580 цитат про «город» для вдохновения

580 цитат про «город»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Город, познавший за время гражданской войны Советскую власть, Временное сибирское правительство, эсеровскую Директорию и диктатуру «верховного правителя» адмирала Колчака, научился быстро применяться к обстановке.

   Город, познавший за время гражданской войны Советскую власть, Временное сибирское правительство, эсеровскую Директорию и диктатуру «верховного правителя» адмирала Колчака, научился быстро применяться к обстановке.

   — Юрий Кларов · книга
2. «

   Правда, надо признать, что с сумерками в эту долину опускались чары какого-то волшебного великолепия и окутывали её вплоть до утренней зари. Ужасающая бедность скрывалась, точно под вуалью; жалкие лачуги, торчащие дымовые трубы, клочки тощей растительности, окружённые плетнем из проволоки и дощечек от старых бочек, ржавые рубцы шахт, где добывалась железная руда, груды шлака из доменных печей — всё это словно исчезало; дым, пар и копоть от доменных печей, гончарных и дымогарных труб преображались и поглощались ночью. Насыщенный пылью воздух, душный и тяжёлый днём, превращался с заходом солнца в яркое волшебство красок: голубой, пурпурной, вишневой и кроваво-красной с удивительно прозрачными зелеными и желтыми полосами в темнеющем небе. Когда царственное солнце уходило на покой, каждая доменная печь спешила надеть на себя корону пламени; тёмные груды золы и угольной пыли мерцали дрожащими огнями, и каждая гончарня дерзко венчала себя ореолом света. Единое царство дня распадалось на тысячу мелких феодальных владений горящего угля. Остальные улицы в долине заявляли о себе слабо светящимися желтыми цепочками газовых фонарей, а на главных площадях и перекрёстках к ним примешивался зеленоватый свет и резкое холодное сияние фонарей электрических. Переплетающиеся линии железных дорог отмечали огнями места пересечений и вздымали прямоугольные созвездия красных и зелёных сигнальных звёзд. Поезда превращались в чёрных членистых огнедышащих змеев... А над всем этим высоко в небе, словно недостижимая и полузабытая мечта, сиял иной мир, вновь открытый Парлодом, не подчиненный ни солнцу, ни доменным печам, — мир звёзд.

   Правда, надо признать, что с сумерками в эту долину опускались чары какого-то волшебного великолепия и окутывали её вплоть до утренней зари. Ужасающая бедность скрывалась, точно под вуалью; жалкие лачуги, торчащие дымовые трубы, клочки тощей растительности, окружённые плетнем из проволоки и дощечек от старых бочек, ржавые рубцы шахт, где добывалась железная руда, груды шлака из доменных печей — всё это словно исчезало; дым, пар и копоть от доменных печей, гончарных и дымогарных труб преображались и поглощались ночью. Насыщенный пылью воздух, душный и тяжёлый днём, превращался с заходом солнца в яркое волшебство красок: голубой, пурпурной, вишневой и кроваво-красной с удивительно прозрачными зелеными и желтыми полосами в темнеющем небе. Когда царственное солнце уходило на покой, каждая доменная печь спешила надеть на себя корону пламени; тёмные груды золы и угольной пыли мерцали дрожащими огнями, и каждая гончарня дерзко венчала себя ореолом света. Единое царство дня распадалось на тысячу мелких феодальных владений горящего угля. Остальные улицы в долине заявляли о себе слабо светящимися желтыми цепочками газовых фонарей, а на главных площадях и перекрёстках к ним примешивался зеленоватый свет и резкое холодное сияние фонарей электрических. Переплетающиеся линии железных дорог отмечали огнями места пересечений и вздымали прямоугольные созвездия красных и зелёных сигнальных звёзд. Поезда превращались в чёрных членистых огнедышащих змеев... А над всем этим высоко в небе, словно недостижимая и полузабытая мечта, сиял иной мир, вновь открытый Парлодом, не подчиненный ни солнцу, ни доменным печам, — мир звёзд.

   — Герберт Уэллс · книга
3. «

   Рим напоминает мне человека, который зарабатывает на жизнь, показывая туристам труп своей бабушки.

   Рим напоминает мне человека, который зарабатывает на жизнь, показывая туристам труп своей бабушки.

   — Джеймс Джойс
4. «

   Забастовка — это, наверное, весело. Жизнь замирает, и город превращается в прогулочную площадку.

   Забастовка — это, наверное, весело. Жизнь замирает, и город превращается в прогулочную площадку.

   — Ёко Тавада · книга
5. «

   Жара вскрывает городу череп, обнажая его белый мозг и узлы нервов, шипящих, как провода в лампах ночных фонарей. И тогда изо всех пор выступает тот кислый, сугубо человеческий запах, от которого даже камни кажутся живой пульсирующей плотью.

   Жара вскрывает городу череп, обнажая его белый мозг и узлы нервов, шипящих, как провода в лампах ночных фонарей. И тогда изо всех пор выступает тот кислый, сугубо человеческий запах, от которого даже камни кажутся живой пульсирующей плотью.

   — Трумен Капоте · книга
6. «

   Я люблю лес. В городах трудно жить: там слишком много похотливых людей.

   Я люблю лес. В городах трудно жить: там слишком много похотливых людей.

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
7. «

   За окном проносится худший в мире город Москва.

   За окном проносится худший в мире город Москва.
8. «

   Смерть — частая гостья в любом большом городе: люди гибнут по неосторожности, из-за несчастных случаев, происходят убийства, большинство из которых объясняются корыстью, дурными нравами и глупостью.

   Смерть — частая гостья в любом большом городе: люди гибнут по неосторожности, из-за несчастных случаев, происходят убийства, большинство из которых объясняются корыстью, дурными нравами и глупостью.

   — Джулия Бьянки · книга
9. «

   Если наш город — живой организм, то его скоро стошнит...

   Если наш город — живой организм, то его скоро стошнит...
10. «

    The city is my church It wraps me in the sparkling twilight

    The city is my church It wraps me in the sparkling twilight
11. «

    ...я к тому времени уже вырос и принялся скитаться самостоятельно, пока не застрял намертво в Москве, которая настолько откровенно не подходит для нормального человеческого существования, что я как-то незаметно для себя там прижился, в полной уверенности, что, конечно же, скоро сбегу, не в этом году, пожалуй, но в следующем — непременно.

    ...я к тому времени уже вырос и принялся скитаться самостоятельно, пока не застрял намертво в Москве, которая настолько откровенно не подходит для нормального человеческого существования, что я как-то незаметно для себя там прижился, в полной уверенности, что, конечно же, скоро сбегу, не в этом году, пожалуй, но в следующем — непременно.

    — Макс Фрай · книга
12. «

    Самый большой город, когда обживаешься в нем, сжимается, становится мал для тебя и провинциален. Каждый город имеет свой запах. И запах каждой вещи выдает ее провинциальную родину.

    Самый большой город, когда обживаешься в нем, сжимается, становится мал для тебя и провинциален. Каждый город имеет свой запах. И запах каждой вещи выдает ее провинциальную родину.

    — Эльза Триоле · книга
13. «

    Я не стесняюсь своего города, я в нём прожил всю жизнь, в нём же, скорее всего, умру…

    Я не стесняюсь своего города, я в нём прожил всю жизнь, в нём же, скорее всего, умру…

    — Юрий Клинских (Хой)
14. «

    They say we are dreaming too big. I say this town's too small.

    They say we are dreaming too big. I say this town's too small.
15. «

    Я скользящей походкой сам-друг возвращаюсь домой... Муза канула в ночь и свела (вот зараза) Пегаса. Рядом кашляет город — он пахнет тоской и тюрьмой, И еще недержаньем горячей воды в теплотрассах.

    Я скользящей походкой сам-друг возвращаюсь домой... Муза канула в ночь и свела (вот зараза) Пегаса. Рядом кашляет город — он пахнет тоской и тюрьмой, И еще недержаньем горячей воды в теплотрассах.

    — Владимир Шемшученко
16. «

    Лучшая альтернатива зарядке — переполненный автобус, в котором ты обязательно едешь стоя, ухватившись за поручень и отбиваясь от попыток выбить твоей тушкой окно.

    Лучшая альтернатива зарядке — переполненный автобус, в котором ты обязательно едешь стоя, ухватившись за поручень и отбиваясь от попыток выбить твоей тушкой окно.
17. «

    Вот оно, преимущество крошечных городков — безо всякого усилия с твоей стороны всем все про тебя известно.

    Вот оно, преимущество крошечных городков — безо всякого усилия с твоей стороны всем все про тебя известно.

    — Пауло Коэльо · книга
18. «

    Бесконечный поток из колес и ног, Весь библейский потоп здесь стёк в метро. Разве третий Рим? Скорей второй Содом. Город номер один и самое дно.

    Бесконечный поток из колес и ног, Весь библейский потоп здесь стёк в метро. Разве третий Рим? Скорей второй Содом. Город номер один и самое дно.
19. «

    Город на рассвете был похож на женщину, лучшие годы которой остались уже позади. Одни в этом возрасте еще сохраняют свежесть и яркий румянец молодости (к сожалению, только на щеках), другие же пребывают в мрачном унынии и с тоской вспоминают счастливые дни. Женщины, все еще сохранившие свою красоту, становятся суровыми, безжалостными и мужеподобными, демонстрируя свою порочность и полное пренебрежение моральными принципами.

    Город на рассвете был похож на женщину, лучшие годы которой остались уже позади. Одни в этом возрасте еще сохраняют свежесть и яркий румянец молодости (к сожалению, только на щеках), другие же пребывают в мрачном унынии и с тоской вспоминают счастливые дни. Женщины, все еще сохранившие свою красоту, становятся суровыми, безжалостными и мужеподобными, демонстрируя свою порочность и полное пренебрежение моральными принципами.

    — Шарлотта Бронте · книга
20. «

    Жизнь города в работе города.

    Жизнь города в работе города.