577 цитат по теме «горе» без воды

577 цитат про «горе»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Порой на смену горю и тоске приходит странное успокоение, знакомое только тем, в чьей душе пожар страстей гаснет, не находя более пищи.

   Порой на смену горю и тоске приходит странное успокоение, знакомое только тем, в чьей душе пожар страстей гаснет, не находя более пищи.

   — Джеймс Оливер Кервуд · книга
2. «

   Но боль это совсем другое — ею не поделишься. Страдания индивидуальны: твое — это твое, чужое — это чужое. В горе по сути одиноко.

   Но боль это совсем другое — ею не поделишься. Страдания индивидуальны: твое — это твое, чужое — это чужое. В горе по сути одиноко.
3. «

   Горе спящим снов не знавшим Горе песен не искавшим Смертным, кто кручиной чёрной жив. Белый плащ накинув поверх Кто личиной светлой дорог А сорвёшь личину – ох, держись…

   Горе спящим снов не знавшим Горе песен не искавшим Смертным, кто кручиной чёрной жив. Белый плащ накинув поверх Кто личиной светлой дорог А сорвёшь личину – ох, держись…
4. «

   Труд, который нам приятен, излечивает горе.

   Труд, который нам приятен, излечивает горе.

   — Уильям Шекспир
5. «

   Разбита власть твоя над миром — не печалься: это — ничто. Приобрел ты власть над миром — не радуйся этому: и это — ничто. Приходят и счастье и горе — пройди и ты мимо мира: мир — ничто.

   Разбита власть твоя над миром — не печалься: это — ничто. Приобрел ты власть над миром — не радуйся этому: и это — ничто. Приходят и счастье и горе — пройди и ты мимо мира: мир — ничто.

   — Ху­сей­н Ваи­з Ка­ше­фи · книга
6. «

   Ты Одессит, Мишка, а это значит, Что не страшны тебе ни горе, ни беда! Ведь ты моряк, Мишка, — моряк не плачет И не теряет бодрость духа никогда.

   Ты Одессит, Мишка, а это значит, Что не страшны тебе ни горе, ни беда! Ведь ты моряк, Мишка, — моряк не плачет И не теряет бодрость духа никогда.
7. «

   Когда человек плачет, это еще не означает, что его надо немедленно утешать. Плач — дело интимное.

   Когда человек плачет, это еще не означает, что его надо немедленно утешать. Плач — дело интимное.

   — Кир Булычев · книга
8. «

   Мы часто испытываем боль от своих поступков, но, тем не менее, совершаем их вновь.

   Мы часто испытываем боль от своих поступков, но, тем не менее, совершаем их вновь.

   — Рим, открытый город (Roma città aperta) (1945) · фильм
9. «

   Нельзя постичь абсолютного счастья, не познав горя.

   Нельзя постичь абсолютного счастья, не познав горя.

   — Алексей Никонов
10. «

    Бедность легко узнают по заплатке. Годы — по губ опустившейся складке. Горе? но здесь начинаются прятки — Эта любимая взрослых игра.

    Бедность легко узнают по заплатке. Годы — по губ опустившейся складке. Горе? но здесь начинаются прятки — Эта любимая взрослых игра.

    — Анатолий Сергеевич Штейгер
11. «

    — Сегодня нас ждет много эмоций. Ты выглядишь на редкость спокойной. — О нет-нет, я в отчаянии. Ну, то есть, в душе. Там, где тушь не течет.

    — Сегодня нас ждет много эмоций. Ты выглядишь на редкость спокойной. — О нет-нет, я в отчаянии. Ну, то есть, в душе. Там, где тушь не течет.

    — Габриэль Солис · сериал
12. «

    Горе не бывает бесконечным.

    Горе не бывает бесконечным.

    — Юрий Алексеевич Гагарин · книга
13. «

    Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.

    Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.

    — Оноре де Бальзак · книга
14. «

    Молчанию гробниц мой плач вполне под стать, Хоть плачу оттого, что не могу молчать. Мне говорят: «Молчишь, не знаешь, значит, горя». Нет, горя я хлебнул, да мочи нет кричать.

    Молчанию гробниц мой плач вполне под стать, Хоть плачу оттого, что не могу молчать. Мне говорят: «Молчишь, не знаешь, значит, горя». Нет, горя я хлебнул, да мочи нет кричать.

    — Баба Тахер Орьян
15. «

    Уже не хотелось, как мечтала, выплакаться на плече подруги. На плече счастливого горе не выплачешь.

    Уже не хотелось, как мечтала, выплакаться на плече подруги. На плече счастливого горе не выплачешь.

    — Мария Глушко · книга
16. «

    Ему вдруг представилось, что где-то на окраине вселенной есть место, где не растет трава, не пролетает птица, не рыщет зверь. Там вечно томятся вмерзшие в лед нерождённые дети, ненаписанные книги, несозданные картины, непостроенные дворцы – жизнь, которой не довелось свершиться. Но даже там, во льду, они живы, они способны чувствовать и вечно страдают, и их тоска излучается во вселенную и ядовитыми стрелами поражает сердца людей. Люди, отравленные тоской несостоявшейся жизни, становятся несчастными и озлобленными… Они всегда всем недовольны, и им всегда кажется, что кто-то лишает их права на счастье, отбирает его у них.

    Ему вдруг представилось, что где-то на окраине вселенной есть место, где не растет трава, не пролетает птица, не рыщет зверь. Там вечно томятся вмерзшие в лед нерождённые дети, ненаписанные книги, несозданные картины, непостроенные дворцы – жизнь, которой не довелось свершиться. Но даже там, во льду, они живы, они способны чувствовать и вечно страдают, и их тоска излучается во вселенную и ядовитыми стрелами поражает сердца людей. Люди, отравленные тоской несостоявшейся жизни, становятся несчастными и озлобленными… Они всегда всем недовольны, и им всегда кажется, что кто-то лишает их права на счастье, отбирает его у них.

    — Олег Рой · книга
17. «

    Горем делу не поможешь, и если тебя постигла беда, самое лучшее из того, что ты можешь сделать, — постараться приспособиться к обстоятельствам. Я знал человека, которому ампутировали левую руку от самого плеча по причине болезни. Он не впал в отчаяние и не сокрушался по этому поводу, а проявил терпение и решил для себя, что нужно жить дальше несмотря на это испытание. Он женился, у него были дети, он мастерски водил машину одной рукой и делал свою работу старательно и усердно, ни на что не жалуясь. Он жил так, как будто Всевышний и сотворил его с одной рукой...

    Горем делу не поможешь, и если тебя постигла беда, самое лучшее из того, что ты можешь сделать, — постараться приспособиться к обстоятельствам. Я знал человека, которому ампутировали левую руку от самого плеча по причине болезни. Он не впал в отчаяние и не сокрушался по этому поводу, а проявил терпение и решил для себя, что нужно жить дальше несмотря на это испытание. Он женился, у него были дети, он мастерски водил машину одной рукой и делал свою работу старательно и усердно, ни на что не жалуясь. Он жил так, как будто Всевышний и сотворил его с одной рукой...

    — Аид аль-Карни · книга
18. «

    Невыносимо трудно выжить после того, как твоя жизнь переломилась пополам, и почти невозможно пережить это ещё раз.

    Невыносимо трудно выжить после того, как твоя жизнь переломилась пополам, и почти невозможно пережить это ещё раз.

    — Олег Рой · книга
19. «

    Я никогда не умела делать что-то наполовину. А теперь жизнь налила мне полную чашку горя и заставила выпить. И я выпила. Залпом. До последней, мать её, капельки.

    Я никогда не умела делать что-то наполовину. А теперь жизнь налила мне полную чашку горя и заставила выпить. И я выпила. Залпом. До последней, мать её, капельки.

    — Яна
20. «

    На горе неприятно смотреть.

    На горе неприятно смотреть.

    — Колин Маккалоу · книга