94 цитаты про «город» от великих людей

94 цитаты про «город»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Это чудо! Город, который не засыпал, проснулся…

   Это чудо! Город, который не засыпал, проснулся…

   — Он
2. «

   Выживая, побеждая в большом городе, она заражается вирусом равнодушия, сама того не замечая. Сложно сохранить теплоту в себе там, где быть холодным легче… и удобнее.

   Выживая, побеждая в большом городе, она заражается вирусом равнодушия, сама того не замечая. Сложно сохранить теплоту в себе там, где быть холодным легче… и удобнее.

   — Эльчин Сафарли · книга
3. «

   Я так люблю ночь — тишину, силуэты без теней, взгляды, каких не встретишь днем. Как будто два мира делят между собой город, не зная друг друга, не имея представления друг о друге.

   Я так люблю ночь — тишину, силуэты без теней, взгляды, каких не встретишь днем. Как будто два мира делят между собой город, не зная друг друга, не имея представления друг о друге.

   — Марк Леви · книга
4. «

   Любовью чужой горят города, Извилистый путь затянулся петлёй; Когда все дороги ведут в никуда - Настала пора возвращаться домой.

   Любовью чужой горят города, Извилистый путь затянулся петлёй; Когда все дороги ведут в никуда - Настала пора возвращаться домой.
5. «

   Разделим город..сыграем «в прядки»..в любви как в жизни..свои..»накладки»..

   Разделим город..сыграем «в прядки»..в любви как в жизни..свои..»накладки»..
6. «

   Во Франции. Метро. — Эскалаторы не длинные, видимо и глубина не очень то большая, это не как в моем родном городе — Санкт-Петербурге, туда, обратно и уже пол дня прошло.

   Во Франции. Метро. — Эскалаторы не длинные, видимо и глубина не очень то большая, это не как в моем родном городе — Санкт-Петербурге, туда, обратно и уже пол дня прошло.

   — Иван Ургант
7. «

   Вы скажете, что кофе с собой есть везде, во всех городах мира. Конечно. Но в Петербурге есть еще пронизывающий ветер с Невы, вечерний озноб и постоянные дожди. Поэтому кофе в стаканчике в озябших руках здесь превращается в милую спасительную традицию. Мы с моими гостями любим взять по стаканчику кофейку, вафли или печенье и посидеть прямо на Стрелке Васильевского острова. Волны шумят, речные трамвайчики снуют туда-сюда. А мы наслаждаемся беседой и горячим сладким напитком. И жизнь удивительно хороша!

   Вы скажете, что кофе с собой есть везде, во всех городах мира. Конечно. Но в Петербурге есть еще пронизывающий ветер с Невы, вечерний озноб и постоянные дожди. Поэтому кофе в стаканчике в озябших руках здесь превращается в милую спасительную традицию. Мы с моими гостями любим взять по стаканчику кофейку, вафли или печенье и посидеть прямо на Стрелке Васильевского острова. Волны шумят, речные трамвайчики снуют туда-сюда. А мы наслаждаемся беседой и горячим сладким напитком. И жизнь удивительно хороша!
8. «

   Я люблю большие города и многолюдство, в котором человек может быть уединеннее, нежели в самом малом обществе; люблю смотреть на тысячи незнакомых лиц, которые, подобно китайским теням, мелькают передо мною, оставляя в нервах лёгкие, едва приметные впечатления; люблю теряться душою в разнообразии действующих на меня предметов и вдруг обращаться к самому себе, — думать, что я сосредоточие нравственного мира, предмет всех его движений, или пылинка, которая с мириадами других атомов обращается в вихре предопределённых случаев. Философия моя укрепляется, так сказать, видом людской суетности; напротив того, будучи один с собою, часто ловлю свои мысли на мирских ничтожностях. Свет нравственный, подобно небесным телам, имеет, две силы: одною влечёт сердце наше к себе, а другою отталкивает его: первую живее чувствуют в уединении, другую между людей, — но не всякий обязан иметь мои чувства.

   Я люблю большие города и многолюдство, в котором человек может быть уединеннее, нежели в самом малом обществе; люблю смотреть на тысячи незнакомых лиц, которые, подобно китайским теням, мелькают передо мною, оставляя в нервах лёгкие, едва приметные впечатления; люблю теряться душою в разнообразии действующих на меня предметов и вдруг обращаться к самому себе, — думать, что я сосредоточие нравственного мира, предмет всех его движений, или пылинка, которая с мириадами других атомов обращается в вихре предопределённых случаев. Философия моя укрепляется, так сказать, видом людской суетности; напротив того, будучи один с собою, часто ловлю свои мысли на мирских ничтожностях. Свет нравственный, подобно небесным телам, имеет, две силы: одною влечёт сердце наше к себе, а другою отталкивает его: первую живее чувствуют в уединении, другую между людей, — но не всякий обязан иметь мои чувства.

   — Николай Михайлович Карамзин · книга
9. «

   Пора разрушить этот город! Или хотя бы перекрасить в другой цвет.

   Пора разрушить этот город! Или хотя бы перекрасить в другой цвет.

   — Сквидворд · мультфильм
10. «

    Распростёртые вверх этажи В недоступно беззвучное небо, Как стремленье бескрылой души, В это небо глядящейся слепо.

    Распростёртые вверх этажи В недоступно беззвучное небо, Как стремленье бескрылой души, В это небо глядящейся слепо.

    — Аль Квотион
11. «

    Брайан открыл для себя одну из главных истин маленьких городов: большинством секретов — на самом деле всеми более или менее важными секретами — нельзя делиться ни с кем.

    Брайан открыл для себя одну из главных истин маленьких городов: большинством секретов — на самом деле всеми более или менее важными секретами — нельзя делиться ни с кем.

    — Стивен Кинг · книга
12. «

    Куда бы ты ни уехала одна, ты везде будешь одна. Одиночество – верный и навязчивый спутник, ему не нужны визы и авиабилеты, оно не требовательно к пище и месту проживания. Порою одиночество может отстать на несколько часов, и тогда, оказавшись на новом месте, ты думаешь, что избавилась от него. Но оно всё равно догонит. А иногда оно опережает тебя – и тогда, едва приехав в незнакомый город, ты хочешь поскорее убежать куда-нибудь ещё, туда, где у одиночества нет никаких шансов.

    Куда бы ты ни уехала одна, ты везде будешь одна. Одиночество – верный и навязчивый спутник, ему не нужны визы и авиабилеты, оно не требовательно к пище и месту проживания. Порою одиночество может отстать на несколько часов, и тогда, оказавшись на новом месте, ты думаешь, что избавилась от него. Но оно всё равно догонит. А иногда оно опережает тебя – и тогда, едва приехав в незнакомый город, ты хочешь поскорее убежать куда-нибудь ещё, туда, где у одиночества нет никаких шансов.

    — Ольга Лукас · книга
13. «

    Как всегда, вид вечернего города навевал печаль. Вспоминалось что-то забытое, и сразу же забывалось опять, и это что-то больше всего было похоже на тысячу раз данную себе и уже девятьсот девяносто девять раз нарушенную клятву.

    Как всегда, вид вечернего города навевал печаль. Вспоминалось что-то забытое, и сразу же забывалось опять, и это что-то больше всего было похоже на тысячу раз данную себе и уже девятьсот девяносто девять раз нарушенную клятву.

    — Виктор Пелевин · книга
14. «

    ...для любого сколько-нибудь тревожного человека родной город… — нечто очень неродное, место воспоминаний, печали, мелочности, стыда, соблазна, напрасной растраты сил.

    ...для любого сколько-нибудь тревожного человека родной город… — нечто очень неродное, место воспоминаний, печали, мелочности, стыда, соблазна, напрасной растраты сил.

    — Франц Кафка
15. «

    В детстве мне переулки больше нравились, чем улицы. И в них до сих пор еще что-то осталось для меня от их прежнего очарования. В них мне было интереснее играть, в таких красивых и уютных. И деревья, и кусты, и ограды склонялись к тебе и иногда касались тебя, словно у них были руки и им нравилось ощупывать твое лицо и выяснять, бывал ли ты здесь прежде. И они узнавали тебя. Было такое чувство, будто некая общая тайна связывает тебя с переулками и с теми предметами, что там находились. А вот улицы... что ж, улицы всегда были одними и теми же, на них всегда приходилось быть начеку, чтобы тебя не переехали машины, а в окнах домов вечно торчали чьи-то лица и смотрели глаза, суя свои носы не в свое дело — если можно так выразиться, что у глаз бывали носы.

    В детстве мне переулки больше нравились, чем улицы. И в них до сих пор еще что-то осталось для меня от их прежнего очарования. В них мне было интереснее играть, в таких красивых и уютных. И деревья, и кусты, и ограды склонялись к тебе и иногда касались тебя, словно у них были руки и им нравилось ощупывать твое лицо и выяснять, бывал ли ты здесь прежде. И они узнавали тебя. Было такое чувство, будто некая общая тайна связывает тебя с переулками и с теми предметами, что там находились. А вот улицы... что ж, улицы всегда были одними и теми же, на них всегда приходилось быть начеку, чтобы тебя не переехали машины, а в окнах домов вечно торчали чьи-то лица и смотрели глаза, суя свои носы не в свое дело — если можно так выразиться, что у глаз бывали носы.

    — Филип Фармер · книга
16. «

    Я очень крепко связан с моим городом, потому что я – его продолжение.

    Я очень крепко связан с моим городом, потому что я – его продолжение.

    — Бахрам Багирзаде
17. «

    Хорошо защищен тот город, который окружен стеной из мужчин, а не стеной из кирпича.

    Хорошо защищен тот город, который окружен стеной из мужчин, а не стеной из кирпича.

    — Ликург Лакедемонский
18. «

    Большие города, Пустые поезда, Ни берега, ни дна Всё начинать сначала. Холодная война И время, как вода, Он не сошёл с ума, Ты ничего не знала...

    Большие города, Пустые поезда, Ни берега, ни дна Всё начинать сначала. Холодная война И время, как вода, Он не сошёл с ума, Ты ничего не знала...
19. «

    На маковых полях дурман и благодать. А в городах так просто потеряться. Повиснуть на ремнях в разбитых «Жигулях» и целоваться...

    На маковых полях дурман и благодать. А в городах так просто потеряться. Повиснуть на ремнях в разбитых «Жигулях» и целоваться...
20. «

    — Венеция — самый прекрасный, самый романтичный город в мире. — Правда? А я слышала, что он тонет.

    — Венеция — самый прекрасный, самый романтичный город в мире. — Правда? А я слышала, что он тонет.

    — Марио · сериал