145 цитат про «границы», которые стоит перечитать

Собрали 145 цитат на тему «границы» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Во сне нет границ. Дух высвобождается из тюрьмы тела и получает безграничную свободу.

   Во сне нет границ. Дух высвобождается из тюрьмы тела и получает безграничную свободу.
2. «

   Чтобы расширять границы своих возможностей, ты должна знать, где они пролегают.

   Чтобы расширять границы своих возможностей, ты должна знать, где они пролегают.

   — Эрин Моргенштерн · книга
3. «

   Вообще, солидный и серьёзный человек — это тот, кто оградил себя наибольшим количеством разнообразных рамок.

   Вообще, солидный и серьёзный человек — это тот, кто оградил себя наибольшим количеством разнообразных рамок.

   — Алексей Гравицкий · книга
4. «

   Ни один враг не осмелится переступить мои границы, не заплатив соответствующей мзды!

   Ни один враг не осмелится переступить мои границы, не заплатив соответствующей мзды!

   — Михаил Успенский · книга
5. «

   Границу надо защищать под Кушкой — если мы не хотим потом ее защищать под Таганрогом.

   Границу надо защищать под Кушкой — если мы не хотим потом ее защищать под Таганрогом.

   — Михаил Скобелев
6. «

   Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.

   Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Когда оратор знает свои возможности, он может плавно их расширять и стремиться выступать в такой обстановке, где ему комфортнее всего.

   Когда оратор знает свои возможности, он может плавно их расширять и стремиться выступать в такой обстановке, где ему комфортнее всего.

   — Александр Куберский · книга
8. «

   Там, где другие строят стены, Мы построили мосты...

   Там, где другие строят стены, Мы построили мосты...
9. «

   — Её совершенно не интересует скучная правда. Не уважает границы. — Психопаты не признают границы. И журналисты.

   — Её совершенно не интересует скучная правда. Не уважает границы. — Психопаты не признают границы. И журналисты.

   — Уилл Грэм · сериал
10. «

    — Я хочу знать, что оно говорит, — ответил он, пристально глядя ей в лицо. — Море, Флой, — о чем оно говорит все время? Она ответила, что это только шум набегающих волн. — Да, да, — сказал он. — Но я знаю, что они всегда что-то говорят. Всегда одно и то же. А что там, за морем? Он привстал, жадно всматриваясь вдаль. Она отвечала ему, что там другая страна. Он не об этом думает, — сказал он; он думает о том, что там дальше... дальше!

    — Я хочу знать, что оно говорит, — ответил он, пристально глядя ей в лицо. — Море, Флой, — о чем оно говорит все время? Она ответила, что это только шум набегающих волн. — Да, да, — сказал он. — Но я знаю, что они всегда что-то говорят. Всегда одно и то же. А что там, за морем? Он привстал, жадно всматриваясь вдаль. Она отвечала ему, что там другая страна. Он не об этом думает, — сказал он; он думает о том, что там дальше... дальше!

    — Чарльз Диккенс · книга
11. «

    Моя способность представить себе, сколько элементов составляет то или иное множество, имеет свои границы. Я легко могу определить на глазок, четыре или девять коров пасется на лугу, но если их будет больше пятнадцати, то мне уже надо считать их по одной. А всё, что больше тысячи, становится для меня неразличимым.

    Моя способность представить себе, сколько элементов составляет то или иное множество, имеет свои границы. Я легко могу определить на глазок, четыре или девять коров пасется на лугу, но если их будет больше пятнадцати, то мне уже надо считать их по одной. А всё, что больше тысячи, становится для меня неразличимым.

    — Эрленд Лу · книга
12. «

    Эффективно установленными границы могут быть только при достижении равновесия между твердостью и уважительностью. Карательный подход строг, но неуважителен. Попустительский подход уважителен, но не строг. Смешанный подход и не строг, и не уважителен

    Эффективно установленными границы могут быть только при достижении равновесия между твердостью и уважительностью. Карательный подход строг, но неуважителен. Попустительский подход уважителен, но не строг. Смешанный подход и не строг, и не уважителен

    — Роберт Дж. Маккензи · книга
13. «

    Кирей зачем ты сужаешь границы наслаждения? Кто сказал, что трагедия и страдания не могут принести удовольствие?

    Кирей зачем ты сужаешь границы наслаждения? Кто сказал, что трагедия и страдания не могут принести удовольствие?

    — Гильгамеш · аниме
14. «

    Граница — это вообще вещь загадочная. Приезжая из-за границы в Италию, ты каждый раз заново понимаешь, что итальянские спагетти ВКУС-НЫ-Е. Реально вкусные. Череда сменяющихся моментов «понимания заново» — это, собственно, и есть наша жизнь.

    Граница — это вообще вещь загадочная. Приезжая из-за границы в Италию, ты каждый раз заново понимаешь, что итальянские спагетти ВКУС-НЫ-Е. Реально вкусные. Череда сменяющихся моментов «понимания заново» — это, собственно, и есть наша жизнь.

    — Харуки Мураками · книга
15. «

    Нужно заглянуть за пределы того, что видишь.

    Нужно заглянуть за пределы того, что видишь.

    — Рафики · мультфильм
16. «

    Тень повторяет только внешний контур предмета. В тени можно спрятать многое, чего нет в оригинале. Главное — не нарушать предписанных тени границ.

    Тень повторяет только внешний контур предмета. В тени можно спрятать многое, чего нет в оригинале. Главное — не нарушать предписанных тени границ.

    — Виктор Пелевин · книга
17. «

    Когда товары не могут пересечь границы, их пересекают армии.

    Когда товары не могут пересечь границы, их пересекают армии.

    — Фредерик Бастиа
18. «

    Мы можем подниматься выше или опускаться ниже в пределах разумного, но всё, что за гранью, неизбежно приведёт к гибели.

    Мы можем подниматься выше или опускаться ниже в пределах разумного, но всё, что за гранью, неизбежно приведёт к гибели.

    — Алекс Шерер · книга
19. «

    Чем шире ум, тем больше его стесняют собственные границы.

    Чем шире ум, тем больше его стесняют собственные границы.

    — Эдмон Тиодьер
20. «

    — А что если — что если всё гораздо сложнее? Что если и в обратную сторону всё тоже — правда? Потому что, если от добрых намерений иногда бывает вред? То где тогда сказано, что от плохих бывает только плохое? А вдруг иногда неверный путь — самый верный? Вдруг можно ошибиться поворотом, а придешь всё равно, куда и шёл? Или вот — вдруг можно иногда все сделать не так, а оно все равно выйдет как надо? — Что-то я не слишком тебя понимаю. — Ну… я вот что скажу, сам я лично никогда так вот резко, как ты, не разделял плохое и хорошее. По мне, так любая граница между ними — одна видимость. Эти две вещи всегда связаны. Одна не может существовать без другой. И я для себя знаю — если мной движет любовь, значит, я все делаю как надо. Но вот ты — ты вечно всех осуждаешь, вечно жалеешь о прошлом, клянешь себя, винишь себя, думаешь: «а что, если?», «Как несправедлива жизнь!», «Лучше б я тогда умер!» Короче, ты сам подумай. А что, если все твои решения, все твои поступки, плохие ли, хорошие — Богу без разницы? Что если все предопределено заранее? <...> Что, если эта наша нехорошесть, наши ошибки и есть то, что определяет нашу судьбу, то, что и выводит нас к добру? Что, если кто-то из нас другим путем туда просто никак не может добраться?

    — А что если — что если всё гораздо сложнее? Что если и в обратную сторону всё тоже — правда? Потому что, если от добрых намерений иногда бывает вред? То где тогда сказано, что от плохих бывает только плохое? А вдруг иногда неверный путь — самый верный? Вдруг можно ошибиться поворотом, а придешь всё равно, куда и шёл? Или вот — вдруг можно иногда все сделать не так, а оно все равно выйдет как надо? — Что-то я не слишком тебя понимаю. — Ну… я вот что скажу, сам я лично никогда так вот резко, как ты, не разделял плохое и хорошее. По мне, так любая граница между ними — одна видимость. Эти две вещи всегда связаны. Одна не может существовать без другой. И я для себя знаю — если мной движет любовь, значит, я все делаю как надо. Но вот ты — ты вечно всех осуждаешь, вечно жалеешь о прошлом, клянешь себя, винишь себя, думаешь: «а что, если?», «Как несправедлива жизнь!», «Лучше б я тогда умер!» Короче, ты сам подумай. А что, если все твои решения, все твои поступки, плохие ли, хорошие — Богу без разницы? Что если все предопределено заранее? <...> Что, если эта наша нехорошесть, наши ошибки и есть то, что определяет нашу судьбу, то, что и выводит нас к добру? Что, если кто-то из нас другим путем туда просто никак не может добраться?

    — Донна Тартт · книга