88 цитат на тему «французы» — читать онлайн

Собрали 88 цитат на тему «французы» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Герои лучших французских драматических произведений, то есть тех, которые пользуются наибольшим успехом именно за необыкновенную реальность изображаемых в них житейских пакостей, всегда улучат под конец несколько свободных минут, чтоб подправить эти пакости громкими фразами, в которых объявляется святость и сладости добродетели. Адель может, в продолжение четырех актов, всячески осквернять супружеское ложе, но в пятом она непременно во всеуслышание заявит, что семейный очаг есть единственное убежище, в котором французскую женщину ожидает счастие. Спросите себя: что было бы с Аделью, если б авторам вздумалось продолжить свою пьесу еще на пять таких же актов, и вы можете безошибочно ответить на этот вопрос, что в продолжение следующих четырех актов Адель опять будет осквернять супружеское ложе, а в пятом опять обратится к публике с тем же заявлением. Да и нет надобности делать предположения, а следует только из Thйвtre Franзais отправиться в Gymnase, оттуда в Vaudeville или в Variйtйs, чтоб убедиться, что Адель везде одинаково оскверняет супружеское ложе и везде же под конец объявляет, что это-то ложе и есть единственный алтарь, в котором может священнодействовать честная француженка. Это до такой степени въелось в нравы, что никто даже не замечает, что тут кроется самое дурацкое противоречие, что правда жизни является рядом с правдою лицемерия и обе идут рука об руку, до того перепутываясь между собой, что становится затруднительным сказать, которая из этих двух правд имеет более прав на признание.

   Герои лучших французских драматических произведений, то есть тех, которые пользуются наибольшим успехом именно за необыкновенную реальность изображаемых в них житейских пакостей, всегда улучат под конец несколько свободных минут, чтоб подправить эти пакости громкими фразами, в которых объявляется святость и сладости добродетели. Адель может, в продолжение четырех актов, всячески осквернять супружеское ложе, но в пятом она непременно во всеуслышание заявит, что семейный очаг есть единственное убежище, в котором французскую женщину ожидает счастие. Спросите себя: что было бы с Аделью, если б авторам вздумалось продолжить свою пьесу еще на пять таких же актов, и вы можете безошибочно ответить на этот вопрос, что в продолжение следующих четырех актов Адель опять будет осквернять супружеское ложе, а в пятом опять обратится к публике с тем же заявлением. Да и нет надобности делать предположения, а следует только из Thйвtre Franзais отправиться в Gymnase, оттуда в Vaudeville или в Variйtйs, чтоб убедиться, что Адель везде одинаково оскверняет супружеское ложе и везде же под конец объявляет, что это-то ложе и есть единственный алтарь, в котором может священнодействовать честная француженка. Это до такой степени въелось в нравы, что никто даже не замечает, что тут кроется самое дурацкое противоречие, что правда жизни является рядом с правдою лицемерия и обе идут рука об руку, до того перепутываясь между собой, что становится затруднительным сказать, которая из этих двух правд имеет более прав на признание.

   — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин · книга
2. «

   ... дело не только в исходных продуктах — трюфели там, устрицы, гусиная печенка, это уже просто банально, — а в том, как, что и с чем сплетено, в сочетании несочетаемого, в искусстве невозможного, в смелости и тонкости, в особом, что ли, национальном демоне галльского народа: соедините вспыльчивость, скупость, терпение, эгоизм, философичность, чувственность, блеск, взбивайте веселкой полторы тысячи лет, — тогда и будет французская, ни с чем не сравнимая кухня.

   ... дело не только в исходных продуктах — трюфели там, устрицы, гусиная печенка, это уже просто банально, — а в том, как, что и с чем сплетено, в сочетании несочетаемого, в искусстве невозможного, в смелости и тонкости, в особом, что ли, национальном демоне галльского народа: соедините вспыльчивость, скупость, терпение, эгоизм, философичность, чувственность, блеск, взбивайте веселкой полторы тысячи лет, — тогда и будет французская, ни с чем не сравнимая кухня.

   — Татьяна Толстая · книга
3. «

   Французский народ — цивилизован, французский же государь — дик; русский государь — цивилизован, а русский народ дик; следовательно, русский государь должен быть союзником французского народа.

   Французский народ — цивилизован, французский же государь — дик; русский государь — цивилизован, а русский народ дик; следовательно, русский государь должен быть союзником французского народа.

   — Шарль Морис де Талейран-Перигор
4. «

   После Первой мировой войны измученные французы поняли, что лучше быть живым хитрецом, чем мертвым храбрецом.

   После Первой мировой войны измученные французы поняли, что лучше быть живым хитрецом, чем мертвым храбрецом.

   — Фредерик Бегбедер · книга
5. «

   Французы умеют находить удовольствие в повседневной жизни так, как никто.

   Французы умеют находить удовольствие в повседневной жизни так, как никто.

   — Даниэла Постель-Виней · книга
6. «

   Известная испокон веков французская традиция: лучший способ усмирить врага — пойти ему навстречу.

   Известная испокон веков французская традиция: лучший способ усмирить врага — пойти ему навстречу.

   — Стефан Кларк · книга
7. «

   Вероятно, все дело в том, что во Франции вы есть то, что читаете. Или, по крайней мере, вы есть то, что держите в своей библиотеке, bibliotèque.

   Вероятно, все дело в том, что во Франции вы есть то, что читаете. Или, по крайней мере, вы есть то, что держите в своей библиотеке, bibliotèque.

   — Даниэла Постель-Виней · книга
8. «

   Страстный человек похож на самого себя, а не на кого-либо другого, и это источник всяких насмешек во Франции.

   Страстный человек похож на самого себя, а не на кого-либо другого, и это источник всяких насмешек во Франции.

   — Стендаль · книга
9. «

   Нельзя убеждать людей, убивая! Мы же не французы, в конце концов...

   Нельзя убеждать людей, убивая! Мы же не французы, в конце концов...

   — Уильям Веллингтон «Герцог» · сериал
10. «

    Всем истинным французам свойственно желание владеть землей.

    Всем истинным французам свойственно желание владеть землей.

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга
11. «

    Причиной его слабоумия была одна шутка, сыгранная над ним несколькими весельчаками: они не дали ему спать целых одиннадцать ночей подряд, всаживая ему в ягодицы толстые булавки. А ведь это верный способ сделать человека дураком.

    Причиной его слабоумия была одна шутка, сыгранная над ним несколькими весельчаками: они не дали ему спать целых одиннадцать ночей подряд, всаживая ему в ягодицы толстые булавки. А ведь это верный способ сделать человека дураком.

    — Бонавантюр Деперье · книга
12. «

    Ты такой англичанин, что уж практически француз.

    Ты такой англичанин, что уж практически француз.

    — Гэвид Маклеод · фильм
13. «

    Ужин – это священный ритуал, одно из самых необходимых человечеству занятий, и он требует к себе благоговейного отношения.

    Ужин – это священный ритуал, одно из самых необходимых человечеству занятий, и он требует к себе благоговейного отношения.

    — Даниэла Постель-Виней · книга
14. «

    Я вздохнула, глядя, как сын усиленно льстит «санэпидстанции». У французов есть такое выражение: «Врет, как адвокат».

    Я вздохнула, глядя, как сын усиленно льстит «санэпидстанции». У французов есть такое выражение: «Врет, как адвокат».

    — Дарья Донцова · книга
15. «

    Француз до мозга костей, Вольтер с трудом переносил аскетизм.

    Француз до мозга костей, Вольтер с трудом переносил аскетизм.

    — Нэнси Митфорд · книга
16. «

    Когда де Голль говорит, что Франция — это он, он говорит правду. Но он забывает обо мне. Я — тоже Франция, хотя и совсем другого рода.

    Когда де Голль говорит, что Франция — это он, он говорит правду. Но он забывает обо мне. Я — тоже Франция, хотя и совсем другого рода.

    — Брижит Бардо
17. «

    В Париже намного лучше рассказать о прочитанной в выходные книге, чем кичиться своим Rolex.

    В Париже намного лучше рассказать о прочитанной в выходные книге, чем кичиться своим Rolex.

    — Даниэла Постель-Виней · книга
18. «

    К этому времени я многое понял и смог себе объяснить, в чем причина своеобразного отношения французов к работе. Рабочие дни и для меня стали лишними, втиснутыми в промежуток между выходными. Пятничные послеобеденные часы были не более чем непродолжительным отрезком времени, следующим сразу за ланчем, проведенным у компьютера в поисках лучших путей выезда из города с учетом уже наметившихся пробок.

    К этому времени я многое понял и смог себе объяснить, в чем причина своеобразного отношения французов к работе. Рабочие дни и для меня стали лишними, втиснутыми в промежуток между выходными. Пятничные послеобеденные часы были не более чем непродолжительным отрезком времени, следующим сразу за ланчем, проведенным у компьютера в поисках лучших путей выезда из города с учетом уже наметившихся пробок.

    — Стефан Кларк · книга
19. «

    — А республика вам не подойдет? — Республика во Франции? Да никогда народ этого не захочет! Французам обязательно надо кого-то любить или ненавидеть.

    — А республика вам не подойдет? — Республика во Франции? Да никогда народ этого не захочет! Французам обязательно надо кого-то любить или ненавидеть.

    — представитель Голландии · фильм
20. «

    Национальная форма француза, то есть парижанина, стала слагаться в изящную форму, когда мы еще были медведями. Революция наследовала дворянству. Теперь самый пошлейший французишка может иметь манеры, приемы, выражения и даже мысли вполне изящной формы, не участвуя в этой форме ни своею инициативою, ни душою, ни сердцем; все это досталось ему по наследству. Сами собою, они могут быть пустее пустейшего и подлее подлейшего. Ну-с, мистер Астелей, сообщу вам теперь, что нет существа в мире доверчивее и откровеннее доброй, умненькой и не слишком изломанной русской барышни.

    Национальная форма француза, то есть парижанина, стала слагаться в изящную форму, когда мы еще были медведями. Революция наследовала дворянству. Теперь самый пошлейший французишка может иметь манеры, приемы, выражения и даже мысли вполне изящной формы, не участвуя в этой форме ни своею инициативою, ни душою, ни сердцем; все это досталось ему по наследству. Сами собою, они могут быть пустее пустейшего и подлее подлейшего. Ну-с, мистер Астелей, сообщу вам теперь, что нет существа в мире доверчивее и откровеннее доброй, умненькой и не слишком изломанной русской барышни.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга