670 фраз, которые всё говорят о «философия»

670 цитат про «философия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я всё помышлял о том: кто это за меня когда-нибудь помолится? Есть ли в свете такой человек? Милый ты мальчик, я ведь на этот счет ужасно как глуп, ты, может быть, не веришь? Ужасно. Видишь ли: я об этом, как ни глуп, а всё думаю, всё думаю, изредка, разумеется, не всё же ведь. Ведь невозможно же, думаю, чтобы черти меня крючьями позабыли стащить к себе, когда я помру. Ну вот и думаю: крючья? А откуда они у них? Из чего? Железные? Где же их куют? Фабрика, что ли, у них какая там есть? Ведь там в монастыре иноки, наверно, полагают, что в аде, например, есть потолок. А я вот готов поверить в ад только чтобы без потолка; выходит оно как будто деликатнее, просвещеннее, по-лютерански то есть. А в сущности ведь не всё ли равно: с потолком или без потолка? Ведь вот вопрос-то проклятый в чем заключается! Ну, а коли нет потолка, стало быть, нет и крючьев. А коли нет крючьев, стало быть, и всё побоку, значит, опять невероятно: кто же меня тогда крючьями-то потащит, потому что если уж меня не потащат, то что ж тогда будет, где же правда на свете? Il faudrait les inventer (Их следовало бы выдумать — франц.), эти крючья, для меня нарочно, для меня одного, потому что если бы ты знал, Алеша, какой я срамник!.. — Да, там нет крючьев, — тихо и серьезно, приглядываясь к отцу, выговорил Алеша. — Так, так, одни только тени крючьев. Знаю, знаю. Это как один француз описывал ад: «J'ai vu l'ombre d'un cocher, qui avec l'ombre d'une brosse frottait l'ombre d'un carrosse» («Я видел тень кучера, которая тенью щетки чистила тень кареты» — франц.).

   Я всё помышлял о том: кто это за меня когда-нибудь помолится? Есть ли в свете такой человек? Милый ты мальчик, я ведь на этот счет ужасно как глуп, ты, может быть, не веришь? Ужасно. Видишь ли: я об этом, как ни глуп, а всё думаю, всё думаю, изредка, разумеется, не всё же ведь. Ведь невозможно же, думаю, чтобы черти меня крючьями позабыли стащить к себе, когда я помру. Ну вот и думаю: крючья? А откуда они у них? Из чего? Железные? Где же их куют? Фабрика, что ли, у них какая там есть? Ведь там в монастыре иноки, наверно, полагают, что в аде, например, есть потолок. А я вот готов поверить в ад только чтобы без потолка; выходит оно как будто деликатнее, просвещеннее, по-лютерански то есть. А в сущности ведь не всё ли равно: с потолком или без потолка? Ведь вот вопрос-то проклятый в чем заключается! Ну, а коли нет потолка, стало быть, нет и крючьев. А коли нет крючьев, стало быть, и всё побоку, значит, опять невероятно: кто же меня тогда крючьями-то потащит, потому что если уж меня не потащат, то что ж тогда будет, где же правда на свете? Il faudrait les inventer (Их следовало бы выдумать — франц.), эти крючья, для меня нарочно, для меня одного, потому что если бы ты знал, Алеша, какой я срамник!.. — Да, там нет крючьев, — тихо и серьезно, приглядываясь к отцу, выговорил Алеша. — Так, так, одни только тени крючьев. Знаю, знаю. Это как один француз описывал ад: «J'ai vu l'ombre d'un cocher, qui avec l'ombre d'une brosse frottait l'ombre d'un carrosse» («Я видел тень кучера, которая тенью щетки чистила тень кареты» — франц.).

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   — «Нет!» — моя новая философия! На все, что мне говорят, я отвечаю: «Нет!» — Это твоя новая философия? — Да! То есть «нет!» Ты испортил мою новую философию...

   — «Нет!» — моя новая философия! На все, что мне говорят, я отвечаю: «Нет!» — Это твоя новая философия? — Да! То есть «нет!» Ты испортил мою новую философию...

   — Салли Браун
3. «

   – Мои… Мои отец и мать были очень необычной семьёй Конкорда… Вы знаете слово «трансцендентализм»? – Это немецкая романтическая философия. Надо отбросить все условности и постигать себя через интуицию и опыт… Но это уже не модно… – Только не в семье Марч… Однако трансцендентализм строится на совершенствовании себя. – Это не даёт вам покоя? – Я соткана из недостатков.

   – Мои… Мои отец и мать были очень необычной семьёй Конкорда… Вы знаете слово «трансцендентализм»? – Это немецкая романтическая философия. Надо отбросить все условности и постигать себя через интуицию и опыт… Но это уже не модно… – Только не в семье Марч… Однако трансцендентализм строится на совершенствовании себя. – Это не даёт вам покоя? – Я соткана из недостатков.

   — Джозефина «Джо» Марч · фильм
4. «

   Вся философия есть способ самозащиты угнетённых людей против угнетателей, путём поисков такого слова, чтоб их угнетали не до смерти, чтоб слово это подействовало на угнетателей особым, неизвестным магическим способом — но чёрта с два это выйдет.

   Вся философия есть способ самозащиты угнетённых людей против угнетателей, путём поисков такого слова, чтоб их угнетали не до смерти, чтоб слово это подействовало на угнетателей особым, неизвестным магическим способом — но чёрта с два это выйдет.

   — Андрей Платонович Платонов
5. «

   Тонкий мир богаче плотного: так, иную философию можно смело назвать мракобесием, а негодную стряпню — никогда.

   Тонкий мир богаче плотного: так, иную философию можно смело назвать мракобесием, а негодную стряпню — никогда.

   — Авессалом Подводный · книга
6. «

   С этого самого момента мое казавшееся ранее существование на этой планете стало превращаться в осознанную реальную жизнь, полную экспрессии и легкости, романтичности в каждой детали, глубинного, живого смысла каждого момента. Во мне появилась энергия жить. И в то же время мое существо не имело достаточной мощности, чтобы разорвать магнетическое притяжение, приковавшее меня к одному человеку, подарившему мне это необыкновенное, комбинационное, по-филосовски многосложное ощущение сверхжизни.

   С этого самого момента мое казавшееся ранее существование на этой планете стало превращаться в осознанную реальную жизнь, полную экспрессии и легкости, романтичности в каждой детали, глубинного, живого смысла каждого момента. Во мне появилась энергия жить. И в то же время мое существо не имело достаточной мощности, чтобы разорвать магнетическое притяжение, приковавшее меня к одному человеку, подарившему мне это необыкновенное, комбинационное, по-филосовски многосложное ощущение сверхжизни.

   — Марина Матисс · книга
7. «

   Природа! Окруженные и захваченные ею, мы не можем выйти из нее, ни глубже в нее проникнуть. Непрошенная, нежданная, захватывает она нас в вихрь своей пляски, и несется с нами, пока, утомленные, мы не выпадем из рук ее.

   Природа! Окруженные и захваченные ею, мы не можем выйти из нее, ни глубже в нее проникнуть. Непрошенная, нежданная, захватывает она нас в вихрь своей пляски, и несется с нами, пока, утомленные, мы не выпадем из рук ее.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте
8. «

   Ты не можешь остановиться жить.

   Ты не можешь остановиться жить.

   — Франц Вертфоллен
9. «

   Теперь глубоких отношений не завожу. Не вижу в этом никакого смысла. Поверхностные взаимности случаются от состояния души. Чаще я мрачен и нелюдим, но иногда на меня нападает веселость, а, порой, я счастлив настолько, что брожу по улицам с цветущей физиономией, точно городской сумасшедший. Публичности сторонюсь, потому что публичность всегда сопряжена с размытостью суждений. Кто меня хоть немного знает, слышал о том, что больше всего на свете я не терплю жанр сериальной пошлости, где сам бес не бес, а лишь жалкий паяц на зарплате у мастера. А страстишки – мыльные пузыри. Не могу я терпеть и сентиментальностей. Слюнявую болезненную форму общения я прижег раз и навсегда одной мыслью: «Не желаю впускать в свою душу разъедающий напиток неразвитых страстей. Слезы бывают разные. Я готов склонить колени перед слезами покаяния или острого ощущения бессмысленности бытия, но никогда не приму бытовой слезливости – сентиментального отношения к чужим ролям чужого кино». Иными словами, серой промежности не переношу. Хотя и живу в ее эпицентре.

   Теперь глубоких отношений не завожу. Не вижу в этом никакого смысла. Поверхностные взаимности случаются от состояния души. Чаще я мрачен и нелюдим, но иногда на меня нападает веселость, а, порой, я счастлив настолько, что брожу по улицам с цветущей физиономией, точно городской сумасшедший. Публичности сторонюсь, потому что публичность всегда сопряжена с размытостью суждений. Кто меня хоть немного знает, слышал о том, что больше всего на свете я не терплю жанр сериальной пошлости, где сам бес не бес, а лишь жалкий паяц на зарплате у мастера. А страстишки – мыльные пузыри. Не могу я терпеть и сентиментальностей. Слюнявую болезненную форму общения я прижег раз и навсегда одной мыслью: «Не желаю впускать в свою душу разъедающий напиток неразвитых страстей. Слезы бывают разные. Я готов склонить колени перед слезами покаяния или острого ощущения бессмысленности бытия, но никогда не приму бытовой слезливости – сентиментального отношения к чужим ролям чужого кино». Иными словами, серой промежности не переношу. Хотя и живу в ее эпицентре.

   — Юрий Меркеев · книга
10. «

    Обоснование сомнительными причинами того, во что веришь по другим сомнительным причинам — вот как надо определить философию.

    Обоснование сомнительными причинами того, во что веришь по другим сомнительным причинам — вот как надо определить философию.

    — Олдос Хаксли · книга
11. «

    Если верить позитивистам, самое вдохновляющее в яичнице-глазунье то, что, как ее ни приготовишь, она все равно будет подмигивать тебе веселым желтым глазком. Если верить экзистенциалистам, самое безнадежное в яичнице то, что ее нельзя приготовить, не разбив яиц. По мнению же бунтарей, лучший завтрак – это пшеничные хлопья с пивом, и какая разница, что было раньше – курица или яйцо.

    Если верить позитивистам, самое вдохновляющее в яичнице-глазунье то, что, как ее ни приготовишь, она все равно будет подмигивать тебе веселым желтым глазком. Если верить экзистенциалистам, самое безнадежное в яичнице то, что ее нельзя приготовить, не разбив яиц. По мнению же бунтарей, лучший завтрак – это пшеничные хлопья с пивом, и какая разница, что было раньше – курица или яйцо.

    — Том Роббинс · книга
12. «

    — Держи знамя высоко, Георг! Ты же знаешь — мы бессмертны. — Верно. А ты не падай духом. Тебя так часто спасали, что ты просто обязан пробиться. — Ясно, — отвечаю я. — Хотя бы ради тех, кто не был спасён. Хотя бы ради Валентина. — Чепуха. Просто потому, что ты живёшь.

    — Держи знамя высоко, Георг! Ты же знаешь — мы бессмертны. — Верно. А ты не падай духом. Тебя так часто спасали, что ты просто обязан пробиться. — Ясно, — отвечаю я. — Хотя бы ради тех, кто не был спасён. Хотя бы ради Валентина. — Чепуха. Просто потому, что ты живёшь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Мир делится на две части — подлунный и надлунный (границей является орбита Луны). Подлунный мир — место постоянных изменений, возникновения и уничтожения вещей, а надлунный — мир вечных сущностей. Для надлунного мира характерно непрерывное, равномерное и круговое движение — наиболее близкое к вечности и неизменности.

    Мир делится на две части — подлунный и надлунный (границей является орбита Луны). Подлунный мир — место постоянных изменений, возникновения и уничтожения вещей, а надлунный — мир вечных сущностей. Для надлунного мира характерно непрерывное, равномерное и круговое движение — наиболее близкое к вечности и неизменности.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
14. «

    В подобных поединках редко можно понять кто на хорошей стороне, а кто на плохой. Как только наступает война, обе стороны становятся плохими.

    В подобных поединках редко можно понять кто на хорошей стороне, а кто на плохой. Как только наступает война, обе стороны становятся плохими.
15. «

    Жизнь — это то, что ты видишь, чувствуешь, вдыхаешь, и наполняешься неповторимостью всех дней, в которых ты вдруг узнаешь невыносимую боль или страдания, но переборов в себе эти огорчения и разочарования, благодаря сильной воли, ты открываешь новый лист своей жизни, и вносишь свежие краски, и дай Бог, чтоб они были радостными. И это уже твой выбор. Чем меньше мы думаем негативно, тем больше рождается светлых дней.

    Жизнь — это то, что ты видишь, чувствуешь, вдыхаешь, и наполняешься неповторимостью всех дней, в которых ты вдруг узнаешь невыносимую боль или страдания, но переборов в себе эти огорчения и разочарования, благодаря сильной воли, ты открываешь новый лист своей жизни, и вносишь свежие краски, и дай Бог, чтоб они были радостными. И это уже твой выбор. Чем меньше мы думаем негативно, тем больше рождается светлых дней.
16. «

    В умении ждать — вся людская философия, в нем вся сила, весь вопрос людского счастья.

    В умении ждать — вся людская философия, в нем вся сила, весь вопрос людского счастья.

    — Анна Соколова · книга
17. «

    Можно повторить событие, — атмосферу не воспроизвести.

    Можно повторить событие, — атмосферу не воспроизвести.
18. «

    0001690. Парадокс: идеализм чужд тому, кто живет злободневностью и сиюминутной выгодой, а живущему универсальностью глобальных идей чужд идеализм.

    0001690. Парадокс: идеализм чужд тому, кто живет злободневностью и сиюминутной выгодой, а живущему универсальностью глобальных идей чужд идеализм.
19. «

    Философия господствует над протекшим и будущим; настоящее убивает её.

    Философия господствует над протекшим и будущим; настоящее убивает её.

    — Константин Батюшков
20. «

    София Сартор: — Ты упомянул кредо. Что это? Эцио Аудиторе: — Ничто не истинно. Всё дозволено. — Звучит довольно цинично. — Да, если бы это было догмой. На самом деле кредо — это лишь наблюдение за природой окружающей нас действительности. Тезис «ничто не истинно» означает, что мы должны понять, что основы общества хрупки, и мы сами должны быть пастухами нашей цивилизации. Тезис «всё дозволено» означает, что мы должны понимать, что только мы, и никто другой, несём ответственность за наши действия и живём с их последствиями, прекрасными или ужасными.

    София Сартор: — Ты упомянул кредо. Что это? Эцио Аудиторе: — Ничто не истинно. Всё дозволено. — Звучит довольно цинично. — Да, если бы это было догмой. На самом деле кредо — это лишь наблюдение за природой окружающей нас действительности. Тезис «ничто не истинно» означает, что мы должны понять, что основы общества хрупки, и мы сами должны быть пастухами нашей цивилизации. Тезис «всё дозволено» означает, что мы должны понимать, что только мы, и никто другой, несём ответственность за наши действия и живём с их последствиями, прекрасными или ужасными.

    — Эцио Аудиторе да Фиренце · игра