785 цитат «философия» — избранное

785 цитат про «философия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Чем больше мы говорим о себе, тем труднее остаться самим собой. Настоящее «Я» растворяется в словах, тает, как туман над рекой Тикуго в рассветный час. Я не хочу превращать самого себя в тень того фантома, который создается при помощи слов. Так что ограничусь тем, что скажу: я – это я. Я хожу, ем, сплю, думаю и чувствую. Живу так же, как миллионы других людей. Во всяком случае, принципиальных отличий не замечал.

   Чем больше мы говорим о себе, тем труднее остаться самим собой. Настоящее «Я» растворяется в словах, тает, как туман над рекой Тикуго в рассветный час. Я не хочу превращать самого себя в тень того фантома, который создается при помощи слов. Так что ограничусь тем, что скажу: я – это я. Я хожу, ем, сплю, думаю и чувствую. Живу так же, как миллионы других людей. Во всяком случае, принципиальных отличий не замечал.

   — Мацуо Монро · книга
2. «

   Моя философия — встречать закат с другом; мои принципы — встречать рассвет в одиночестве; моё творчество — проводить день с врагами.

   Моя философия — встречать закат с другом; мои принципы — встречать рассвет в одиночестве; моё творчество — проводить день с врагами.

   — Ги де Мопассан
3. «

   Иногда живое только кажется мёртвым.

   Иногда живое только кажется мёртвым.

   — Миссис Белл · фильм
4. «

   Тихий вечер. Я накрою столик. Будет и варенье и пирог. Прозвенит звонок и Белый Кролик В дом войдёт, стряхнув с ушей снежок.

   Тихий вечер. Я накрою столик. Будет и варенье и пирог. Прозвенит звонок и Белый Кролик В дом войдёт, стряхнув с ушей снежок.
5. «

   Если верить позитивистам, самое вдохновляющее в яичнице-глазунье то, что, как ее ни приготовишь, она все равно будет подмигивать тебе веселым желтым глазком. Если верить экзистенциалистам, самое безнадежное в яичнице то, что ее нельзя приготовить, не разбив яиц. По мнению же бунтарей, лучший завтрак – это пшеничные хлопья с пивом, и какая разница, что было раньше – курица или яйцо.

   Если верить позитивистам, самое вдохновляющее в яичнице-глазунье то, что, как ее ни приготовишь, она все равно будет подмигивать тебе веселым желтым глазком. Если верить экзистенциалистам, самое безнадежное в яичнице то, что ее нельзя приготовить, не разбив яиц. По мнению же бунтарей, лучший завтрак – это пшеничные хлопья с пивом, и какая разница, что было раньше – курица или яйцо.

   — Том Роббинс · книга
6. «

   Религия – это философия слабых. Философия – это религия сильных.

   Религия – это философия слабых. Философия – это религия сильных.
7. «

   Черт возьми! — сказал один молодой человек. - Горько узнавать, что я представляю собой созданье, Движущееся по заранее проложенным рельсам, Что я, одним словом, не автобус, а трамвай.

   Черт возьми! — сказал один молодой человек. - Горько узнавать, что я представляю собой созданье, Движущееся по заранее проложенным рельсам, Что я, одним словом, не автобус, а трамвай.

   — Бертран Рассел
8. «

   Моя философия проста: нет мяча – нет паса, нет паса – нет контроля, нет контроля – нет футбола. Нельзя бежать быстрее, чем летит мяч.

   Моя философия проста: нет мяча – нет паса, нет паса – нет контроля, нет контроля – нет футбола. Нельзя бежать быстрее, чем летит мяч.

   — Хосеп Гвардиола
9. «

   Каждое явление действием тех материальных сил, которые обусловливают его существование, рано или поздно, но неизбежно превращается в свою собственную противоположность.

   Каждое явление действием тех материальных сил, которые обусловливают его существование, рано или поздно, но неизбежно превращается в свою собственную противоположность.

   — Георгий Валентинович Плеханов
10. «

    Если под философией понимать поиски знания в его наиболее общей и наиболее широкой форме, то ее, очевидно, можно считать матерью всех научных исканий. Но верно и то, что различные отрасли наук и в свою очередь оказывают сильное влияние на тех ученых, которые ими занимаются, и, кроме того, сильно воздействуют на философское мышление каждого поколения.

    Если под философией понимать поиски знания в его наиболее общей и наиболее широкой форме, то ее, очевидно, можно считать матерью всех научных исканий. Но верно и то, что различные отрасли наук и в свою очередь оказывают сильное влияние на тех ученых, которые ими занимаются, и, кроме того, сильно воздействуют на философское мышление каждого поколения.

    — Альберт Эйнштейн
11. «

    Философия – самая живая и самая необходимая наука из всех, которые существуют, а если она даже местами мертва, то её придётся оживить, а иначе всем нам хана.

    Философия – самая живая и самая необходимая наука из всех, которые существуют, а если она даже местами мертва, то её придётся оживить, а иначе всем нам хана.

    — Илья Кормильцев
12. «

    Неизбежные проблемы самого чистого разума суть бог, свобода и бессмертие.

    Неизбежные проблемы самого чистого разума суть бог, свобода и бессмертие.

    — Иммануил Кант
13. «

    Ответ на вопросы, которые оставляет без ответа философия, заключается в том, что они должны быть иначе поставлены.

    Ответ на вопросы, которые оставляет без ответа философия, заключается в том, что они должны быть иначе поставлены.

    — Георг Гегель
14. «

    Я принципиально не женат и не собираюсь, так как считаю брак клерикально-феодальным инструментом подавления личности, нацеленным на встраивание человека в систему.

    Я принципиально не женат и не собираюсь, так как считаю брак клерикально-феодальным инструментом подавления личности, нацеленным на встраивание человека в систему.

    — Павел Дуров
15. «

    – Зачем ты страдаешь? – совершенно неожиданно для Стаса поинтересовалась девушка. Ее вопросы ставили молодого человека в тупик не меньше, чем ее поведение! – Может, ты хотела спросить «от чего»? – В этот вечер Стас действительно страдал, не борясь, а упиваясь своей депрессией. – От чего я итак знаю: от мыслей. Я спрашиваю «зачем»? Стас усмехнулся: – Мысли появляются не на пустом месте! Правильнее спросить: «от чего». – Мысли могут быть любыми, – возразила девушка. – Человек сам выбирает, о чем ему думать. Какая мне разница, что ты выбрал? Мне интересно: зачем ты это сделал? Я и спрашиваю: зачем ты выбрал то, от чего тебе плохо? – Хочешь сказать, что если мне плохо, я должен думать о чем угодно, но не об этом? Словно шизофреник, внушать себе то, чего нету на самом деле? – А тебя волнует, как это назовут другие? Если человек думает о хорошем, ему хорошо. А если ему хорошо, что еще важно? Жизнь – все, что у тебя есть. Если она кажется тебе хорошей, значит – она хорошая! – Ну… – Стас вздохнул, удивляясь, как еще простота этого ребенка позволила ей дожить до такого «сознательного» возраста. – Иногда не думать о плохом невозможно! – Да, но это – тоже мысль, которую ты сам выбрал! Ты выбрал думать о плохом и выбрал думать, что тебе это необходимо. А думать можно о чем угодно! Если думаешь о том, как все здорово, значит, находишься в реальности, в которой все здорово. Если наоборот – ты сам называешь свою реальность плохой, сам оцениваешь что-то, как отрицательное и сам страдаешь от своей оценки! – А надо врать себе, что все здорово? – не понял Стас. – Зачем врать? Вселенная бесстрастна. В ней нет оценки предметам или событиям. Это ты оцениваешь. Захочешь – оценишь положительно – и тебе будет светло и весело, захочешь – наоборот – и будешь стонать и плакать. И зачем тогда выбирать худшее – чтобы оценить «правильно»? А кто придумал, как «правильно»? Есть только ты и Вселенная. Ты и она. И ты либо счастлив, либо страдаешь – вот, что правда. Не все ли равно, что нечто принято считать хорошим, если тебе от этого плохо? Не все ли равно, что нечто принято считать плохим, если тебе от этого хорошо? Мнение других важно лишь тогда, когда ты сам решаешь считать его важным.

    – Зачем ты страдаешь? – совершенно неожиданно для Стаса поинтересовалась девушка. Ее вопросы ставили молодого человека в тупик не меньше, чем ее поведение! – Может, ты хотела спросить «от чего»? – В этот вечер Стас действительно страдал, не борясь, а упиваясь своей депрессией. – От чего я итак знаю: от мыслей. Я спрашиваю «зачем»? Стас усмехнулся: – Мысли появляются не на пустом месте! Правильнее спросить: «от чего». – Мысли могут быть любыми, – возразила девушка. – Человек сам выбирает, о чем ему думать. Какая мне разница, что ты выбрал? Мне интересно: зачем ты это сделал? Я и спрашиваю: зачем ты выбрал то, от чего тебе плохо? – Хочешь сказать, что если мне плохо, я должен думать о чем угодно, но не об этом? Словно шизофреник, внушать себе то, чего нету на самом деле? – А тебя волнует, как это назовут другие? Если человек думает о хорошем, ему хорошо. А если ему хорошо, что еще важно? Жизнь – все, что у тебя есть. Если она кажется тебе хорошей, значит – она хорошая! – Ну… – Стас вздохнул, удивляясь, как еще простота этого ребенка позволила ей дожить до такого «сознательного» возраста. – Иногда не думать о плохом невозможно! – Да, но это – тоже мысль, которую ты сам выбрал! Ты выбрал думать о плохом и выбрал думать, что тебе это необходимо. А думать можно о чем угодно! Если думаешь о том, как все здорово, значит, находишься в реальности, в которой все здорово. Если наоборот – ты сам называешь свою реальность плохой, сам оцениваешь что-то, как отрицательное и сам страдаешь от своей оценки! – А надо врать себе, что все здорово? – не понял Стас. – Зачем врать? Вселенная бесстрастна. В ней нет оценки предметам или событиям. Это ты оцениваешь. Захочешь – оценишь положительно – и тебе будет светло и весело, захочешь – наоборот – и будешь стонать и плакать. И зачем тогда выбирать худшее – чтобы оценить «правильно»? А кто придумал, как «правильно»? Есть только ты и Вселенная. Ты и она. И ты либо счастлив, либо страдаешь – вот, что правда. Не все ли равно, что нечто принято считать хорошим, если тебе от этого плохо? Не все ли равно, что нечто принято считать плохим, если тебе от этого хорошо? Мнение других важно лишь тогда, когда ты сам решаешь считать его важным.

    — Сергей Аркадьевич Фрумкин · книга
16. «

    Мы вообще не знаем сущего, а потому — не в состоянии решить вопроса о том, приложимы или непреложимы к нему наши логические аксиомы.

    Мы вообще не знаем сущего, а потому — не в состоянии решить вопроса о том, приложимы или непреложимы к нему наши логические аксиомы.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
17. «

    — Есть одна вдохновляющая притча из книги Заветов. Одному единственному человеку удалось покорить весь мир. Остановить его получилось лишь благодаря усилиям всех народов. Из-за разрозненности народов ему удалось так высоко подняться. Я верю, что это ЕДИНСТВО, проявленное народами, символизирует мирное стремление к процветанию на одной земле, чему мы и должны следовать. — Я слышал эту «притчу» и меня занимает то, что ты выбрал именно её, проводя параллели с собой... К тому же, история учит нас, что любое единство недолговечно. Идеальный мир одного человека не может устроить всех остальных. — Такое идеологическое разногласие как раз и не позволяет злу вырождаться. Не согласен? — Это всё равно, что спорить, верю ли я, что ветер нуждается в воздухе. Ты ещё молод, вот поживёшь ещё столько же, тогда и сможешь изложить мудрые умозаключения. — Взгляни и удостоверься, что я тот шанс на спасение. — ... Я вижу лишь оторванного от реальности юношу. Разум его отуманен книгами, которые он не правильно истолковывает. Мы никогда не придём к общему мнению. Мы закончили? — В мире согласных нет места для конфликта. Всегда существует несколько способов уладить разногласие. [После этих слов подходит к мыслителю и, пинком, сбрасываем его с обрыва и идёт к джипу с солдатами, где сидит лейтенант с пурпурным ирокезом] — Эти люди просто идиоты, им никогда не постигнуть ваших идей, генерал! — Пираты такие же люди, как ты и я, Толо. Они просто слишком упрямы, чтобы понять, к чему приводят их действия. — Д-да, конечно! Простите, если я сморозил глупость, генерал! Мне не стоило открывать рот, я не имею права осквернять вашу речь своими мыслями. — Довольно, Толо. Теперь прочти мне то сообщение от агента.

    — Есть одна вдохновляющая притча из книги Заветов. Одному единственному человеку удалось покорить весь мир. Остановить его получилось лишь благодаря усилиям всех народов. Из-за разрозненности народов ему удалось так высоко подняться. Я верю, что это ЕДИНСТВО, проявленное народами, символизирует мирное стремление к процветанию на одной земле, чему мы и должны следовать. — Я слышал эту «притчу» и меня занимает то, что ты выбрал именно её, проводя параллели с собой... К тому же, история учит нас, что любое единство недолговечно. Идеальный мир одного человека не может устроить всех остальных. — Такое идеологическое разногласие как раз и не позволяет злу вырождаться. Не согласен? — Это всё равно, что спорить, верю ли я, что ветер нуждается в воздухе. Ты ещё молод, вот поживёшь ещё столько же, тогда и сможешь изложить мудрые умозаключения. — Взгляни и удостоверься, что я тот шанс на спасение. — ... Я вижу лишь оторванного от реальности юношу. Разум его отуманен книгами, которые он не правильно истолковывает. Мы никогда не придём к общему мнению. Мы закончили? — В мире согласных нет места для конфликта. Всегда существует несколько способов уладить разногласие. [После этих слов подходит к мыслителю и, пинком, сбрасываем его с обрыва и идёт к джипу с солдатами, где сидит лейтенант с пурпурным ирокезом] — Эти люди просто идиоты, им никогда не постигнуть ваших идей, генерал! — Пираты такие же люди, как ты и я, Толо. Они просто слишком упрямы, чтобы понять, к чему приводят их действия. — Д-да, конечно! Простите, если я сморозил глупость, генерал! Мне не стоило открывать рот, я не имею права осквернять вашу речь своими мыслями. — Довольно, Толо. Теперь прочти мне то сообщение от агента.

    — Генерал Хром · игра
18. «

    Сказки перестают быть сказками тогда, когда в них начинают верить...

    Сказки перестают быть сказками тогда, когда в них начинают верить...

    — Анджей Сапковский · книга
19. «

    В моей системе взглядов на окружающий мир нет места философии — есть только трезвый прагматизм и особое видение.

    В моей системе взглядов на окружающий мир нет места философии — есть только трезвый прагматизм и особое видение.
20. «

    Те, кто подлинно предан философии, заняты, по сути вещей, только одним – умиранием и смертью.

    Те, кто подлинно предан философии, заняты, по сути вещей, только одним – умиранием и смертью.

    — Платон