49 цитат по теме «Германия» без воды

49 цитат про «Германия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Германию — я любил. Наверно оттого, что в детстве с удовольствием учил немецкий язык, и стихи немецкие наизусть, и целыми летними месяцами читал то сборник немецкого фольклора, «Нибелунгов», то Шиллера, заглядывал и в Гете. В войну? — ни на минуту я не связывал Гитлера с традиционной Германией, а к немцам в жаркие боевые недели испытывал только азарт — поточней и быстрей засекать их батареи, азарт, но нисколько не ненависть, а при виде пленных немцев только сочувствие.

   Германию — я любил. Наверно оттого, что в детстве с удовольствием учил немецкий язык, и стихи немецкие наизусть, и целыми летними месяцами читал то сборник немецкого фольклора, «Нибелунгов», то Шиллера, заглядывал и в Гете. В войну? — ни на минуту я не связывал Гитлера с традиционной Германией, а к немцам в жаркие боевые недели испытывал только азарт — поточней и быстрей засекать их батареи, азарт, но нисколько не ненависть, а при виде пленных немцев только сочувствие.

   — Александр Солженицын
2. «

   Я понимаю, что Холокост не самая подходящая тема для шуток, но в нацистской Германии тоже не все были антисемитами. Многим было попросту наплевать на судьбу евреев.

   Я понимаю, что Холокост не самая подходящая тема для шуток, но в нацистской Германии тоже не все были антисемитами. Многим было попросту наплевать на судьбу евреев.

   — Саша Барон Коэн
3. «

   Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

   Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

   — Полина Дашкова · книга
4. «

   Итак, договор с Германией подписан. Он будет нарушен — в этом нет никакого сомнения. Это — немецкая хитрость... С Германией нам придется воевать в самое ближайшее время, и напрасно мы подпускаем ее так близко к себе...

   Итак, договор с Германией подписан. Он будет нарушен — в этом нет никакого сомнения. Это — немецкая хитрость... С Германией нам придется воевать в самое ближайшее время, и напрасно мы подпускаем ее так близко к себе...

   — Василий Михайлович Кубанев
5. «

   А мы просто нашли мужество осуществить то, о чём мечтала Европа!… Мы сказали, раз вы об этом думаете — давайте, наконец, сделаем это. Это как хирургическая операция — сперва больно, но потом организм выздоравливает. Разве мы не осуществили потаённую мечту каждого европейского обывателя? Разве не в этом была причина всех наших побед? Ведь все знали, что то, о чем они боялись рассказывать даже своим жёнам, мы объявили ясно и открыто, как подобает мужественному и цельному народу. Они всегда не любили евреев! Всю жизнь они боялись эту мрачную, угрюмую страну на Востоке, этого кентавра, дикого и чужого Европе — Россию… Я сказал: просто давайте решим эти две проблемы, решим их раз и навсегда… Разве мы придумали что-то новое? Нет. Мы просто внесли ясность в те вопросы, в которых вся Европа хотела ясности. Вот и всё. С тех пор как Земля вращается вокруг Солнца, пока существует холод и жара, буря и солнечный свет, до тех пор будет существовать и борьба, в том числе, среди людей и народов. Если бы люди остались жить в раю — они бы сгнили. Человечество стало тем, что оно есть, благодаря борьбе! Война — естественное, обыденное дело. Она идёт всегда и повсюду. У неё нет начала, нет конца. Война — это сама жизнь. Война — это отправная точка.

   А мы просто нашли мужество осуществить то, о чём мечтала Европа!… Мы сказали, раз вы об этом думаете — давайте, наконец, сделаем это. Это как хирургическая операция — сперва больно, но потом организм выздоравливает. Разве мы не осуществили потаённую мечту каждого европейского обывателя? Разве не в этом была причина всех наших побед? Ведь все знали, что то, о чем они боялись рассказывать даже своим жёнам, мы объявили ясно и открыто, как подобает мужественному и цельному народу. Они всегда не любили евреев! Всю жизнь они боялись эту мрачную, угрюмую страну на Востоке, этого кентавра, дикого и чужого Европе — Россию… Я сказал: просто давайте решим эти две проблемы, решим их раз и навсегда… Разве мы придумали что-то новое? Нет. Мы просто внесли ясность в те вопросы, в которых вся Европа хотела ясности. Вот и всё. С тех пор как Земля вращается вокруг Солнца, пока существует холод и жара, буря и солнечный свет, до тех пор будет существовать и борьба, в том числе, среди людей и народов. Если бы люди остались жить в раю — они бы сгнили. Человечество стало тем, что оно есть, благодаря борьбе! Война — естественное, обыденное дело. Она идёт всегда и повсюду. У неё нет начала, нет конца. Война — это сама жизнь. Война — это отправная точка.

   — Адольф Гитлер · фильм
6. «

   Аннексия Крыма — это событие, которое нас в Германии и Евросоюзе поразило. Фундамент послевоенной европейской политики, принцип территориальной целостности каждого государства — этот принцип не просто поставлен под сомнение, а вовсе проигнорирован. Это, мягко говоря, чрезвычайно опасно для Европы. Это недопустимо. Иначе мы очень быстро разрушим все, что мы выстроили после 1945 года.

   Аннексия Крыма — это событие, которое нас в Германии и Евросоюзе поразило. Фундамент послевоенной европейской политики, принцип территориальной целостности каждого государства — этот принцип не просто поставлен под сомнение, а вовсе проигнорирован. Это, мягко говоря, чрезвычайно опасно для Европы. Это недопустимо. Иначе мы очень быстро разрушим все, что мы выстроили после 1945 года.

   — Ангела Меркель
7. «

   Германия, Германия — прекрасное место. Тут меня кормят, хоть я и пленник, да и еда не такая противная, как английская. Сосиски и сыр такие вкусные! Это собачий рай. Это Германия! Но почему все немцы такие строгие? Местами меня угнетают их угрозы. Мое сердце напугано, и я буду плакать. И еще здесь здоровенные девушки. У вас хобби такое — каждый день пить пиво бочонками? И, пожалуйста, хватит ходить ко мне домой такими толпами. Я боюсь туристов. И немецкие девицы накачаны сильнее меня. Яху!

   Германия, Германия — прекрасное место. Тут меня кормят, хоть я и пленник, да и еда не такая противная, как английская. Сосиски и сыр такие вкусные! Это собачий рай. Это Германия! Но почему все немцы такие строгие? Местами меня угнетают их угрозы. Мое сердце напугано, и я буду плакать. И еще здесь здоровенные девушки. У вас хобби такое — каждый день пить пиво бочонками? И, пожалуйста, хватит ходить ко мне домой такими толпами. Я боюсь туристов. И немецкие девицы накачаны сильнее меня. Яху!

   — Италия · аниме
8. «

   Мы ведем войну против России.

   Мы ведем войну против России.

   — Анналена Бербок
9. «

   Увы, немцы мастера превращать своих правителей в полководцев со склонностью к популярной философии.

   Увы, немцы мастера превращать своих правителей в полководцев со склонностью к популярной философии.

   — Нэнси Митфорд · книга
10. «

    Мы никогда не примем Аденауэра как представителя Германии. Если снять с него штаны и посмотреть на его задницу, то можно убедиться, что Германия разделена. А если взглянуть на него спереди, то можно убедиться в том, что Германия никогда не поднимется.

    Мы никогда не примем Аденауэра как представителя Германии. Если снять с него штаны и посмотреть на его задницу, то можно убедиться, что Германия разделена. А если взглянуть на него спереди, то можно убедиться в том, что Германия никогда не поднимется.

    — Никита Сергеевич Хрущев
11. «

    Отчаявшиеся гуманисты среди немцев всегда попадались, но сами немцы признают, как опасен их народный дух.

    Отчаявшиеся гуманисты среди немцев всегда попадались, но сами немцы признают, как опасен их народный дух.

    — Роберт Музиль · книга
12. «

    Чудеса – это в России. Вы там живете по законам чуда, а мы пытаемся жить сообразно с реальностью. Впрочем, еще неизвестно, что лучше.

    Чудеса – это в России. Вы там живете по законам чуда, а мы пытаемся жить сообразно с реальностью. Впрочем, еще неизвестно, что лучше.

    — Евгений Водолазкин · книга
13. «

    Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

    Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

    — Евгений Павлович Леонов
14. «

    ... Если между Россией и Германией начнется война, а это весьма вероятно в ближайшие несколько лет.

    ... Если между Россией и Германией начнется война, а это весьма вероятно в ближайшие несколько лет.

    — Джордж Оруэлл · книга
15. «

    И дело не в том, что Фридрих не желал служить своей стране или любил Германию меньше остальных граждан. По крайней мере, он любил ту Германию, в которой вырос. Но эта новая Германия — Германия последних семи лет, с ее сочившимися ненавистью Нюрнбергскими расовыми законами, согласно которым преследовали евреев, с повсеместным притеснением Церкви, ненасытной жаждой расширить жизненное пространство и привилегии для истинных арийцев — была совершенно иной. Фридрих не мог её понять, не мог прикоснуться к ней, как прикасался к дереву. Как всякий немец, он был исполнен надежд и горячо поддерживал Адольфа Гитлера, когда тот обещал поднять страну с колен, на которые она опустилась после Версальского договора. Фридриху хотелось чего-то большего, нежели просто коптить небо, он хотел сам быть кузнецом счастья для своей семьи. Но только не в ущерб правилам приличия и морали, не теряя человеческого облика. Не предавая Всевышнего на Небесах, сотворив себе кумира из фюрера.

    И дело не в том, что Фридрих не желал служить своей стране или любил Германию меньше остальных граждан. По крайней мере, он любил ту Германию, в которой вырос. Но эта новая Германия — Германия последних семи лет, с ее сочившимися ненавистью Нюрнбергскими расовыми законами, согласно которым преследовали евреев, с повсеместным притеснением Церкви, ненасытной жаждой расширить жизненное пространство и привилегии для истинных арийцев — была совершенно иной. Фридрих не мог её понять, не мог прикоснуться к ней, как прикасался к дереву. Как всякий немец, он был исполнен надежд и горячо поддерживал Адольфа Гитлера, когда тот обещал поднять страну с колен, на которые она опустилась после Версальского договора. Фридриху хотелось чего-то большего, нежели просто коптить небо, он хотел сам быть кузнецом счастья для своей семьи. Но только не в ущерб правилам приличия и морали, не теряя человеческого облика. Не предавая Всевышнего на Небесах, сотворив себе кумира из фюрера.

    — Кэти Гольке · книга
16. «

    «Ich bin ein Berliner». «Я — берлинец». Всего в одной фразе, которую любят те берлинцы, что постарше, – непростой удел города, его история. Без истории не понять того Берлина, которым сегодня восхищается вся Европа.

    «Ich bin ein Berliner». «Я — берлинец». Всего в одной фразе, которую любят те берлинцы, что постарше, – непростой удел города, его история. Без истории не понять того Берлина, которым сегодня восхищается вся Европа.

    — Елена Котова
17. «

    Лютер выдвинул тезис о непознаваемости Бога посредством разума: Бог по своему желанию открывает себя в Писании, в котором, если что и непонятно, надо все принять на веру. Разум, по Лютеру, не имеет права обосновывать веру, его наивысшее достоинство заключается в том, чтобы знать свои пределы: разум уместен лишь в сфере временного мирского и не может претендовать на познание того, что над нами.

    Лютер выдвинул тезис о непознаваемости Бога посредством разума: Бог по своему желанию открывает себя в Писании, в котором, если что и непонятно, надо все принять на веру. Разум, по Лютеру, не имеет права обосновывать веру, его наивысшее достоинство заключается в том, чтобы знать свои пределы: разум уместен лишь в сфере временного мирского и не может претендовать на познание того, что над нами.

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга
18. «

    Вальпургиева ночь — ночь с 30 апреля на 1 мая, когда по германским народным поверьям на вершине горы Броккен (Германия) под предводительством сатаны ведьмы и колдуны собираются на ежегодный «шабаш».

    Вальпургиева ночь — ночь с 30 апреля на 1 мая, когда по германским народным поверьям на вершине горы Броккен (Германия) под предводительством сатаны ведьмы и колдуны собираются на ежегодный «шабаш».

    — Михаил Петрович Новиков · книга
19. «

    В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной.

    В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной.

    — Уинстон Черчилль · книга
20. «

    «Пошляков много, еще больше, чем сумасшедших, почему именно он стал главным?» – спрашивала маленькая Габи. «Потому что в соревнованиях пошляков он занял первое место». «Таких соревнований не бывает». «Они идут постоянно, их для приличия называют солидным словом „политика“, но на самом деле это соревнования пошляков, Гитлер одержал в них блестящую победу».

    «Пошляков много, еще больше, чем сумасшедших, почему именно он стал главным?» – спрашивала маленькая Габи. «Потому что в соревнованиях пошляков он занял первое место». «Таких соревнований не бывает». «Они идут постоянно, их для приличия называют солидным словом „политика“, но на самом деле это соревнования пошляков, Гитлер одержал в них блестящую победу».

    — Полина Дашкова · книга