42 сильных цитаты: «горе» со смыслом»

42 цитаты про «горе» со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Лучше, когда горе осознается постепенно.

   Лучше, когда горе осознается постепенно.

   — Вдовствующая графиня Грэнтем · сериал
2. «

   Хороший друг должен на веселие являться по зову, на бедствие же друга приходить без зова.

   Хороший друг должен на веселие являться по зову, на бедствие же друга приходить без зова.

   — Демокрит
3. «

   Горе — что точило для сильного ума.

   Горе — что точило для сильного ума.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
4. «

   Даже в самые темные времена помни: где-то светит солнце, и оно обязательно вернется к тебе.

   Даже в самые темные времена помни: где-то светит солнце, и оно обязательно вернется к тебе.

   — Кэндзи Миядзава
5. «

   Горе – это дыра, которую не заполнить, но со временем она сжимается, и ты перестаешь проваливаться в неё при каждом шаге.

   Горе – это дыра, которую не заполнить, но со временем она сжимается, и ты перестаешь проваливаться в неё при каждом шаге.

   — Тим Брэдфорд · сериал
6. «

   Есть такая поговорка: кто в горе родится, у того счастливая жизнь.

   Есть такая поговорка: кто в горе родится, у того счастливая жизнь.

   — Джон Стейнбек · книга
7. «

   Лучше хлеб с солью в покое и без печали, чем множество блюд многоценных в печали и горе.

   Лучше хлеб с солью в покое и без печали, чем множество блюд многоценных в печали и горе.

   — Иоанн Златоуст
8. «

   Горе нужно пережить в одиночестве, но радость — чтобы познать в полной мере — нужно разделить с другим человеком.

   Горе нужно пережить в одиночестве, но радость — чтобы познать в полной мере — нужно разделить с другим человеком.

   — Марк Твен
9. «

   Разделённая радость — двойная радость, разделённое горе — полгоря.

   Разделённая радость — двойная радость, разделённое горе — полгоря.

   — Немецкие пословицы и поговорки
10. «

    Перед тобой лежат три дороги: мир, доброта, радость. Но все они соединяются в Любви. И тот, кто может идти путём любви, – тот всё великое горе земли на себе испытает. Но он же и самый чистый огонь в чаше своей людям подаст.

    Перед тобой лежат три дороги: мир, доброта, радость. Но все они соединяются в Любви. И тот, кто может идти путём любви, – тот всё великое горе земли на себе испытает. Но он же и самый чистый огонь в чаше своей людям подаст.

    — Конкордия Антарова · книга
11. «

    Он сел на пароход рано, ища в нём (теперь это было уже ясно) спасения от города, где его пугали встречи с людьми, которые будут заговаривать с ним о случившемся. Он думал, что на пароходе сумеет прийти к какому-то соглашению со своим горем, ещё не зная, что горю никакие соглашения не помогут. Излечить его может только смерть, а всё другое лишь притупляет и обезболивает. Говорят, будто излечивает его и время. Но если излечение приносит тебе нечто иное, чем твоя смерть, тогда горе твоё, скорее всего, не настоящее.

    Он сел на пароход рано, ища в нём (теперь это было уже ясно) спасения от города, где его пугали встречи с людьми, которые будут заговаривать с ним о случившемся. Он думал, что на пароходе сумеет прийти к какому-то соглашению со своим горем, ещё не зная, что горю никакие соглашения не помогут. Излечить его может только смерть, а всё другое лишь притупляет и обезболивает. Говорят, будто излечивает его и время. Но если излечение приносит тебе нечто иное, чем твоя смерть, тогда горе твоё, скорее всего, не настоящее.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
12. «

    Он не понимал, отчего люди грустили, когда кто-то умирал. Ведь душа оставалась живой, просто, выполнив своё предназначение, отправлялась дальше. Оставила тело, ну и что? Оно ведь всё равно утратило и красоту, и силу. Но люди, вместо того чтобы радоваться за близкого, который отправился далеко или остался стеречь род, плакали и печалились, а некоторые убивались всю жизнь. Странно, в общем.

    Он не понимал, отчего люди грустили, когда кто-то умирал. Ведь душа оставалась живой, просто, выполнив своё предназначение, отправлялась дальше. Оставила тело, ну и что? Оно ведь всё равно утратило и красоту, и силу. Но люди, вместо того чтобы радоваться за близкого, который отправился далеко или остался стеречь род, плакали и печалились, а некоторые убивались всю жизнь. Странно, в общем.

    — Диана Чайковская · книга
13. «

    Кто обрел способность искренне сочувствовать людскому горю, хотя бы в одном-единственном случае, тот, получив чудодейственный урок, научился понимать всякое несчастье, как бы на первый взгляд странно или безрассудно оно ни проявлялось.

    Кто обрел способность искренне сочувствовать людскому горю, хотя бы в одном-единственном случае, тот, получив чудодейственный урок, научился понимать всякое несчастье, как бы на первый взгляд странно или безрассудно оно ни проявлялось.

    — Стефан Цвейг · книга
14. «

    Звезду увидеть поможет не свет, а тьма. А друга — не радость, а горе.

    Звезду увидеть поможет не свет, а тьма. А друга — не радость, а горе.
15. «

    Удовольствия, к которым мы не привыкли, беспокоят нас больше, чем привычные горести.

    Удовольствия, к которым мы не привыкли, беспокоят нас больше, чем привычные горести.

    — Александр Дюма · книга
16. «

    Он понял то, что счастье не в деньгах, И их количество от горя не спасет, Но кто живёт с синицею в руках, Свою жар-птицу точно не найдет.

    Он понял то, что счастье не в деньгах, И их количество от горя не спасет, Но кто живёт с синицею в руках, Свою жар-птицу точно не найдет.
17. «

    …хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда…

    …хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда…

    — Апостол Павел · книга
18. «

    Молчание — прибежище простой души, испытавшей всю глубину человеческой скорби.

    Молчание — прибежище простой души, испытавшей всю глубину человеческой скорби.

    — Виктор Гюго
19. «

    «Как можно сочинять музыку после Аушвица?» — вопрошает Адорно, и человек, знакомый с русской историей, может повторить тот же вопрос, заменив в нем название лагеря, — повторить его, пожалуй, с большим даже правом, ибо количество людей, сгинувших в сталинских лагерях, далеко превосходит количество сгинувших в немецких. «А как после Аушвица можно есть ланч?» — заметил на это как–то американский поэт Марк Стрэнд. Поколение, к которому я принадлежу, во всяком случае, оказалось способным сочинить эту музыку.

    «Как можно сочинять музыку после Аушвица?» — вопрошает Адорно, и человек, знакомый с русской историей, может повторить тот же вопрос, заменив в нем название лагеря, — повторить его, пожалуй, с большим даже правом, ибо количество людей, сгинувших в сталинских лагерях, далеко превосходит количество сгинувших в немецких. «А как после Аушвица можно есть ланч?» — заметил на это как–то американский поэт Марк Стрэнд. Поколение, к которому я принадлежу, во всяком случае, оказалось способным сочинить эту музыку.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга
20. «

    Поразительно, что смерть вызывает в людях отчаянное желание говорить и отчаянное нежелание слушать того, кто остался, и смотреть в себе на того, кто умер: ведь он ещё не мог исчезнуть из них совсем, значит на него можно смотреть, он ещё не невидим.

    Поразительно, что смерть вызывает в людях отчаянное желание говорить и отчаянное нежелание слушать того, кто остался, и смотреть в себе на того, кто умер: ведь он ещё не мог исчезнуть из них совсем, значит на него можно смотреть, он ещё не невидим.

    — Полина Барскова · книга