615 цитат: всё о «государство»

615 цитат про «государство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Вы не знаете что такое настоящая революция, и какие у нее последствия, вам это все кажется сильно романтичным и героическим, а на самом деле ничего романтичного в этом нет, только кровь, насилие, нищета, мародерство и говно повсюду.

   Вы не знаете что такое настоящая революция, и какие у нее последствия, вам это все кажется сильно романтичным и героическим, а на самом деле ничего романтичного в этом нет, только кровь, насилие, нищета, мародерство и говно повсюду.

   — Александра Макарова · книга
2. «

   Путин очень чутко прислушивается к мнению населения. Для него это важно. Мы сейчас переживаем время реакции, но откройте «ящик Пандоры» — и вы увидите, что народ наш — антизападник. Авторитаризм России не навязан сверху. Он результат нашей истории, сформировавшей наш генетический код. Без централизации власти нельзя было освоить и обеспечить безопасность такой гигантской страны с географически не защищёнными границами. Когда эта власть ослабевала — в начале XVII века — были смута, развал и интервенция поляков. То же самое — развал, гражданская война, интервенция — последовало после демократической революции февраля 1917 года. А потом пришли большевики и ужас ГУЛАГа. До сих пор считаю, что страна чудом не погибла после революции 1991 года и последовавшего развала.

   Путин очень чутко прислушивается к мнению населения. Для него это важно. Мы сейчас переживаем время реакции, но откройте «ящик Пандоры» — и вы увидите, что народ наш — антизападник. Авторитаризм России не навязан сверху. Он результат нашей истории, сформировавшей наш генетический код. Без централизации власти нельзя было освоить и обеспечить безопасность такой гигантской страны с географически не защищёнными границами. Когда эта власть ослабевала — в начале XVII века — были смута, развал и интервенция поляков. То же самое — развал, гражданская война, интервенция — последовало после демократической революции февраля 1917 года. А потом пришли большевики и ужас ГУЛАГа. До сих пор считаю, что страна чудом не погибла после революции 1991 года и последовавшего развала.

   — Сергей Александрович Караганов
3. «

   Что такое царства без справедливости, как не большие разбойничьи банды? Права не может быть там, где нет истинной справедливости. Ибо что бывает по праву, то непременно бывает справедливо. А что делается несправедливо, то не может делаться по праву.

   Что такое царства без справедливости, как не большие разбойничьи банды? Права не может быть там, где нет истинной справедливости. Ибо что бывает по праву, то непременно бывает справедливо. А что делается несправедливо, то не может делаться по праву.

   — Аврелий Августин
4. «

   Если в государстве что-то происходит, то это нельзя скрыть. Даже если и скроют, то лишь отложат в долгий ящик.

   Если в государстве что-то происходит, то это нельзя скрыть. Даже если и скроют, то лишь отложат в долгий ящик.

   — Унал Каплан · сериал
5. «

   Из одного железа куют орало и меч, но не орало, меч вершит судьбы, и не только отдельно взятых людей — купно возвышает или унижает целые царства-государства. Бывает и так: от высоко подъятого меча исчезают многие языки.

   Из одного железа куют орало и меч, но не орало, меч вершит судьбы, и не только отдельно взятых людей — купно возвышает или унижает целые царства-государства. Бывает и так: от высоко подъятого меча исчезают многие языки.

   — Федор Сухов · книга
6. «

   И сверхдержавы должны быть развивающимися странами.

   И сверхдержавы должны быть развивающимися странами.

   — Геннадий Ефимович Малкин
7. «

   В иных государствах царит такая открытость общественной жизни, что даже тайная полиция становится явной и ее можно увидеть повсюду.

   В иных государствах царит такая открытость общественной жизни, что даже тайная полиция становится явной и ее можно увидеть повсюду.

   — Станислав Ежи Лец · книга
8. «

   Запрещать писателей – показывать свою импотенцию.

   Запрещать писателей – показывать свою импотенцию.

   — Виктор Владимирович Ерофеев
9. «

   В Варшаве предметом первой необходимости являются анекдоты, и власти бесперебойно их поставляют.

   В Варшаве предметом первой необходимости являются анекдоты, и власти бесперебойно их поставляют.

   — Станислав Ежи Лец · книга
10. «

    Выгораю на солнце! Рвусь на части! Одинок и холост, но в принципе счастлив, Не понимаю, зачем я и что меня держит, одной ногой в земле, но во мне есть стержень! Вокруг суета и шум, серьезные лица, люблю свободный полет, но не люблю птиц я, И несмотря на страх и смену режимов, просто, в своих руках сильнее держи меня!

    Выгораю на солнце! Рвусь на части! Одинок и холост, но в принципе счастлив, Не понимаю, зачем я и что меня держит, одной ногой в земле, но во мне есть стержень! Вокруг суета и шум, серьезные лица, люблю свободный полет, но не люблю птиц я, И несмотря на страх и смену режимов, просто, в своих руках сильнее держи меня!
11. «

    Не государство платит пенсии, а налогоплательщики. Не государство платит зарплаты бюджетникам, а налогоплательщики. МВД, Минообороны, Минздрав и другие органы не имеют своих денег – они тратят деньги налогоплательщиков. У Кабмина, АП и всех администраций всех уровней нет своих денег – они тоже тратят деньги налогоплательщиков. Это важно всегда и всем помнить. Это мы содержим своё Государство. Это мы за всё здесь платим. Каждая копейка, потраченная чиновником – это деньги мои, твои, нас всех. Исключительная роль государства в этом смысле – прозрачное распределение наших денег. И в «высоких кабинетах» должны не портреты чиновников висеть, а карта страны с миллионами её жителей.

    Не государство платит пенсии, а налогоплательщики. Не государство платит зарплаты бюджетникам, а налогоплательщики. МВД, Минообороны, Минздрав и другие органы не имеют своих денег – они тратят деньги налогоплательщиков. У Кабмина, АП и всех администраций всех уровней нет своих денег – они тоже тратят деньги налогоплательщиков. Это важно всегда и всем помнить. Это мы содержим своё Государство. Это мы за всё здесь платим. Каждая копейка, потраченная чиновником – это деньги мои, твои, нас всех. Исключительная роль государства в этом смысле – прозрачное распределение наших денег. И в «высоких кабинетах» должны не портреты чиновников висеть, а карта страны с миллионами её жителей.

    — Михаил Ефремов
12. «

    Кто преступает веление государства, тот считается таким же преступником, как и преступающий заповеди Божии – это взгляд, который удержался еще со времен господства церкви. Бог – свят сам по себе, и заповеди церкви, как и государства, – заповеди этого святого; он дает их миру через посредство своих помазанников и деспотов, венчанных «Божией милостью». Если церковь имела смертный грех, то государство имеет «достойных казни» преступников, если первая имела еретиков, то второе имеет государственных изменников, если первая налагала церковные наказания, то государство налагает уголовные кары; церковь вела инквизиционные процессы, государство – фискальные; словом, в церкви – грехи, в государстве – преступления, в церкви – инквизиция и в государстве – инквизиция. Но не настанет ли час, когда и святость государственности падет, подобно церковной? Страх перед его законом, благоговение перед его величием, покорность его «подданных», долго ли еще продержится это все? Не исказится ли, наконец, «святой лик»?

    Кто преступает веление государства, тот считается таким же преступником, как и преступающий заповеди Божии – это взгляд, который удержался еще со времен господства церкви. Бог – свят сам по себе, и заповеди церкви, как и государства, – заповеди этого святого; он дает их миру через посредство своих помазанников и деспотов, венчанных «Божией милостью». Если церковь имела смертный грех, то государство имеет «достойных казни» преступников, если первая имела еретиков, то второе имеет государственных изменников, если первая налагала церковные наказания, то государство налагает уголовные кары; церковь вела инквизиционные процессы, государство – фискальные; словом, в церкви – грехи, в государстве – преступления, в церкви – инквизиция и в государстве – инквизиция. Но не настанет ли час, когда и святость государственности падет, подобно церковной? Страх перед его законом, благоговение перед его величием, покорность его «подданных», долго ли еще продержится это все? Не исказится ли, наконец, «святой лик»?

    — Макс Штирнер · книга
13. «

    Экономика страны познается по ее дорогам, аккуратность женщины – по ее ванной комнате, мужское достоинство – по рукопожатию, а забота государства о людях – по районным поликлиникам.

    Экономика страны познается по ее дорогам, аккуратность женщины – по ее ванной комнате, мужское достоинство – по рукопожатию, а забота государства о людях – по районным поликлиникам.

    — Михаил Задорнов
14. «

    Это не свободная страна. Ты рожден свободным... Я хочу сказать, ты рождаешься абсолютно свободным, за исключением законов природы. Если пьешь — пьянеешь — вот закон. Стареешь и умираешь — тоже закон. Сядешь на гвоздь — кровь пойдет из задницы. Только эти законы действуют на тебя с рождения. И любое государство лишает тебя нахуй этой свободы.

    Это не свободная страна. Ты рожден свободным... Я хочу сказать, ты рождаешься абсолютно свободным, за исключением законов природы. Если пьешь — пьянеешь — вот закон. Стареешь и умираешь — тоже закон. Сядешь на гвоздь — кровь пойдет из задницы. Только эти законы действуют на тебя с рождения. И любое государство лишает тебя нахуй этой свободы.

    — Даг Стэнхоуп
15. «

    Долг правителя и государства в целом обеспечить народ постоянным имуществом и постоянным занятием, чтобы народом владели добрые чувства.

    Долг правителя и государства в целом обеспечить народ постоянным имуществом и постоянным занятием, чтобы народом владели добрые чувства.

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга
16. «

    Государство будет сильным тогда, когда те кто утверждает законы, сами будут им повиноваться.

    Государство будет сильным тогда, когда те кто утверждает законы, сами будут им повиноваться.

    — Илья Александрович Игин
17. «

    Отечество, правосудие, государство — основа основ нации.

    Отечество, правосудие, государство — основа основ нации.

    — Морис Дрюон · книга
18. «

    А подумал ли, вспомнил ли хоть кто-нибудь из благородных защитников принципа допущения евреев к высшим должностям в государстве о той громадной массе русских, лишенных даже и тех прав, которыми евреи пользовались постоянно, прежде последней дарованной им льготы, пользовались едва ли не с самого начала их поселения в Малороссии? Кому из «либералов» пришли по поводу евреев на память – хоть наши старообрядцы беспоповщинского толка?

    А подумал ли, вспомнил ли хоть кто-нибудь из благородных защитников принципа допущения евреев к высшим должностям в государстве о той громадной массе русских, лишенных даже и тех прав, которыми евреи пользовались постоянно, прежде последней дарованной им льготы, пользовались едва ли не с самого начала их поселения в Малороссии? Кому из «либералов» пришли по поводу евреев на память – хоть наши старообрядцы беспоповщинского толка?

    — Иван Сергеевич Аксаков · книга
19. «

    — Тебе больше нечего сказать? — с изрядной прохладой осведомился Его Величество. — Вообще-то… есть, — я с долей сожаления посмотрела на свои ноги, где на правой пятке прилип нехилый такой комок грязи, и дернула ногой. — Я думаю, что вам живется весьма нелегко. Тащить на себе такую тяжесть… Блин. Не отцепляется. — Толкая ее, как тяжелое бревно… Вот сволочь! Намертво прилипла! — Пихая вперед, ругаясь на дураков, которые бесконечно мешаются под ногами… Нет, ну надо, какая зараза! И где я успела так извозиться?! — Потея, сдирая в кровь руки… Уф! Я, наконец, с раздражением отряхнула каблук и придирчиво изучила второй сапог. Но он, слава богу, оказался в порядке. — …и все для того, чтобы неудобная, неподъемная и неповоротливая махина под названием «государство» хоть немного, но сдвинулась с места. Хоть чуть-чуть, но стала лучше. Медленно, постепенно, мучительно долго. Ведь у вас, если подумать, адская работа. И неблагодарная, к тому же: держать на себе небосвод очень трудно. Особенно, если стоишь на вершине совсем один, устало утираешь пот со лба, проклинаешь все на свете, но все же стоишь, держишь… просто потому, что больше некому отдать эту трудную ношу. И при этом каждый миг понимаешь, что тебе не только никто не поможет, но еще, что особенно грустно, даже не поймет…

    — Тебе больше нечего сказать? — с изрядной прохладой осведомился Его Величество. — Вообще-то… есть, — я с долей сожаления посмотрела на свои ноги, где на правой пятке прилип нехилый такой комок грязи, и дернула ногой. — Я думаю, что вам живется весьма нелегко. Тащить на себе такую тяжесть… Блин. Не отцепляется. — Толкая ее, как тяжелое бревно… Вот сволочь! Намертво прилипла! — Пихая вперед, ругаясь на дураков, которые бесконечно мешаются под ногами… Нет, ну надо, какая зараза! И где я успела так извозиться?! — Потея, сдирая в кровь руки… Уф! Я, наконец, с раздражением отряхнула каблук и придирчиво изучила второй сапог. Но он, слава богу, оказался в порядке. — …и все для того, чтобы неудобная, неподъемная и неповоротливая махина под названием «государство» хоть немного, но сдвинулась с места. Хоть чуть-чуть, но стала лучше. Медленно, постепенно, мучительно долго. Ведь у вас, если подумать, адская работа. И неблагодарная, к тому же: держать на себе небосвод очень трудно. Особенно, если стоишь на вершине совсем один, устало утираешь пот со лба, проклинаешь все на свете, но все же стоишь, держишь… просто потому, что больше некому отдать эту трудную ношу. И при этом каждый миг понимаешь, что тебе не только никто не поможет, но еще, что особенно грустно, даже не поймет…

    — Александра Лисина · книга
20. «

    Отношение государства к учителю — это государственная политика, которая свидетельствует либо о силе государства, либо о его слабости.

    Отношение государства к учителю — это государственная политика, которая свидетельствует либо о силе государства, либо о его слабости.

    — Отто фон Бисмарк