13 цитат на тему «Красивые цитаты про грусть» для размышлений

Собрали 13 цитат на тему «Красивые цитаты про грусть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Худшее, что можно делать, когда всё плохо, — сидеть там, где тебе плохо, и жалеть себя.

   Худшее, что можно делать, когда всё плохо, — сидеть там, где тебе плохо, и жалеть себя.

   — Софья Ремез · книга
2. «

   Ты не грусти если я исчезну, Смело ступая на млечный путь, Благословляет невинных бездна, Грешных поглотит когда-нибудь.

   Ты не грусти если я исчезну, Смело ступая на млечный путь, Благословляет невинных бездна, Грешных поглотит когда-нибудь.
3. «

   Ночь была ужасная, ноябрьская, — мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов–одним словом, всеми дарами петербургского ноября. Ветер выл в опустелых улицах, вздымая выше колец черную воду Фонтанки и задорно потрогивая тощие фонари набережной, которые в свою очередь вторили его завываниям тоненьким, пронзительным скрипом, что составляло бесконечный, пискливый, дребезжащий концерт, весьма знакомый каждому петербургскому жителю. Шёл дождь и снег разом. Прорываемые ветром струи дождевой воды прыскали чуть-чуть не горизонтально, словно из пожарной трубы, и кололи и секли лицо несчастного господина Голядкина, как тысячи булавок и шпилек. Среди ночного безмолвия, прерываемого лишь отдаленным гулом карет, воем ветра и скрипом фонарей, уныло слышались хлест и журчание воды, стекавшей со всех крыш, крылечек, желобов и карнизов на гранитный помост тротуара. Ни души не было ни вблизи, ни вдали, да казалось, что и быть не могло в такую пору и в такую погоду.

   Ночь была ужасная, ноябрьская, — мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов–одним словом, всеми дарами петербургского ноября. Ветер выл в опустелых улицах, вздымая выше колец черную воду Фонтанки и задорно потрогивая тощие фонари набережной, которые в свою очередь вторили его завываниям тоненьким, пронзительным скрипом, что составляло бесконечный, пискливый, дребезжащий концерт, весьма знакомый каждому петербургскому жителю. Шёл дождь и снег разом. Прорываемые ветром струи дождевой воды прыскали чуть-чуть не горизонтально, словно из пожарной трубы, и кололи и секли лицо несчастного господина Голядкина, как тысячи булавок и шпилек. Среди ночного безмолвия, прерываемого лишь отдаленным гулом карет, воем ветра и скрипом фонарей, уныло слышались хлест и журчание воды, стекавшей со всех крыш, крылечек, желобов и карнизов на гранитный помост тротуара. Ни души не было ни вблизи, ни вдали, да казалось, что и быть не могло в такую пору и в такую погоду.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Жизнь изменчива, будто погода: был я счастлив вчера, а сегодня замёрз. Не грусти, такова уж природа: завтра солнце взойдёт — и не будет слёз.

   Жизнь изменчива, будто погода: был я счастлив вчера, а сегодня замёрз. Не грусти, такова уж природа: завтра солнце взойдёт — и не будет слёз.

   — Аид аль-Карни · книга
5. «

   Я давно свою грусть отпустила, О тебе можно только мечтать, И откуда взялась эта сила, Я хочу научиться летать.

   Я давно свою грусть отпустила, О тебе можно только мечтать, И откуда взялась эта сила, Я хочу научиться летать.
6. «

   Играет скрипка в тишине. Все замерло вокруг. Луна светила как во сне, Ты счастье вспомнишь вдруг.

   Играет скрипка в тишине. Все замерло вокруг. Луна светила как во сне, Ты счастье вспомнишь вдруг.
7. «

   Глотнув зыбко дрожащего сентябрьского воздуха, короткое лето растаяло, — а душа все не хотела расставаться с его жалкими остатками. Старая майка, джинсовые шорты, пляжные сандалии...

   Глотнув зыбко дрожащего сентябрьского воздуха, короткое лето растаяло, — а душа все не хотела расставаться с его жалкими остатками. Старая майка, джинсовые шорты, пляжные сандалии...

   — Харуки Мураками · книга
8. «

   Она испытывала сейчас такое же удивительное счастье и такую же удивительную грусть, как и тогда. Грусть означала: мы на последней остановке. Счастье означало: мы вместе. Грусть была формой, счастье — содержанием. Счастье наполняло пространство грусти.

   Она испытывала сейчас такое же удивительное счастье и такую же удивительную грусть, как и тогда. Грусть означала: мы на последней остановке. Счастье означало: мы вместе. Грусть была формой, счастье — содержанием. Счастье наполняло пространство грусти.

   — Милан Кундера · книга
9. «

   Писательство дало мне составить карты моих горестей и радостей, границ и великих равнин щедрости. Оно позволило мне сказать: «Вот где заканчиваюсь я и начинаешься ты». И ещё: «Да, мы во всём «этом» «вместе».

   Писательство дало мне составить карты моих горестей и радостей, границ и великих равнин щедрости. Оно позволило мне сказать: «Вот где заканчиваюсь я и начинаешься ты». И ещё: «Да, мы во всём «этом» «вместе».

   — Джулия Кэмерон · книга
10. «

    Лишь по небу тихо Сползла погодя На бархат заката Слезинка дождя...

    Лишь по небу тихо Сползла погодя На бархат заката Слезинка дождя...

    — Михаил Светлов
11. «

    Ты ждёшь, Лизавета, От друга привета. Ты не спишь до рассвета, Все грустишь обо мне. Одержим победу, К тебе я приеду На горячем боевом коне.

    Ты ждёшь, Лизавета, От друга привета. Ты не спишь до рассвета, Все грустишь обо мне. Одержим победу, К тебе я приеду На горячем боевом коне.

    — Вася Гайворон · фильм
12. «

    На душе скребли кошки — и печаль, ранее светлая, превращалась в глухую тоску, становясь с каждой минутой все темнее, словно там, внутри, садилось солнце.

    На душе скребли кошки — и печаль, ранее светлая, превращалась в глухую тоску, становясь с каждой минутой все темнее, словно там, внутри, садилось солнце.

    — Генри Лайон Олди · книга
13. «

    Дорогою до боли мне знакомой, В туманных улицах столицы Глазами нищими прошу воды У плачущего небосклона...

    Дорогою до боли мне знакомой, В туманных улицах столицы Глазами нищими прошу воды У плачущего небосклона...