722 цитаты «гордость» — избранное

722 цитаты про «гордость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Гордость — не противоположность стыда, а его источник. Смирение — вот противоядие от стыда.

   Гордость — не противоположность стыда, а его источник. Смирение — вот противоядие от стыда.

   — Айро · мультфильм
2. «

   Если вы слишком гордитесь одним успешным результатом, вы никогда не дождетесь второго.

   Если вы слишком гордитесь одним успешным результатом, вы никогда не дождетесь второго.

   — Коносуке Мацусита · книга
3. «

   Предсказуемый порок человеческой природы — чаще всего деньги перевешивают гордость.

   Предсказуемый порок человеческой природы — чаще всего деньги перевешивают гордость.

   — Мэтт «Воз» Возняк · сериал
4. «

   Умей вести дела, не отдыхая, Иди решительно и помни: хватит треть. Монеты нет дешевле, чем тщеславье, Затратней гордости бывает только смерть.

   Умей вести дела, не отдыхая, Иди решительно и помни: хватит треть. Монеты нет дешевле, чем тщеславье, Затратней гордости бывает только смерть.

   — Михаил Сафарбекович Гуцериев
5. «

   Без памяти о прошлом, будущего нету, Пока мы ценим и помним нам пути открыты И стоя на коленях: «Спасибо нашим дедам!» Никто не забыт, ничто не забыто!

   Без памяти о прошлом, будущего нету, Пока мы ценим и помним нам пути открыты И стоя на коленях: «Спасибо нашим дедам!» Никто не забыт, ничто не забыто!
6. «

   Для гордых натур, пожалуй, нет ничего более нестерпимого, чем гордость других людей.

   Для гордых натур, пожалуй, нет ничего более нестерпимого, чем гордость других людей.

   — Чарльз Диккенс · книга
7. «

   Я обожаю людей с треснувшей нижней губой — им больно, когда они улыбаются, но они все равно делают это.

   Я обожаю людей с треснувшей нижней губой — им больно, когда они улыбаются, но они все равно делают это.
8. «

   — Наверное, вы были правы на счет меня, мама. Я теряю наш город, наш банк, нашу семью. Кажется, я теряю и Бога. Я испортил вашу сказку о великой виноградной лозе Медичи. Вы всегда хотели услышать это, и если я хоть раз могу сделать вас счастливой словами, то я прошу прощения. Это правда. Мне очень жаль. — Я всегда права, Козимо. Я днями напролет представляла себе, каким прекрасным мужчиной бы мог вырасти Дамиано и слишком редко восхищалась мужчиной, которым стал ты. Ты стал замечательным, Козимо. Мы оба все сильно усложняли, но я восхищаюсь тобой. И я очень-очень тобой горжусь.

   — Наверное, вы были правы на счет меня, мама. Я теряю наш город, наш банк, нашу семью. Кажется, я теряю и Бога. Я испортил вашу сказку о великой виноградной лозе Медичи. Вы всегда хотели услышать это, и если я хоть раз могу сделать вас счастливой словами, то я прошу прощения. Это правда. Мне очень жаль. — Я всегда права, Козимо. Я днями напролет представляла себе, каким прекрасным мужчиной бы мог вырасти Дамиано и слишком редко восхищалась мужчиной, которым стал ты. Ты стал замечательным, Козимо. Мы оба все сильно усложняли, но я восхищаюсь тобой. И я очень-очень тобой горжусь.

   — Козимо де Медичи · сериал
9. «

   — Мы расстались потому, что вмешалась она. — Её подруга? — Её гордость.

   — Мы расстались потому, что вмешалась она. — Её подруга? — Её гордость.

   — Аристарх Ромашин · книга
10. «

    Как прекрасен пьяный человек! Когда лежит он со спущенными штанами на асфальте возле входа в железнодорожный вокзал, любой прохожий обязательно испытает чувство гордости. Пусть за себя, а не за него, ну так что ж?

    Как прекрасен пьяный человек! Когда лежит он со спущенными штанами на асфальте возле входа в железнодорожный вокзал, любой прохожий обязательно испытает чувство гордости. Пусть за себя, а не за него, ну так что ж?

    — Дмитрий Горчев · книга
11. «

    ... Кто исповедует грехи свои, от того отступают они, потому что грехи основываются и крепятся на гордости падшего естества, не терпят обличения и позора.

    ... Кто исповедует грехи свои, от того отступают они, потому что грехи основываются и крепятся на гордости падшего естества, не терпят обличения и позора.

    — Святитель Игнатий (Брянчанинов) · книга
12. «

    Выбирая между гордостью и ответственностью, мужчина почти всегда выберет гордость — если ответственность отнимает его мужественность.

    Выбирая между гордостью и ответственностью, мужчина почти всегда выберет гордость — если ответственность отнимает его мужественность.

    — Стивен Кинг · книга
13. «

    Звонки и сообщения - Здесь всё говорит о моём поражении… Я должен себя тормознуть, Но отчаяние меня заводит вновь. Я мог бы смириться, я гордостью Мог бы своей поступиться. С улыбкой натянутой комедию в лицах Сквозь слёзы я бы разыграл…

    Звонки и сообщения - Здесь всё говорит о моём поражении… Я должен себя тормознуть, Но отчаяние меня заводит вновь. Я мог бы смириться, я гордостью Мог бы своей поступиться. С улыбкой натянутой комедию в лицах Сквозь слёзы я бы разыграл…
14. «

    Все наши беды – от гордости. Когда она (гордыня) не получает корма, подпитки, то кажется, что все тебя обидеть норовят. Становишься придирчивым, мелочным, обидчивым. И далее по схеме: «тоска-уныние-отчаяние-гнев-неверие».

    Все наши беды – от гордости. Когда она (гордыня) не получает корма, подпитки, то кажется, что все тебя обидеть норовят. Становишься придирчивым, мелочным, обидчивым. И далее по схеме: «тоска-уныние-отчаяние-гнев-неверие».

    — Игумен Валериан (Головченко)
15. «

    Я подсчитала, что обручена всего сутки, но, кажется, в эти двадцать четыре часа только и начала по-настоящему жить. Подумай! Мы могли вечность мечтать друг о друге, притворяясь, будто не замечаем друг друга. Мы все так зациклены на достоинстве, что готовы жертвовать ради него счастьем.

    Я подсчитала, что обручена всего сутки, но, кажется, в эти двадцать четыре часа только и начала по-настоящему жить. Подумай! Мы могли вечность мечтать друг о друге, притворяясь, будто не замечаем друг друга. Мы все так зациклены на достоинстве, что готовы жертвовать ради него счастьем.

    — Мэри Энн Шеффер · книга
16. «

    В день получения водительских прав я пошёл и купил Гэлакси 63-го года цвета Полуночный синий за 1,255 баксов — все мои сбережения, накопленные во время работы на заправке. Я был просто в восторге. Потому что машина для 16-летнего пацана означает независимость. То есть он может ехать куда захочет и когда захочет. И с возрастом это не проходит и не меняется. Даже усиливается.

    В день получения водительских прав я пошёл и купил Гэлакси 63-го года цвета Полуночный синий за 1,255 баксов — все мои сбережения, накопленные во время работы на заправке. Я был просто в восторге. Потому что машина для 16-летнего пацана означает независимость. То есть он может ехать куда захочет и когда захочет. И с возрастом это не проходит и не меняется. Даже усиливается.

    — Аарон Глассман (Aaron Glassman) · сериал
17. «

    В грусти становимся непомерно гордыми. Создаём видимость того, что ни в ком не нуждаемся, хоть нам так важна чужая рука на плече.

    В грусти становимся непомерно гордыми. Создаём видимость того, что ни в ком не нуждаемся, хоть нам так важна чужая рука на плече.

    — Эльчин Сафарли · книга
18. «

    — Брат, и что же ты намерен делать? — Не знаю. Может, вернёмся в Паргу, Нико? Что скажешь? Ты, отец и моя любимая. — Мы-то всегда готовы вернуться, а Хатидже Султан? Она поедет? — Брат, я не про неё говорю. — Но ты сказал «любимая». Появилась другая любовь? — Её зовут Нигяр. Её золотые руки исцелили меня. Я обрёл жизнь в её объятиях и нашёл утраченный покой. — Тогда как же любовь к Хатидже Султан? Когда-то ради неё ты рисковал жизнью. Или это была ложь? Как ты мог предать такое чувство? — Брат, я не предавал своей любви! Когда появилась Нигяр Калфа, моё чувство к Хатидже уже умерло. За день, за день! Умерло в тот же день, когда она сказала, что она моя Госпожа. Исчезли любовь, верность и понимание. «Ибрагим, как ты можешь от меня что-то скрывать? Служить Османскому государству — вот твой единственный долг! Это значит служить мне. Так что не забывай, потеряв меня, ты потеряешь доверие Султана.» В тот день я понял, что она моя Госпожа, а я всего лишь раб. — Но Хатидже столько приходилось рисковать ради тебя! Ты несправедлив. Она тебя любит. — Ага, любит, как же. Скажи, что это за любовь? Я тебе отвечу. Властной хозяйки к своему ничтожному рабу! Я молчал! Молчал и старался выкинуть из головы её слова. Но этого не забыть, Нико. Разве человек может забыть, что его оскорбили? А забудет, значит, нет гордости!

    — Брат, и что же ты намерен делать? — Не знаю. Может, вернёмся в Паргу, Нико? Что скажешь? Ты, отец и моя любимая. — Мы-то всегда готовы вернуться, а Хатидже Султан? Она поедет? — Брат, я не про неё говорю. — Но ты сказал «любимая». Появилась другая любовь? — Её зовут Нигяр. Её золотые руки исцелили меня. Я обрёл жизнь в её объятиях и нашёл утраченный покой. — Тогда как же любовь к Хатидже Султан? Когда-то ради неё ты рисковал жизнью. Или это была ложь? Как ты мог предать такое чувство? — Брат, я не предавал своей любви! Когда появилась Нигяр Калфа, моё чувство к Хатидже уже умерло. За день, за день! Умерло в тот же день, когда она сказала, что она моя Госпожа. Исчезли любовь, верность и понимание. «Ибрагим, как ты можешь от меня что-то скрывать? Служить Османскому государству — вот твой единственный долг! Это значит служить мне. Так что не забывай, потеряв меня, ты потеряешь доверие Султана.» В тот день я понял, что она моя Госпожа, а я всего лишь раб. — Но Хатидже столько приходилось рисковать ради тебя! Ты несправедлив. Она тебя любит. — Ага, любит, как же. Скажи, что это за любовь? Я тебе отвечу. Властной хозяйки к своему ничтожному рабу! Я молчал! Молчал и старался выкинуть из головы её слова. Но этого не забыть, Нико. Разве человек может забыть, что его оскорбили? А забудет, значит, нет гордости!

    — Ибрагим-паша · сериал
19. «

    Я теперь еду, но знайте, Катерина Ивановна, что вы действительно любите только его. И по мере оскорблений его все больше и больше. Вот это и есть ваш надрыв. Вы именно любите его таким, каким он есть, вас оскорбляющим его любите. Если б он исправился, вы его тотчас забросили бы и разлюбили вовсе. Но вам он нужен, чтобы созерцать беспрерывно ваш подвиг верности и упрекать его в неверности. И все это от вашей гордости. О, тут много принижения и унижения, но все это от гордости... Я слишком молод и слишком сильно любил вас. Я знаю, что это бы не надо мне вам говорить, что было бы больше достоинства с моей стороны просто выйти от вас; было бы и не так для вас оскорбительно. Но ведь я еду далеко и не приеду никогда. Это ведь навеки... Я не хочу сидеть подле надрыва... Впрочем, я уже не умею говорить, все сказал... Прощайте, Катерина Ивановна, вам нельзя на меня сердиться, потому что я во сто раз более вас наказан: наказан уже тем одним, что никогда вас не увижу. Прощайте. Мне не надобно руки вашей. Вы слишком сознательно меня мучили, чтоб я вам в эту минуту мог простить... Потом прощу, а теперь не надо руки.

    Я теперь еду, но знайте, Катерина Ивановна, что вы действительно любите только его. И по мере оскорблений его все больше и больше. Вот это и есть ваш надрыв. Вы именно любите его таким, каким он есть, вас оскорбляющим его любите. Если б он исправился, вы его тотчас забросили бы и разлюбили вовсе. Но вам он нужен, чтобы созерцать беспрерывно ваш подвиг верности и упрекать его в неверности. И все это от вашей гордости. О, тут много принижения и унижения, но все это от гордости... Я слишком молод и слишком сильно любил вас. Я знаю, что это бы не надо мне вам говорить, что было бы больше достоинства с моей стороны просто выйти от вас; было бы и не так для вас оскорбительно. Но ведь я еду далеко и не приеду никогда. Это ведь навеки... Я не хочу сидеть подле надрыва... Впрочем, я уже не умею говорить, все сказал... Прощайте, Катерина Ивановна, вам нельзя на меня сердиться, потому что я во сто раз более вас наказан: наказан уже тем одним, что никогда вас не увижу. Прощайте. Мне не надобно руки вашей. Вы слишком сознательно меня мучили, чтоб я вам в эту минуту мог простить... Потом прощу, а теперь не надо руки.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Касательно мужчин я поняла следующее: есть две вещи, с которыми никогда нельзя шутить — с их мужской гордостью и с их «мужской гордостью».

    Касательно мужчин я поняла следующее: есть две вещи, с которыми никогда нельзя шутить — с их мужской гордостью и с их «мужской гордостью».

    — Надежда Кузьмина · книга