540 цитат про «горе» — большая подборка

540 цитат про «горе»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Тебе всё равно придётся вкусить горечь смертной жизни. От меча или от медленной старости Арагорн умрёт. И ты не найдёшь утешения, ничто не умолит боль этой утраты. Он встретит смерть, воплощая величие короля людей, увенчанный славой, которая не померкнет до последнего дня существования мира. Но ты, моя дочь, будешь влачить свою долю во мраке и сомнениях, которые накроют тебя неожиданно как зимние сумерки. Здесь ты будешь жить обручённая со своим горем под сенью увядающих деревьев, пока мир не изменится и твоя бесконечно долгая жизнь не угаснет. ====================================================================== Тебе всё равно придётся испробовать горечь смерти. Или от меча, или подтачиваемый временем, Арагорн умрёт. А для тебя не будет утешения — утешения, которое облегчит его уход. Он умрет, а образ величия короля людей восстанет, не тускнеющий перед концом мира. Но ты, дочь моя, ты будешь продолжать жить во тьме и горечи. Когда будет спускаться ночь, так ты и будешь существовать, связанная своим горем под угасающими деревьями, пока весь мир не изменится и отпущенные тебе годы не будут сожжены дотла...

   Тебе всё равно придётся вкусить горечь смертной жизни. От меча или от медленной старости Арагорн умрёт. И ты не найдёшь утешения, ничто не умолит боль этой утраты. Он встретит смерть, воплощая величие короля людей, увенчанный славой, которая не померкнет до последнего дня существования мира. Но ты, моя дочь, будешь влачить свою долю во мраке и сомнениях, которые накроют тебя неожиданно как зимние сумерки. Здесь ты будешь жить обручённая со своим горем под сенью увядающих деревьев, пока мир не изменится и твоя бесконечно долгая жизнь не угаснет. ====================================================================== Тебе всё равно придётся испробовать горечь смерти. Или от меча, или подтачиваемый временем, Арагорн умрёт. А для тебя не будет утешения — утешения, которое облегчит его уход. Он умрет, а образ величия короля людей восстанет, не тускнеющий перед концом мира. Но ты, дочь моя, ты будешь продолжать жить во тьме и горечи. Когда будет спускаться ночь, так ты и будешь существовать, связанная своим горем под угасающими деревьями, пока весь мир не изменится и отпущенные тебе годы не будут сожжены дотла...

   — Элронд · фильм
2. «

   Несчастные эгоистичны, злы, несправедливы, жестоки и менее, чем глупцы, способны понимать друг друга. Не соединяет, а разъединяет людей несчастье, и даже там, где, казалось бы, люди должны быть связаны однородностью горя, проделывается гораздо больше несправедливостей и жестокостей, чем в среде сравнительно довольной.

   Несчастные эгоистичны, злы, несправедливы, жестоки и менее, чем глупцы, способны понимать друг друга. Не соединяет, а разъединяет людей несчастье, и даже там, где, казалось бы, люди должны быть связаны однородностью горя, проделывается гораздо больше несправедливостей и жестокостей, чем в среде сравнительно довольной.

   — Антон Павлович Чехов · книга
3. «

   Я уверен, что в душе его все ныло и перевертывалось в эту минуту, глядя на слезы и страх своей бедной подруги; я уверен, что ему было гораздо больнее, чем ей; но он не мог удержаться. Так бывает иногда с добрейшими, но слабонервными людьми, которые, несмотря на всю свою доброту, увлекаются до самонаслаждения собственным горем и гневом, ища высказаться во что бы то ни стало, даже до обиды другому, невиноватому и преимущественно всегда ближнему к себе человеку. У женщины, например, бывает иногда потребность чувствовать себя несчастною, обиженною, хотя бы не было ни обид, ни несчастий. Есть много мужчин, похожих в этом случае на женщин, и даже мужчин не слабых, в которых вовсе не так много женственного.

   Я уверен, что в душе его все ныло и перевертывалось в эту минуту, глядя на слезы и страх своей бедной подруги; я уверен, что ему было гораздо больнее, чем ей; но он не мог удержаться. Так бывает иногда с добрейшими, но слабонервными людьми, которые, несмотря на всю свою доброту, увлекаются до самонаслаждения собственным горем и гневом, ища высказаться во что бы то ни стало, даже до обиды другому, невиноватому и преимущественно всегда ближнему к себе человеку. У женщины, например, бывает иногда потребность чувствовать себя несчастною, обиженною, хотя бы не было ни обид, ни несчастий. Есть много мужчин, похожих в этом случае на женщин, и даже мужчин не слабых, в которых вовсе не так много женственного.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Но боль это совсем другое — ею не поделишься. Страдания индивидуальны: твое — это твое, чужое — это чужое. В горе по сути одиноко.

   Но боль это совсем другое — ею не поделишься. Страдания индивидуальны: твое — это твое, чужое — это чужое. В горе по сути одиноко.
5. «

   Есть люди с врожденным иммунитетом к чужому горю.

   Есть люди с врожденным иммунитетом к чужому горю.

   — Борис Лесняк
6. «

   Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться. Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

   Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться. Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

   — Лорен Оливер · книга
7. «

   Человек, познавший горе и печали, несёт доброе сердце.

   Человек, познавший горе и печали, несёт доброе сердце.

   — Анна Петрова (старушка из труппы «Одуванчик») · аниме
8. «

   Счастьем можно поделиться, а горе можно принять только на себя.

   Счастьем можно поделиться, а горе можно принять только на себя.

   — Фэн Цзицай · книга
9. «

   И он так наслаждался своими горестями, что не в силах был допустить, чтобы какая-нибудь земная радость или раздражающее веселье вторглись в его душу; он оберегал свою скорбь, как святыню.

   И он так наслаждался своими горестями, что не в силах был допустить, чтобы какая-нибудь земная радость или раздражающее веселье вторглись в его душу; он оберегал свою скорбь, как святыню.

   — Марк Твен · книга
10. «

    0001303. Забудешь тех, с кем смех делил, но будешь помнить тех, с кем плакал.

    0001303. Забудешь тех, с кем смех делил, но будешь помнить тех, с кем плакал.
11. «

    Каково бы ни было горе, нельзя рыдать без конца. Что-то переполняется в душе, и раздирающее отчаяние сменяется тупым безразличием.

    Каково бы ни было горе, нельзя рыдать без конца. Что-то переполняется в душе, и раздирающее отчаяние сменяется тупым безразличием.

    — Мария Семенова · книга
12. «

    Что касается жизнелюбия: большинство людей все же – жизнелюбы, если, конечно, они в своем уме, не находятся под ударом страшного объективного горя и не собираются в ближайшее время сводить с жизнью счеты. И всех нас питает любовь к близким, к каким-то мелким личным удовольствиям: тут и планы на будущее, и тьма желаний и устремлений… Да вы и сами знаете – жизнь штука увлекательная.

    Что касается жизнелюбия: большинство людей все же – жизнелюбы, если, конечно, они в своем уме, не находятся под ударом страшного объективного горя и не собираются в ближайшее время сводить с жизнью счеты. И всех нас питает любовь к близким, к каким-то мелким личным удовольствиям: тут и планы на будущее, и тьма желаний и устремлений… Да вы и сами знаете – жизнь штука увлекательная.

    — Дина Рубина · книга
13. «

    Если мы не можем избавиться от чувства вины и примириться со своим горем, это наносит вред нашим близким и совсем не приветствуется нашими умершими. Мы должны позволить мертвым быть мертвыми, перестать без конца дергать их, отпустить их и жить своей жизнью, чтобы она становилась как можно лучше, а они могли покоиться с миром.

    Если мы не можем избавиться от чувства вины и примириться со своим горем, это наносит вред нашим близким и совсем не приветствуется нашими умершими. Мы должны позволить мертвым быть мертвыми, перестать без конца дергать их, отпустить их и жить своей жизнью, чтобы она становилась как можно лучше, а они могли покоиться с миром.

    — Эдит Ева Эгер · книга
14. «

    Горе — что точило для сильного ума.

    Горе — что точило для сильного ума.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
15. «

    Тот счастлив, кто прошел среди мучений, Среди тревог и страсти жизни шумной, Подобно розе, что цветет бездумно, И легче по водам бегущей тени.

    Тот счастлив, кто прошел среди мучений, Среди тревог и страсти жизни шумной, Подобно розе, что цветет бездумно, И легче по водам бегущей тени.

    — Анна Андреевна Ахматова
16. «

    Отколь порой тоска и горе Внезапной тучей налетят И — сердце с жизнию поссоря, В нем рой желаний умертвят? Зачем вдруг сумрачным ненастьем Падет на душу тяжкий сон? Каким неведомым несчастьем Ее смутит внезапно он?

    Отколь порой тоска и горе Внезапной тучей налетят И — сердце с жизнию поссоря, В нем рой желаний умертвят? Зачем вдруг сумрачным ненастьем Падет на душу тяжкий сон? Каким неведомым несчастьем Ее смутит внезапно он?

    — Иван Гончаров
17. «

    Мир и вправду полон опасностей, и в нем много темного, но много и прекрасного. Нет такого места, где любовь не была бы омрачена горем, но не становится ли она от этого только сильнее?

    Мир и вправду полон опасностей, и в нем много темного, но много и прекрасного. Нет такого места, где любовь не была бы омрачена горем, но не становится ли она от этого только сильнее?

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
18. «

    Горе надлежит скрывать. Человек, который сначала пропел, что судьбы не избежать, продолжил песню со словами: должны сковать цепями наши самые сокровенные мысли. От опечаленного разума нет толку, сказал он, и надлежит скрывать печальные мысли.

    Горе надлежит скрывать. Человек, который сначала пропел, что судьбы не избежать, продолжил песню со словами: должны сковать цепями наши самые сокровенные мысли. От опечаленного разума нет толку, сказал он, и надлежит скрывать печальные мысли.

    — Бернард Корнуэлл · книга
19. «

    Иных женщин горе красит больше, чем радость. Это ли не парадокс?

    Иных женщин горе красит больше, чем радость. Это ли не парадокс?

    — Нина Соротокина · книга
20. «

    Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.

    Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.

    — Оноре де Бальзак · книга