539 цитат «государство» — избранное

539 цитат про «государство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Нам был предписан патриотизм, и мы стали патриотами, ибо мы делаем все, что нам приказывают наши государи.

   Нам был предписан патриотизм, и мы стали патриотами, ибо мы делаем все, что нам приказывают наши государи.

   — Генрих Гейне
2. «

   Государственный корабль — единственный, кото­рый даёт течь на самом верху.

   Государственный корабль — единственный, кото­рый даёт течь на самом верху.

   — Джеймс Рестон
3. «

   Я — правитель. Я предписываю законы. учреждаю празднества, требую жертв. Отары овец и коз, дома и горные кряжи я превращаю в царство, похожее на замок моего отца, где каждый шаг был осмыслен.

   Я — правитель. Я предписываю законы. учреждаю празднества, требую жертв. Отары овец и коз, дома и горные кряжи я превращаю в царство, похожее на замок моего отца, где каждый шаг был осмыслен.

   — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
4. «

   Основы каждого государства и фундамент любой страны покоятся на справедливости и правосудии.

   Основы каждого государства и фундамент любой страны покоятся на справедливости и правосудии.

   — Мухаммед Аззахири Ас-Самарканди
5. «

   Каким должно быть богатым государство, чтобы позволить себе из половины населения сформировать полицию, а другую половину содержать в тюрьмах!

   Каким должно быть богатым государство, чтобы позволить себе из половины населения сформировать полицию, а другую половину содержать в тюрьмах!

   — Станислав Ежи Лец
6. «

   Если в государстве что-то происходит, то это нельзя скрыть. Даже если и скроют, то лишь отложат в долгий ящик.

   Если в государстве что-то происходит, то это нельзя скрыть. Даже если и скроют, то лишь отложат в долгий ящик.

   — Унал Каплан · сериал
7. «

   Прежде Семь Королевств были как кхаласар моего Дрого, спаявшего своей волей сто тысяч человек. Теперь государство распалось, как кхаласар после смерти моего кхала.

   Прежде Семь Королевств были как кхаласар моего Дрого, спаявшего своей волей сто тысяч человек. Теперь государство распалось, как кхаласар после смерти моего кхала.

   — Джордж Мартин · книга
8. «

   Тот самый случай: за сто истекших лет ничего не поняли и ничему не научились все эти люди. Отчего и восстанавливают систему со всеми её пороками. Ровно в том же состоянии, в каком она пребывала перед тем, как рухнуть. Берут у царской России, советской власти и Запада в равной пропорции всё то, чего оттуда брать не стоит. Оставляя за бортом всё, что надо было брать. А если оно, которое имело смысл брать, случайно проросло, притаптывают всей толпой. Пока оно, не дай Бог, не укрепилось — в подростковом состоянии.

   Тот самый случай: за сто истекших лет ничего не поняли и ничему не научились все эти люди. Отчего и восстанавливают систему со всеми её пороками. Ровно в том же состоянии, в каком она пребывала перед тем, как рухнуть. Берут у царской России, советской власти и Запада в равной пропорции всё то, чего оттуда брать не стоит. Оставляя за бортом всё, что надо было брать. А если оно, которое имело смысл брать, случайно проросло, притаптывают всей толпой. Пока оно, не дай Бог, не укрепилось — в подростковом состоянии.

   — Евгений Янович Сатановский · книга
9. «

   Я устал. Я ухожу.

   Я устал. Я ухожу.

   — Борис Николаевич Ельцин
10. «

    Горе народам, не умеющим ограничить надлежащим образом сферу деятельности государства. У них мало-помалу исчезнет частная предприимчивость, а вместе с ней и богатство, благосостояние, независимость, осознание собственного достоинства.

    Горе народам, не умеющим ограничить надлежащим образом сферу деятельности государства. У них мало-помалу исчезнет частная предприимчивость, а вместе с ней и богатство, благосостояние, независимость, осознание собственного достоинства.

    — Фредерик Бастиа
11. «

    Государства существуют лишь до тех пор, пока имеется господствующая воля, и эта господствующая воля считается равнозначащей собственной воле. Воля властителя – закон. Что помогут тебе твои законы, если им никто не следует, что значат твои приказания, когда никто не позволяет приказывать себе? Государство не может отказаться от притязания на то, чтобы определять волю единичного лица и рассчитывать на свое воздействие на нее. Для него безусловно необходимо, чтобы никто не имел собственной воли; если кто-либо обнаружил таковую, то государство должно было бы его исключить (запереть, изгнать и т. д.); если бы все имели свою отдельную волю, то они уничтожили бы этим государство, ибо оно должно хотеть быть господином всех, кого оно в себе заключает, и эту волю называют «государственной волей». Кто для того, чтобы существовать, должен рассчитывать на безволие других, тот – игрушка в руках этих других, как господин – игрушка в руках своего слуги. Если прекратится покорность, то неминуемо уничтожится и господство.

    Государства существуют лишь до тех пор, пока имеется господствующая воля, и эта господствующая воля считается равнозначащей собственной воле. Воля властителя – закон. Что помогут тебе твои законы, если им никто не следует, что значат твои приказания, когда никто не позволяет приказывать себе? Государство не может отказаться от притязания на то, чтобы определять волю единичного лица и рассчитывать на свое воздействие на нее. Для него безусловно необходимо, чтобы никто не имел собственной воли; если кто-либо обнаружил таковую, то государство должно было бы его исключить (запереть, изгнать и т. д.); если бы все имели свою отдельную волю, то они уничтожили бы этим государство, ибо оно должно хотеть быть господином всех, кого оно в себе заключает, и эту волю называют «государственной волей». Кто для того, чтобы существовать, должен рассчитывать на безволие других, тот – игрушка в руках этих других, как господин – игрушка в руках своего слуги. Если прекратится покорность, то неминуемо уничтожится и господство.

    — Макс Штирнер · книга
12. «

    Не народ существует для государства, а государство — для народа.

    Не народ существует для государства, а государство — для народа.

    — Гейдар Алиев
13. «

    Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

    Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

    — Марио Пьюзо · книга
14. «

    Власти хорошо умеют говорить о том, что они сделали, но не о том, чего не сделали.

    Власти хорошо умеют говорить о том, что они сделали, но не о том, чего не сделали.

    — Нассим Николас Талеб · книга
15. «

    «Вы подтачиваете государственные устои!» – кричал на меня представитель власти. «И как вы это заметили – по мне или по устоям?» – с любопытством спросил я.

    «Вы подтачиваете государственные устои!» – кричал на меня представитель власти. «И как вы это заметили – по мне или по устоям?» – с любопытством спросил я.

    — Станислав Ежи Лец · книга
16. «

    У государства понятия милосердия и справедливости нет – их заменяют законы.

    У государства понятия милосердия и справедливости нет – их заменяют законы.

    — Валентин Петрович Рычков
17. «

    Я хочу рассчитывать на помощь государства в тот момент, когда мой ребёнок столкнётся с наркотиками — а это, безусловно, произойдёт. Я хочу знать, что это будет его выбор, он будет понимать, что делает и что ему не даст попробовать наркотики какой-то сомнительный тинэйджер в подворотне.

    Я хочу рассчитывать на помощь государства в тот момент, когда мой ребёнок столкнётся с наркотиками — а это, безусловно, произойдёт. Я хочу знать, что это будет его выбор, он будет понимать, что делает и что ему не даст попробовать наркотики какой-то сомнительный тинэйджер в подворотне.

    — Тимоти Лири
18. «

    Не дарите цветов государству, Где правда карается.

    Не дарите цветов государству, Где правда карается.

    — Евгений Евтушенко
19. «

    Государство — это есть машина для поддержания господства одного класса над другим.

    Государство — это есть машина для поддержания господства одного класса над другим.

    — Владимир Ильич Ленин
20. «

    Мы осуществим новое созидание разрушения силой праведности. Территории, народы, власти — все будет освобождено. Это новое государство, «Мир без границ», которое мы создадим. Ни нации, ни народности не имеют значения. Мы сотрем эти ненужные границы. Мир без границ откроет новую историю. Мир изменится.

    Мы осуществим новое созидание разрушения силой праведности. Территории, народы, власти — все будет освобождено. Это новое государство, «Мир без границ», которое мы создадим. Ни нации, ни народности не имеют значения. Мы сотрем эти ненужные границы. Мир без границ откроет новую историю. Мир изменится.

    — Джошуа Бристоу (Joshua Bristow) · игра