143 лучших цитаты на тему «голод»

Собрали 143 цитаты на тему «голод» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я объявляю голодовку до тех пор, пока в мире не победит добро.

   Я объявляю голодовку до тех пор, пока в мире не победит добро.

   — жена Макса · фильм
2. «

   Голод – это когда выживать легко, но противно. Когда всем все равно.

   Голод – это когда выживать легко, но противно. Когда всем все равно.

   — Юна · игра
3. «

   Нас одолевал голод. То был не обычный голод. Он душил нас, выворачивал внутренности, леденил кровь, лишал сил; нам хотелось лечь на пол, уснуть и никогда больше не просыпаться.

   Нас одолевал голод. То был не обычный голод. Он душил нас, выворачивал внутренности, леденил кровь, лишал сил; нам хотелось лечь на пол, уснуть и никогда больше не просыпаться.

   — Астрид Линдгрен · книга
4. «

   Когда после войны опять наступит равновесие и можно будет все купить, я куплю кило черного хлеба, кило пряников, пол-литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, оболью обильно маслом и хорошенько все это разотру и перемешаю, потом возьму столовую ложку и буду наслаждаться, наемся до отвала. Потом мы с мамой напекем разных пирожков, с мясом, с картошкой, с капустой, с тертой морковью. И потом нажарим картошки и будем кушать румяную, шипящую картошку прямо с огня. И мы будем кушать ушки со сметаной и пельмени, и макароны с томатом и с жареным луком, и горячий белый, с хрустящей корочкой батон, намазанный сливочным маслом, с колбасой или сыром, причем обязательно большой кусок колбасы, чтобы зубы так и утопали во всем этом при откусывании. Мы будем с мамой кушать рассыпчатую гречневую кашу с холодным молоком, а потом ту же кашу, поджаренную на сковородке с луком, блестящую от избытка масла. Мы, наконец, будем кушать горячие жирные блинчики с вареньем и пухлые, толстые оладьи. Боже мой, мы так будем кушать, что самим станет страшно.

   Когда после войны опять наступит равновесие и можно будет все купить, я куплю кило черного хлеба, кило пряников, пол-литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, оболью обильно маслом и хорошенько все это разотру и перемешаю, потом возьму столовую ложку и буду наслаждаться, наемся до отвала. Потом мы с мамой напекем разных пирожков, с мясом, с картошкой, с капустой, с тертой морковью. И потом нажарим картошки и будем кушать румяную, шипящую картошку прямо с огня. И мы будем кушать ушки со сметаной и пельмени, и макароны с томатом и с жареным луком, и горячий белый, с хрустящей корочкой батон, намазанный сливочным маслом, с колбасой или сыром, причем обязательно большой кусок колбасы, чтобы зубы так и утопали во всем этом при откусывании. Мы будем с мамой кушать рассыпчатую гречневую кашу с холодным молоком, а потом ту же кашу, поджаренную на сковородке с луком, блестящую от избытка масла. Мы, наконец, будем кушать горячие жирные блинчики с вареньем и пухлые, толстые оладьи. Боже мой, мы так будем кушать, что самим станет страшно.

   — Лена Мухина · книга
5. «

   Любовь и голод движут миром!

   Любовь и голод движут миром!

   — Татьяна Устименко · книга
6. «

   Огромны залы Хелы в Хельхейме; высоки её стены, высоки её ворота. Её пища — Голод, её нож — Жажда; на её пороге падает каждый; её кровать — Одр болезни; а полог её кровати — Пламя погребального костра. Говорят, что узнать её легко — половина тела черна, половина тела цвета гниющей плоти, а лицо её... угрожающе и угрюмо.

   Огромны залы Хелы в Хельхейме; высоки её стены, высоки её ворота. Её пища — Голод, её нож — Жажда; на её пороге падает каждый; её кровать — Одр болезни; а полог её кровати — Пламя погребального костра. Говорят, что узнать её легко — половина тела черна, половина тела цвета гниющей плоти, а лицо её... угрожающе и угрюмо.
7. «

   — Я понимаю, что этот мир жесток, сэр. Я знаю, что некоторые готовы продавать свое тело, чтобы выжить. — Не готовы. Готовность совершенно ни при чем, когда выбор продиктован отчаянием. У вас нет ни малейшего права осуждать их.

   — Я понимаю, что этот мир жесток, сэр. Я знаю, что некоторые готовы продавать свое тело, чтобы выжить. — Не готовы. Готовность совершенно ни при чем, когда выбор продиктован отчаянием. У вас нет ни малейшего права осуждать их.

   — Александра Хоукинз · книга
8. «

   Мои родители всю блокаду провели в Ленинграде. Я очень многое, конечно, помню. И блокаду помню, и как родители месяцами ничего не ели. Меня это очень удивляло. Нам приносили кое-что: клей столярный, какие-то кишки. Папа у меня инвалид, он на фронте не был. Он был в городе, работал. И мама работала. И я решил, что они, наверное, едят на работе. Однажды я попросил взять меня с собой на завод имени Макса Гельца, где они работали. Там выпускали детали для танков и орудий. Я проследил, что они там не едят ничего, и что там вообще никто ничего не ест. Там не бывает обеденных перерывов. Я помню своё впечатление. Я пришел домой и разрыдался. Сняли блокаду и родители тут же уехали. Нужно было дожидаться катера. Ждали в толпе. Наконец наступила наша очередь, подошел очередной катер. Мы стали садиться в него, и выяснилось, что маму с сестрой пускают, а нас с отцом нет: уже нельзя, переполнено. Мама сказала: «Тогда и мы не поплывем, будем ждать следующего». Катер уехал и на середине Невы его разбомбили. Прямое попадание. Это тоже впечатление, которое вряд ли когда-нибудь забудется, потому что это было на моих глазах.

   Мои родители всю блокаду провели в Ленинграде. Я очень многое, конечно, помню. И блокаду помню, и как родители месяцами ничего не ели. Меня это очень удивляло. Нам приносили кое-что: клей столярный, какие-то кишки. Папа у меня инвалид, он на фронте не был. Он был в городе, работал. И мама работала. И я решил, что они, наверное, едят на работе. Однажды я попросил взять меня с собой на завод имени Макса Гельца, где они работали. Там выпускали детали для танков и орудий. Я проследил, что они там не едят ничего, и что там вообще никто ничего не ест. Там не бывает обеденных перерывов. Я помню своё впечатление. Я пришел домой и разрыдался. Сняли блокаду и родители тут же уехали. Нужно было дожидаться катера. Ждали в толпе. Наконец наступила наша очередь, подошел очередной катер. Мы стали садиться в него, и выяснилось, что маму с сестрой пускают, а нас с отцом нет: уже нельзя, переполнено. Мама сказала: «Тогда и мы не поплывем, будем ждать следующего». Катер уехал и на середине Невы его разбомбили. Прямое попадание. Это тоже впечатление, которое вряд ли когда-нибудь забудется, потому что это было на моих глазах.

   — Андрей Мягков
9. «

   Решение сразу двух мировых проблем: скормить бездомных голодающим.

   Решение сразу двух мировых проблем: скормить бездомных голодающим.
10. «

    — А ты чего жаждешь, Дин? — Что? — Ну, медленно, но верно все в этом городе становятся жертвой Голода, только на тебя он до сих пор не подействовал. — Когда я хочу пить, я пью. Если хочу секса, я иду и беру. Захочу — получу бутерброд или драку. — Значит... ты просто уравновешенный? — Боже, нет. Я просто сыт.

    — А ты чего жаждешь, Дин? — Что? — Ну, медленно, но верно все в этом городе становятся жертвой Голода, только на тебя он до сих пор не подействовал. — Когда я хочу пить, я пью. Если хочу секса, я иду и беру. Захочу — получу бутерброд или драку. — Значит... ты просто уравновешенный? — Боже, нет. Я просто сыт.

    — Дин Винчестер · сериал
11. «

    — Вот бы мне лошадь. — Или свинью. — На свинье не поедешь. — Да, но ее можно пожарить. С морковью, пастернаком и яблоками. — Мерлин! — Ты прав, не будем тратить яблоки, спечем из них пирог. — Прекрати. — Я должен поесть!

    — Вот бы мне лошадь. — Или свинью. — На свинье не поедешь. — Да, но ее можно пожарить. С морковью, пастернаком и яблоками. — Мерлин! — Ты прав, не будем тратить яблоки, спечем из них пирог. — Прекрати. — Я должен поесть!

    — Артур Пендрагон · сериал
12. «

    У меня есть имя рыбы. Еще мне нужна рыба, и буду сыт.

    У меня есть имя рыбы. Еще мне нужна рыба, и буду сыт.

    — Милорад Павич · книга
13. «

    Когда женщина хочет есть — это как-то не бросается в глаза, но голодный мужчина представляет собой зрелище невыносимое, невыносимое...

    Когда женщина хочет есть — это как-то не бросается в глаза, но голодный мужчина представляет собой зрелище невыносимое, невыносимое...

    — Евгений Клюев · книга
14. «

    Голод — лучшая приправа к пище.

    Голод — лучшая приправа к пище.

    — Сократ
15. «

    По-настоящему голодные люди в рестораны не ходят.

    По-настоящему голодные люди в рестораны не ходят.
16. «

    Пока мы живем, мы голодны.

    Пока мы живем, мы голодны.

    — Шино
17. «

    Мы уже все собрались и хотели голодовку объявить, а потом мы думаем — чего нам объявлять, мы и так голодаем.

    Мы уже все собрались и хотели голодовку объявить, а потом мы думаем — чего нам объявлять, мы и так голодаем.

    — Бодаенко
18. «

    — Им нужно самую малость. Лишь слегка подтолкнуть. Ох, Америка, ты только и можешь жрать до отвала. Потреблять, потреблять. Рой саранчи в облегающих брюках. И вам не суждено насытиться, ибо голод мучает не только ваши бренные тела, но и ваши души. — Трогательная история, вот только не про меня. — Да. Я заметил. А ты не задавался вопросом, почему ты не подвержен моему влиянию? — Ну, хотелось бы верить, что это всё благодаря моей железной воле. — У тебя внутри лишь беспросветная тьма. Там пустота, Дин. И ты не можешь ничем ее заполнить, ни едой, ни выпивкой. Ни даже сексом. — Пошёл ты в жопу! — Можешь сколько угодно острить, паясничать, врать брату и себе, но меня не обманешь. Я вижу тебя насквозь, Дин. Я прекрасно вижу, что ты сломлен... потерял надежду. Ты понимаешь, что тебе не победить, но все равно рвешься в бой. Продолжаешь барахтаться по инерции. Ты не голоден, Дин, потому что внутри ты уже мёртв.

    — Им нужно самую малость. Лишь слегка подтолкнуть. Ох, Америка, ты только и можешь жрать до отвала. Потреблять, потреблять. Рой саранчи в облегающих брюках. И вам не суждено насытиться, ибо голод мучает не только ваши бренные тела, но и ваши души. — Трогательная история, вот только не про меня. — Да. Я заметил. А ты не задавался вопросом, почему ты не подвержен моему влиянию? — Ну, хотелось бы верить, что это всё благодаря моей железной воле. — У тебя внутри лишь беспросветная тьма. Там пустота, Дин. И ты не можешь ничем ее заполнить, ни едой, ни выпивкой. Ни даже сексом. — Пошёл ты в жопу! — Можешь сколько угодно острить, паясничать, врать брату и себе, но меня не обманешь. Я вижу тебя насквозь, Дин. Я прекрасно вижу, что ты сломлен... потерял надежду. Ты понимаешь, что тебе не победить, но все равно рвешься в бой. Продолжаешь барахтаться по инерции. Ты не голоден, Дин, потому что внутри ты уже мёртв.

    — Дин Винчестер · сериал
19. «

    — Оно набрасывается на всех, кто ему попадается. Оно не останавливается ни перед чем. Оно охотится на сельских дорогах, поджидая одинокие машины. 23-ей весной, 23 дня, оно ест. — Что ест? Что ест? — Ест нас.

    — Оно набрасывается на всех, кто ему попадается. Оно не останавливается ни перед чем. Оно охотится на сельских дорогах, поджидая одинокие машины. 23-ей весной, 23 дня, оно ест. — Что ест? Что ест? — Ест нас.

    — Дэрри Дженнер · фильм
20. «

    Её выворачивает наизнанку, но она теряет фунт веса, так что она уверена, что дело того стоит.

    Её выворачивает наизнанку, но она теряет фунт веса, так что она уверена, что дело того стоит.

    — Шелли Хантер · фильм