40 цитат про «Германия» — коротко и по делу

40 цитат про «Германия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Уже много лет мне встречаются немцы, которые признаются, что им стыдно быть немцами. И всякий раз я испытываю соблазн ответить им, что мне стыдно быть человеком.

   Уже много лет мне встречаются немцы, которые признаются, что им стыдно быть немцами. И всякий раз я испытываю соблазн ответить им, что мне стыдно быть человеком.

   — Ханна Арендт
2. «

   Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

   Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

   — Полина Дашкова · книга
3. «

   Германия — наше отечество, объединенная Евро­па — наше будущее.

   Германия — наше отечество, объединенная Евро­па — наше будущее.

   — Гельмут Коль
4. «

   Знания и способности отдельных личностей недостаточны. В войне нужны получившие органическое развитие способности большинства, а для этого требуются десятилетия.

   Знания и способности отдельных личностей недостаточны. В войне нужны получившие органическое развитие способности большинства, а для этого требуются десятилетия.

   — Уинстон Черчилль · книга
5. «

   То есть, если у вас объективно присутствует необходимость договариваться, и к этому толкают все объективные обстоятельства — есть личный фактор. Все мы знаем его на примере Меркель. Невыгодны санкции с Российской Федерацией? Невыгодны. Теряет немецкий бизнес 60 миллиардов в год? Теряет. Подвешен ключевой проект, например, «Северный поток-2»? Подвешен. И что? А Меркель не может отказаться от проекта поддержки Украины. Ну просто не может, потому что она его уже запустила. И всё. И вот этот личный фактор в политике — он является самым опасным, когда личные амбиции важнее национальных интересов. <...> Системный крах — он и прошёл! Брекзит пошёл! Выборы в Германии, при которых пять месяцев, пять месяцев собирается коалиция новая! <...> Личная составляющая — она приводит к кризисам. Ну вот, соответственно, упирался господин Кэмерон, чем дело кончилось? Брекзитом. Вот упирался господин Обама. Чем дело закончилось? Избрали такого человека, который никогда бы не стал президентом США, если бы не было такого противостояния. Он физически бы не дошел, он такое количество предохранителей поломал по дороге в политической системе США.... <...> Когда вы закручиваете, полностью завариваете паровой котёл, включая свисток, который этот пар выводит, вот просто его срубаете, отрезаете и завариваете — не надо потом удивляться, что он потом рванёт.

   То есть, если у вас объективно присутствует необходимость договариваться, и к этому толкают все объективные обстоятельства — есть личный фактор. Все мы знаем его на примере Меркель. Невыгодны санкции с Российской Федерацией? Невыгодны. Теряет немецкий бизнес 60 миллиардов в год? Теряет. Подвешен ключевой проект, например, «Северный поток-2»? Подвешен. И что? А Меркель не может отказаться от проекта поддержки Украины. Ну просто не может, потому что она его уже запустила. И всё. И вот этот личный фактор в политике — он является самым опасным, когда личные амбиции важнее национальных интересов. <...> Системный крах — он и прошёл! Брекзит пошёл! Выборы в Германии, при которых пять месяцев, пять месяцев собирается коалиция новая! <...> Личная составляющая — она приводит к кризисам. Ну вот, соответственно, упирался господин Кэмерон, чем дело кончилось? Брекзитом. Вот упирался господин Обама. Чем дело закончилось? Избрали такого человека, который никогда бы не стал президентом США, если бы не было такого противостояния. Он физически бы не дошел, он такое количество предохранителей поломал по дороге в политической системе США.... <...> Когда вы закручиваете, полностью завариваете паровой котёл, включая свисток, который этот пар выводит, вот просто его срубаете, отрезаете и завариваете — не надо потом удивляться, что он потом рванёт.

   — Дмитрий Габитович Абзалов
6. «

   Это нонсенс — говорить, что немцы не могут измениться.

   Это нонсенс — говорить, что немцы не могут измениться.

   — Ангела Меркель
7. «

   Создание армии, охватывающей все мужское население большой страны, — это задача гигантских масштабов. Победоносные союзники установили для германской армии предельную численность в сто тысяч человек и воспретили всеобщую воинскую повинность. Поэтому эта армия стала тем ядром, из которого предстояло при благоприятном случае вновь сформировать многомиллионную армию. Сто тысяч бойцов представляли собой сто тысяч командиров.

   Создание армии, охватывающей все мужское население большой страны, — это задача гигантских масштабов. Победоносные союзники установили для германской армии предельную численность в сто тысяч человек и воспретили всеобщую воинскую повинность. Поэтому эта армия стала тем ядром, из которого предстояло при благоприятном случае вновь сформировать многомиллионную армию. Сто тысяч бойцов представляли собой сто тысяч командиров.

   — Уинстон Черчилль · книга
8. «

   В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной.

   В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной.

   — Уинстон Черчилль · книга
9. «

   Мнение, будто можно обеспечить безопасность, бросив малое государство на съедение волкам, — роковое заблуждение.

   Мнение, будто можно обеспечить безопасность, бросив малое государство на съедение волкам, — роковое заблуждение.

   — Уинстон Черчилль · книга
10. «

    Аннексия Крыма — это событие, которое нас в Германии и Евросоюзе поразило. Фундамент послевоенной европейской политики, принцип территориальной целостности каждого государства — этот принцип не просто поставлен под сомнение, а вовсе проигнорирован. Это, мягко говоря, чрезвычайно опасно для Европы. Это недопустимо. Иначе мы очень быстро разрушим все, что мы выстроили после 1945 года.

    Аннексия Крыма — это событие, которое нас в Германии и Евросоюзе поразило. Фундамент послевоенной европейской политики, принцип территориальной целостности каждого государства — этот принцип не просто поставлен под сомнение, а вовсе проигнорирован. Это, мягко говоря, чрезвычайно опасно для Европы. Это недопустимо. Иначе мы очень быстро разрушим все, что мы выстроили после 1945 года.

    — Ангела Меркель
11. «

    В Германии «успешный» не всегда означает «качественный». В Америке другое отношение к успеху. Там успех не идёт вразрез с качеством, но может быть единым целым с ним.

    В Германии «успешный» не всегда означает «качественный». В Америке другое отношение к успеху. Там успех не идёт вразрез с качеством, но может быть единым целым с ним.

    — Эрих Мария Ремарк
12. «

    Йорг Метке. Говорил с ним, известным в Германии журналистом, о свободе печати. В какой-то момент, желая подчеркнуть преимущество Германии в этом вопросе, я сказал: — Но у вас всё же демократическое государство! На что Метке ответил: — Да… у нас демократия. При хорошей погоде. А что будет, если погода испортится, судить не берусь. И усмехнулся. Сколько лет прошло, но я не могу забыть ни выражения его глаз, ни чуть ироничной улыбки, ни самого определения: Демократия при хорошей погоде.

    Йорг Метке. Говорил с ним, известным в Германии журналистом, о свободе печати. В какой-то момент, желая подчеркнуть преимущество Германии в этом вопросе, я сказал: — Но у вас всё же демократическое государство! На что Метке ответил: — Да… у нас демократия. При хорошей погоде. А что будет, если погода испортится, судить не берусь. И усмехнулся. Сколько лет прошло, но я не могу забыть ни выражения его глаз, ни чуть ироничной улыбки, ни самого определения: Демократия при хорошей погоде.

    — Владимир Познер · книга
13. «

    Увы, немцы мастера превращать своих правителей в полководцев со склонностью к популярной философии.

    Увы, немцы мастера превращать своих правителей в полководцев со склонностью к популярной философии.

    — Нэнси Митфорд · книга
14. «

    Церковь — это прежде всего духовная, невидимая общность истинно верующих в Христа, а не внешний иерархический авторитет и сакральная организация.

    Церковь — это прежде всего духовная, невидимая общность истинно верующих в Христа, а не внешний иерархический авторитет и сакральная организация.

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга
15. «

    — Нигде человеческая жизнь не дешева так, как в Германии. Эсэсовцы высчитали, что один еврей, даже работоспособный и молодой, стоит всего тысячу шестьсот двадцать марок. За шесть марок в день его выдают напрокат немецким промышленникам, использующим рабский труд. Питание в лагере обходится в шестьдесят пфеннигов в день. Еще десять пфеннигов кладут на амортизацию носильных вещей. Средняя продолжительность жизни — девять месяцев. Итого, считая прибыль, тысяча четыреста марок. Добавим к этому рациональное использование трупа: золотые коронки, одежду, ценности, деньги, привезенные с собой, и, наконец, волосы. За вычетом стоимости сожжения в сумме двух марок, чистая прибыль составляет около тысячи шестисот двадцати марок. Из этого следует вычесть еще женщин и детей, не имеющих реальной ценности. Их умерщвление в газовых камерах и сожжение обходится на круг в шесть марок. Сюда же надо приплюсовать стариков, больных и так далее. Таким образом в среднем, если округлить сумму, доход все равно составляет не менее тысячи двухсот марок. Лоу побледнел как полотно. — Это правда? — Так было подсчитано. Официальными немецкими ведомствами. Но до известной степени эта цифра может колебаться.

    — Нигде человеческая жизнь не дешева так, как в Германии. Эсэсовцы высчитали, что один еврей, даже работоспособный и молодой, стоит всего тысячу шестьсот двадцать марок. За шесть марок в день его выдают напрокат немецким промышленникам, использующим рабский труд. Питание в лагере обходится в шестьдесят пфеннигов в день. Еще десять пфеннигов кладут на амортизацию носильных вещей. Средняя продолжительность жизни — девять месяцев. Итого, считая прибыль, тысяча четыреста марок. Добавим к этому рациональное использование трупа: золотые коронки, одежду, ценности, деньги, привезенные с собой, и, наконец, волосы. За вычетом стоимости сожжения в сумме двух марок, чистая прибыль составляет около тысячи шестисот двадцати марок. Из этого следует вычесть еще женщин и детей, не имеющих реальной ценности. Их умерщвление в газовых камерах и сожжение обходится на круг в шесть марок. Сюда же надо приплюсовать стариков, больных и так далее. Таким образом в среднем, если округлить сумму, доход все равно составляет не менее тысячи двухсот марок. Лоу побледнел как полотно. — Это правда? — Так было подсчитано. Официальными немецкими ведомствами. Но до известной степени эта цифра может колебаться.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Германию — я любил. Наверно оттого, что в детстве с удовольствием учил немецкий язык, и стихи немецкие наизусть, и целыми летними месяцами читал то сборник немецкого фольклора, «Нибелунгов», то Шиллера, заглядывал и в Гете. В войну? — ни на минуту я не связывал Гитлера с традиционной Германией, а к немцам в жаркие боевые недели испытывал только азарт — поточней и быстрей засекать их батареи, азарт, но нисколько не ненависть, а при виде пленных немцев только сочувствие.

    Германию — я любил. Наверно оттого, что в детстве с удовольствием учил немецкий язык, и стихи немецкие наизусть, и целыми летними месяцами читал то сборник немецкого фольклора, «Нибелунгов», то Шиллера, заглядывал и в Гете. В войну? — ни на минуту я не связывал Гитлера с традиционной Германией, а к немцам в жаркие боевые недели испытывал только азарт — поточней и быстрей засекать их батареи, азарт, но нисколько не ненависть, а при виде пленных немцев только сочувствие.

    — Александр Солженицын
17. «

    А мы просто нашли мужество осуществить то, о чём мечтала Европа!… Мы сказали, раз вы об этом думаете — давайте, наконец, сделаем это. Это как хирургическая операция — сперва больно, но потом организм выздоравливает. Разве мы не осуществили потаённую мечту каждого европейского обывателя? Разве не в этом была причина всех наших побед? Ведь все знали, что то, о чем они боялись рассказывать даже своим жёнам, мы объявили ясно и открыто, как подобает мужественному и цельному народу. Они всегда не любили евреев! Всю жизнь они боялись эту мрачную, угрюмую страну на Востоке, этого кентавра, дикого и чужого Европе — Россию… Я сказал: просто давайте решим эти две проблемы, решим их раз и навсегда… Разве мы придумали что-то новое? Нет. Мы просто внесли ясность в те вопросы, в которых вся Европа хотела ясности. Вот и всё. С тех пор как Земля вращается вокруг Солнца, пока существует холод и жара, буря и солнечный свет, до тех пор будет существовать и борьба, в том числе, среди людей и народов. Если бы люди остались жить в раю — они бы сгнили. Человечество стало тем, что оно есть, благодаря борьбе! Война — естественное, обыденное дело. Она идёт всегда и повсюду. У неё нет начала, нет конца. Война — это сама жизнь. Война — это отправная точка.

    А мы просто нашли мужество осуществить то, о чём мечтала Европа!… Мы сказали, раз вы об этом думаете — давайте, наконец, сделаем это. Это как хирургическая операция — сперва больно, но потом организм выздоравливает. Разве мы не осуществили потаённую мечту каждого европейского обывателя? Разве не в этом была причина всех наших побед? Ведь все знали, что то, о чем они боялись рассказывать даже своим жёнам, мы объявили ясно и открыто, как подобает мужественному и цельному народу. Они всегда не любили евреев! Всю жизнь они боялись эту мрачную, угрюмую страну на Востоке, этого кентавра, дикого и чужого Европе — Россию… Я сказал: просто давайте решим эти две проблемы, решим их раз и навсегда… Разве мы придумали что-то новое? Нет. Мы просто внесли ясность в те вопросы, в которых вся Европа хотела ясности. Вот и всё. С тех пор как Земля вращается вокруг Солнца, пока существует холод и жара, буря и солнечный свет, до тех пор будет существовать и борьба, в том числе, среди людей и народов. Если бы люди остались жить в раю — они бы сгнили. Человечество стало тем, что оно есть, благодаря борьбе! Война — естественное, обыденное дело. Она идёт всегда и повсюду. У неё нет начала, нет конца. Война — это сама жизнь. Война — это отправная точка.

    — Адольф Гитлер · фильм
18. «

    30 января 1933 года Адольф Гитлер вступил на пост канцлера Германии. Все, кто собирался или мог оказать сопротивление новому порядку, почувствовали на себе руку хозяина. 2 февраля всякие митинги или демонстрации германской Коммунистической партии были запрещены. 27 февраля 1933 года в здании рейхстага вспыхнул пожар. Были вызваны отряды коричневорубашечников и чернорубашечников и их вспомогательные части. За одну ночь было арестовано четыре тысячи человек, в том числе члены Центрального Комитета Коммунистической партии.

    30 января 1933 года Адольф Гитлер вступил на пост канцлера Германии. Все, кто собирался или мог оказать сопротивление новому порядку, почувствовали на себе руку хозяина. 2 февраля всякие митинги или демонстрации германской Коммунистической партии были запрещены. 27 февраля 1933 года в здании рейхстага вспыхнул пожар. Были вызваны отряды коричневорубашечников и чернорубашечников и их вспомогательные части. За одну ночь было арестовано четыре тысячи человек, в том числе члены Центрального Комитета Коммунистической партии.

    — Уинстон Черчилль · книга
19. «

    Чудеса – это в России. Вы там живете по законам чуда, а мы пытаемся жить сообразно с реальностью. Впрочем, еще неизвестно, что лучше.

    Чудеса – это в России. Вы там живете по законам чуда, а мы пытаемся жить сообразно с реальностью. Впрочем, еще неизвестно, что лучше.

    — Евгений Водолазкин · книга
20. «

    Пакт о ненападении с Германией был заключен в обстановке, когда СССР оказался после переговоров с Англией и Францией без союзников в условиях близкой и неизбежной войны.

    Пакт о ненападении с Германией был заключен в обстановке, когда СССР оказался после переговоров с Англией и Францией без союзников в условиях близкой и неизбежной войны.

    — Уинстон Черчилль · книга