155 цитат на тему «философия»

155 цитат про «философия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Есть две дороги ведущие в ад. Одна поуже — дорога зла. Другая самая широкая — дорога безразличия.

   Есть две дороги ведущие в ад. Одна поуже — дорога зла. Другая самая широкая — дорога безразличия.

   — Илья Александрович Игин
2. «

   Вовсе нелегко отыскать книгу, которая научила нас столь же многому, как книга, написанная нами самими.

   Вовсе нелегко отыскать книгу, которая научила нас столь же многому, как книга, написанная нами самими.

   — Фридрих Вильгельм Ницше
3. «

   Вселенная. Бескрайний простор пространства и материй. Она охватывает всё, что мы видим, и всё, что мы знаем. Испокон веков нас волнует вопрос: как она возникла? Был ли это чей-то безупречный план, цепь случайных событий или нечто совершенно нелепое?

   Вселенная. Бескрайний простор пространства и материй. Она охватывает всё, что мы видим, и всё, что мы знаем. Испокон веков нас волнует вопрос: как она возникла? Был ли это чей-то безупречный план, цепь случайных событий или нечто совершенно нелепое?
4. «

   Легко учить добродетели, следовать ей трудно.

   Легко учить добродетели, следовать ей трудно.

   — Илья Александрович Игин
5. «

   Благодетельное и назидательное влияние какой-нибудь философии… нисколько не доказывает верности ее, точно так же, как счастье, испытываемое сумасшедшим от своей навязчивой идеи нисколько не говорит в пользу ее разумности.

   Благодетельное и назидательное влияние какой-нибудь философии… нисколько не доказывает верности ее, точно так же, как счастье, испытываемое сумасшедшим от своей навязчивой идеи нисколько не говорит в пользу ее разумности.

   — Фридрих Вильгельм Ницше
6. «

   Можно сколько угодно спрашивать «почему?». Но холодному небу с россыпью созвездий нет никакого дела до разумной песчинки по имени человек.

   Можно сколько угодно спрашивать «почему?». Но холодному небу с россыпью созвездий нет никакого дела до разумной песчинки по имени человек.

   — Олег Рой · книга
7. «

   Одна снежинка может согнуть лист бамбука.

   Одна снежинка может согнуть лист бамбука.

   — Немо Никто · фильм
8. «

   Я полагаю, что путь в науку, да и в философию, только один: встретить проблему, увидеть, как она красива, и влюбиться в неё; обвенчаться с нею и жить счастливо, пока смерть не разлучит вас – если только вам не суждено будет увлечься другой, более красивой проблемой или отыскать решение первой. Но и такое решение, будучи найденным, может породить, к вашему же удовольствию, целое семейство очаровательных, хотя, вполне вероятно, и непростых, юных проблем.

   Я полагаю, что путь в науку, да и в философию, только один: встретить проблему, увидеть, как она красива, и влюбиться в неё; обвенчаться с нею и жить счастливо, пока смерть не разлучит вас – если только вам не суждено будет увлечься другой, более красивой проблемой или отыскать решение первой. Но и такое решение, будучи найденным, может породить, к вашему же удовольствию, целое семейство очаровательных, хотя, вполне вероятно, и непростых, юных проблем.

   — Карл Поппер
9. «

   Будь легче, Баронне. Позволь своему разуму пораспутничать, как ему хочется. Засыпай с одной, просыпайся с другой — я имею в виду идеи, — покидай одну ради другой, ухаживай за всеми, не привязываясь ни к одной. Мысли — это женщины, Баронне, ими дышат, за ними бегают, от них хмелеют, а затем желание вдруг делает зигзаг, и мы отправляемся искать в другую сторону. Философия — это случайная связь, её ни в коем случае нельзя принимать за большую любовь. <...> Побольше лёгкости, дружок Баронне, мысль должна быть не тяжелее пера. Разве мужчина когда-нибудь обладает женщиной? Разве человек когда-нибудь владеет истиной?

   Будь легче, Баронне. Позволь своему разуму пораспутничать, как ему хочется. Засыпай с одной, просыпайся с другой — я имею в виду идеи, — покидай одну ради другой, ухаживай за всеми, не привязываясь ни к одной. Мысли — это женщины, Баронне, ими дышат, за ними бегают, от них хмелеют, а затем желание вдруг делает зигзаг, и мы отправляемся искать в другую сторону. Философия — это случайная связь, её ни в коем случае нельзя принимать за большую любовь. <...> Побольше лёгкости, дружок Баронне, мысль должна быть не тяжелее пера. Разве мужчина когда-нибудь обладает женщиной? Разве человек когда-нибудь владеет истиной?

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
10. «

    Я моллюск. Я лежу в прохладной темной воде на глубине в несколько десятков метров. Мне тихо и спокойно... Меня окружают лишь пушистые водоросли. Я привык к их ленивому колыханию. Они привыкли к моей неподвижности. Нам уютно и скучно вместе. Невыразимо скучно... Когда я умру, рядом не окажется никого, кто взялся бы это опровергнуть. Потому что моя жизнь не отличима от смерти.

    Я моллюск. Я лежу в прохладной темной воде на глубине в несколько десятков метров. Мне тихо и спокойно... Меня окружают лишь пушистые водоросли. Я привык к их ленивому колыханию. Они привыкли к моей неподвижности. Нам уютно и скучно вместе. Невыразимо скучно... Когда я умру, рядом не окажется никого, кто взялся бы это опровергнуть. Потому что моя жизнь не отличима от смерти.

    — Мацуо Монро · книга
11. «

    Философия — это всего лишь теория о жизни, в то время как в жизни нет места теории — все занимает практика.

    Философия — это всего лишь теория о жизни, в то время как в жизни нет места теории — все занимает практика.
12. «

    А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

    А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

    — Аль Квотион · книга
13. «

    Жизнь — это наблюдение, постоянное и непрерывное. Даже самые простые и несущественные её моменты способны поведать о многом. Собирайте мозаику из малых и больших событий, чувств и эмоций. Вскоре вас захватит жизненный азарт, и вы удивитесь тому, насколько интересен этот процесс.

    Жизнь — это наблюдение, постоянное и непрерывное. Даже самые простые и несущественные её моменты способны поведать о многом. Собирайте мозаику из малых и больших событий, чувств и эмоций. Вскоре вас захватит жизненный азарт, и вы удивитесь тому, насколько интересен этот процесс.

    — Екатерина Елизарова · книга
14. «

    Дорога. Как много и как мало в этом слове. Для кого-то дорога — это бесконечное движение, неосознанное стремление вперед, возможность выбора, бесконтрольное познание окружающего мира и себя самого. Дорога — это жизнь. Дорога — это борьба. Путь, проложенный кем-то другим, но открытый заново. Дорога — это кровавый закат, душная звездная ночь, румяный рассвет и, наконец, новый день, несущий с собой сюрпризы. Дорога — это попутчики, и чужая жизнь. Дорога — это поворот, знаменующий собственный выбор.

    Дорога. Как много и как мало в этом слове. Для кого-то дорога — это бесконечное движение, неосознанное стремление вперед, возможность выбора, бесконтрольное познание окружающего мира и себя самого. Дорога — это жизнь. Дорога — это борьба. Путь, проложенный кем-то другим, но открытый заново. Дорога — это кровавый закат, душная звездная ночь, румяный рассвет и, наконец, новый день, несущий с собой сюрпризы. Дорога — это попутчики, и чужая жизнь. Дорога — это поворот, знаменующий собственный выбор.

    — Евгения Барбуца · книга
15. «

    При столкновении с действительностью вдребезги разбиваются и гибнут замыслы, которым воображение придавало невыразимую прелесть и ставило превыше всех людских ценностей.

    При столкновении с действительностью вдребезги разбиваются и гибнут замыслы, которым воображение придавало невыразимую прелесть и ставило превыше всех людских ценностей.

    — Натаниэль Готорн
16. «

    Здоровое общество строится на любви.

    Здоровое общество строится на любви.

    — Франц Вертфоллен · книга
17. «

    Заметили ли, что музыка делает свободным ум? Даёт крылья мысли? Что становишься тем более философом, чем более становишься музыкантом?

    Заметили ли, что музыка делает свободным ум? Даёт крылья мысли? Что становишься тем более философом, чем более становишься музыкантом?

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
18. «

    — Ты своей жизнью доволен? — Очень, очень доволен! А ты? — Нет. — Ну и зря. А почему? — Я к ней философически отношусь… — У-у, если философически, так и я не очень!

    — Ты своей жизнью доволен? — Очень, очень доволен! А ты? — Нет. — Ну и зря. А почему? — Я к ней философически отношусь… — У-у, если философически, так и я не очень!

    — Афанасий Николаевич Борщов / «Афоня» · фильм
19. «

    Философия открывает человеку убежище, куда не проникает никакая тирания, долину внутреннего мира, лабиринт сердца, и это раздражает тиранов.

    Философия открывает человеку убежище, куда не проникает никакая тирания, долину внутреннего мира, лабиринт сердца, и это раздражает тиранов.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
20. «

    И вы считаете, что греческая литература становится более поэтичной, если не понимать ее смысла? А я-то думал, что только в апокалипсисе неточное толкование подчас улучшает смысл.

    И вы считаете, что греческая литература становится более поэтичной, если не понимать ее смысла? А я-то думал, что только в апокалипсисе неточное толкование подчас улучшает смысл.

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга