том, — сказал Шкрета после долгого задумчивого молчания, — что ты окружён идиотами! Разве я могу у кого-нибудь в этом городе спросить совета? Интеллигентный человек рождается в абсолютном изгнании. В силу своей профессии я только и занят этой мыслью: человечество плодит невероятное количество идиотов. Чем глупее индивид, тем сильнее у него желание размножаться. Полноценные личности производят на свет не более одного ребёнка, а лучшие из них, вроде тебя, приходят к решению вообще не плодиться. Это катастрофа. А я постоянно мечтаю о мире, в котором человек рождался бы не в чужой среде, а в среде своих братьев.

    — Вся беда в том, — сказал Шкрета после долгого задумчивого молчания, — что ты окружён идиотами! Разве я могу у кого-нибудь в этом городе спросить совета? Интеллигентный человек рождается в абсолютном изгнании. В силу своей профессии я только и занят этой мыслью: человечество плодит невероятное количество идиотов. Чем глупее индивид, тем сильнее у него желание размножаться. Полноценные личности производят на свет не более одного ребёнка, а лучшие из них, вроде тебя, приходят к решению вообще не плодиться. Это катастрофа. А я постоянно мечтаю о мире, в котором человек рождался бы не в чужой среде, а в среде своих братьев.

    — Милан Кундера · книга