493 цитаты на тему «город» для поста

493 цитаты про «город»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   We live in cities you'll never see onscreen.

   We live in cities you'll never see onscreen.
2. «

   В черных оконных рамах сгорбленных меблирашек тут и там появлялись уже профили старых взлохмаченных, наполовину раздетых женщин; профили, величественные в своих прогнивших рамах, как грозные портреты прабабушек этого квартала, где проституция являлась званием наследственным, как в других сферах дворянский титул или звание нотариуса.

   В черных оконных рамах сгорбленных меблирашек тут и там появлялись уже профили старых взлохмаченных, наполовину раздетых женщин; профили, величественные в своих прогнивших рамах, как грозные портреты прабабушек этого квартала, где проституция являлась званием наследственным, как в других сферах дворянский титул или звание нотариуса.

   — Бруно Ясенский · книга
3. «

   Некоторые города, как завернутые коробки под рождественской елкой, хранят в себе неожиданные дары, нечаянные радости. Некоторые — навсегда останутся завернутыми коробочками, хранилищами загадок, которых не разгадать и даже не увидеть праздному туристу, да если на то пошло, и самому любознательному, пытливому путешественнику. Чтобы узнать эти города — развернуть их обертку, — надо в них родиться.

   Некоторые города, как завернутые коробки под рождественской елкой, хранят в себе неожиданные дары, нечаянные радости. Некоторые — навсегда останутся завернутыми коробочками, хранилищами загадок, которых не разгадать и даже не увидеть праздному туристу, да если на то пошло, и самому любознательному, пытливому путешественнику. Чтобы узнать эти города — развернуть их обертку, — надо в них родиться.

   — Трумен Капоте · книга
4. «

   Дети каменной неволи Многоярусных гробниц! Не бывать в зеленом поле. Не слыхать весенних птиц!

   Дети каменной неволи Многоярусных гробниц! Не бывать в зеленом поле. Не слыхать весенних птиц!

   — Василий Васильевич Князев
5. «

   — У меня есть теория, не подтвержденная пока ни одним социологом. Вас, городских, постоянно окружает толпа, вот вы и стараетесь отгородиться. В сельской местности людей немного, и мы как бы культивируем общение. — Чтобы социологи приняли вашу теорию, надо ее основательно усложнить. — Здесь все на тебя глазеют, — продолжал Липхорн. — Вот другой человек, новый, я его еще не знаю. А в городе смотреть на людей на улице — нетактично. — Я это уже слышала в другой формулировке, типа «деревенские любят совать нос в чужие дела».

   — У меня есть теория, не подтвержденная пока ни одним социологом. Вас, городских, постоянно окружает толпа, вот вы и стараетесь отгородиться. В сельской местности людей немного, и мы как бы культивируем общение. — Чтобы социологи приняли вашу теорию, надо ее основательно усложнить. — Здесь все на тебя глазеют, — продолжал Липхорн. — Вот другой человек, новый, я его еще не знаю. А в городе смотреть на людей на улице — нетактично. — Я это уже слышала в другой формулировке, типа «деревенские любят совать нос в чужие дела».

   — Тони Хиллерман · книга
6. «

   Большие города затягивают.

   Большие города затягивают.

   — Екатерина Николаичева · книга
7. «

   Если наш город — живой организм, то его скоро стошнит...

   Если наш город — живой организм, то его скоро стошнит...
8. «

   За окном проносится худший в мире город Москва.

   За окном проносится худший в мире город Москва.
9. «

   Люди стекаются в большой город, каждый из них как одно маленькое обстоятельство. Вот и получается не жизнь, а стечение обстоятельств.

   Люди стекаются в большой город, каждый из них как одно маленькое обстоятельство. Вот и получается не жизнь, а стечение обстоятельств.

   — Ринат Валиуллин · книга
10. «

    Разглядывать родной (возможно, изрядно опостылевший) город круглыми от удивления глазами путешественника — искусство непростое. Тут всё время следует быть начеку, поскольку не только ежедневные простаивания в автомобильных пробках и еженедельные посещения оптового рынка, но даже такой пустяк, как получение новой расчетной книжки в домоуправлении, может лишить нас правильного настроения на целую неделю (месяц, год?). Или даже навсегда — если не быть начеку, конечно. Но я сохраняю бдительность, оно того стоит: наивная, непрактичная восторженность туриста (незваного, всем чужого гостя) сокровище из числа тех, с коими добровольно не расстаются.

    Разглядывать родной (возможно, изрядно опостылевший) город круглыми от удивления глазами путешественника — искусство непростое. Тут всё время следует быть начеку, поскольку не только ежедневные простаивания в автомобильных пробках и еженедельные посещения оптового рынка, но даже такой пустяк, как получение новой расчетной книжки в домоуправлении, может лишить нас правильного настроения на целую неделю (месяц, год?). Или даже навсегда — если не быть начеку, конечно. Но я сохраняю бдительность, оно того стоит: наивная, непрактичная восторженность туриста (незваного, всем чужого гостя) сокровище из числа тех, с коими добровольно не расстаются.

    — Макс Фрай · книга
11. «

    Ты не такая, как во сне, солнечная столица, Лучику солнца сложно между домами пробиться. Твои владения неохотно облетают птицы, Им негде сесть, чтобы чистой воды напиться.

    Ты не такая, как во сне, солнечная столица, Лучику солнца сложно между домами пробиться. Твои владения неохотно облетают птицы, Им негде сесть, чтобы чистой воды напиться.
12. «

    Глазго как анчоусы. С первого раза его вкус никому не нравится, но потом подсаживаешься.

    Глазго как анчоусы. С первого раза его вкус никому не нравится, но потом подсаживаешься.

    — Фуад Виенто · книга
13. «

    Города не меняются, лишь разрушаются или украшаются.

    Города не меняются, лишь разрушаются или украшаются.
14. «

    Есть города, в которых не чувствуешь себя чужим, хотя впервые ступил на их площадь. И чем это объясняется, не знаю. На улице слышу грузинскую речь, из репродуктора доносится чуть грустная грузинская мелодия, в метро не сразу нахожу надписи на русском, но не чувствую себя отдельно, отстраненным, одиноким. Все вокруг особенное, новое, красивое, но принадлежит всем, кто видит и понимает эту красоту. Впрочем, странно, сейчас подумал, это ведь общая истина: и в искусстве, и в жизни все прекрасное принадлежит тому, кто способен видеть и чувствовать.

    Есть города, в которых не чувствуешь себя чужим, хотя впервые ступил на их площадь. И чем это объясняется, не знаю. На улице слышу грузинскую речь, из репродуктора доносится чуть грустная грузинская мелодия, в метро не сразу нахожу надписи на русском, но не чувствую себя отдельно, отстраненным, одиноким. Все вокруг особенное, новое, красивое, но принадлежит всем, кто видит и понимает эту красоту. Впрочем, странно, сейчас подумал, это ведь общая истина: и в искусстве, и в жизни все прекрасное принадлежит тому, кто способен видеть и чувствовать.

    — Евгений Павлович Леонов · книга
15. «

    Поднимет меня колесо обозрения Над парком осенним с его желтизной. Недорого детское увеселение, Остался внизу городок расписной. И город большой подо мной расстилается, Но каждая улица здесь мне видна. Я вижу, Ока серебром разливается, Над нею плывет облаков седина. Пейзажи меняются с каждым мгновением, И город роится скопленьем домов. А вечер подарит мне тайну забвения, Прошепчет на ухо созвучия слов. Поднимет меня колесо и опустит, Минутное чувство полета даря. Блокнотное легкое стихоискусство Умножу на желтый пейзаж сентября.

    Поднимет меня колесо обозрения Над парком осенним с его желтизной. Недорого детское увеселение, Остался внизу городок расписной. И город большой подо мной расстилается, Но каждая улица здесь мне видна. Я вижу, Ока серебром разливается, Над нею плывет облаков седина. Пейзажи меняются с каждым мгновением, И город роится скопленьем домов. А вечер подарит мне тайну забвения, Прошепчет на ухо созвучия слов. Поднимет меня колесо и опустит, Минутное чувство полета даря. Блокнотное легкое стихоискусство Умножу на желтый пейзаж сентября.

    — Виктор Тафинцев
16. «

    Жить надо либо в Нью-Йорке, либо вообще не жить. Такого уровня тревоги, враждебности, паранойи вы нигде не найдёте. Потрясающее чувство.

    Жить надо либо в Нью-Йорке, либо вообще не жить. Такого уровня тревоги, враждебности, паранойи вы нигде не найдёте. Потрясающее чувство.

    — Гэтсби Уэллс · фильм
17. «

    — Почему никто, кого я спрашиваю о любимом городе, не называют тот город, в котором родился и живёт? — Не знаю, милая... Быть может, нас всех разбросали по миру и перемешали в нём для того, чтобы каждый сам искал своё место. Сердцем.

    — Почему никто, кого я спрашиваю о любимом городе, не называют тот город, в котором родился и живёт? — Не знаю, милая... Быть может, нас всех разбросали по миру и перемешали в нём для того, чтобы каждый сам искал своё место. Сердцем.

    — Эльчин Сафарли · книга
18. «

    Некоторые туристы думают, что Амстердам – это город греха, но на самом деле – это город свободы. Просто в условиях свободы большинство выбирает грех.

    Некоторые туристы думают, что Амстердам – это город греха, но на самом деле – это город свободы. Просто в условиях свободы большинство выбирает грех.

    — Джон Грин · книга
19. «

    Ленинград обступил, облепил его, как в детстве тюлевая занавеска, – бабушка сажала Кирилла на подоконник, строила с ним тюлевый дом; он детство помнил плохо, после ранения еще хуже, всплывали не слова, а картинки – мир сквозь тюль. Самый воздух тут был густ, полон теней, столько всего тут было – нельзя жить в городе, где столько всего было и миновало.

    Ленинград обступил, облепил его, как в детстве тюлевая занавеска, – бабушка сажала Кирилла на подоконник, строила с ним тюлевый дом; он детство помнил плохо, после ранения еще хуже, всплывали не слова, а картинки – мир сквозь тюль. Самый воздух тут был густ, полон теней, столько всего тут было – нельзя жить в городе, где столько всего было и миновало.

    — Дмитрий Львович Быков · книга
20. «

    Невидимый город На части распорот, Рваные раны — реки со льдом. Мостами зашиты, Снегами накрыты, Но верится в это сегодня с трудом. Час до рассвета, Дымом одеты, Мы из ниоткуда спешим в никуда. Под городом город, Где плавно и гордо По тёмным тоннелям плывут поезда.

    Невидимый город На части распорот, Рваные раны — реки со льдом. Мостами зашиты, Снегами накрыты, Но верится в это сегодня с трудом. Час до рассвета, Дымом одеты, Мы из ниоткуда спешим в никуда. Под городом город, Где плавно и гордо По тёмным тоннелям плывут поезда.