103 глубоких цитаты про «христианство»

Тема «христианство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 103 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Есть праздники, которые имеют свой запах. На Пасху, Троицу и на Рождество в воздухе пахнет чем-то особенным. Даже неверующие любят эти праздники. Мой брат, например, толкует, что Бога нет, а на Пасху первый бежит к заутрене.

   Есть праздники, которые имеют свой запах. На Пасху, Троицу и на Рождество в воздухе пахнет чем-то особенным. Даже неверующие любят эти праздники. Мой брат, например, толкует, что Бога нет, а на Пасху первый бежит к заутрене.

   — Антон Павлович Чехов · книга
2. «

   Христианство – это не просто добрые дела, милые улыбки, знание обрядов, постное масло и ровное хорошее настроение души. Христианство – это «голод по Богу». Это напоминание о том, что невозможно идти к Богу, перешагнув через человека.

   Христианство – это не просто добрые дела, милые улыбки, знание обрядов, постное масло и ровное хорошее настроение души. Христианство – это «голод по Богу». Это напоминание о том, что невозможно идти к Богу, перешагнув через человека.

   — Антоний Сурожский
3. «

   Нет, сладко жертвовать собой в одночасье, полыхнуть, сгореть, но невыносимо тяжко — медленно и терпеливо — день за днем, день за днем совершать свой подвиг любви.

   Нет, сладко жертвовать собой в одночасье, полыхнуть, сгореть, но невыносимо тяжко — медленно и терпеливо — день за днем, день за днем совершать свой подвиг любви.

   — Олеся Николаева · книга
4. «

   Они действительно верят в то, что какой-то парень, сидя на небесах, создал мужчину и женщину, поместил их в чудесной красоты сад и, конечно же, потом вышвырнул их оттуда. И этот парень любит всех и вся, между прочим.

   Они действительно верят в то, что какой-то парень, сидя на небесах, создал мужчину и женщину, поместил их в чудесной красоты сад и, конечно же, потом вышвырнул их оттуда. И этот парень любит всех и вся, между прочим.

   — Жак Фреско
5. «

   [Христианская этика] запрещает мстить. Парадокс, разумеется, состоит в том, что христиане верят в бога, который сам по себе — грозный мститель. Если ты что-то делаешь наперекор ему, значит, гореть тебе вечно в аду, а такое возмездие несоизмеримо с величиной греха.

   [Христианская этика] запрещает мстить. Парадокс, разумеется, состоит в том, что христиане верят в бога, который сам по себе — грозный мститель. Если ты что-то делаешь наперекор ему, значит, гореть тебе вечно в аду, а такое возмездие несоизмеримо с величиной греха.

   — Ю Несбё · книга
6. «

   Я думаю, христианство знаете, почему победило? Оно именно потому и победило, что оно победить не могло. Потому что оно противоположно в каком-то смысле всей человеческой выгоде. И в этом смысле вытекает из всей человеческой природы. Потому что главная черта человеческой природы, — кто бы что бы ни говорил, меня никогда не разубедят — главная черта человеческой природы — это способность действовать вопреки своей выгоде. Мне скажут, что и лемминги массово бросаются в пропасть, да? Но это они делают в интересах популяции. А человек иногда делает то, что вообще вопреки выживанию, смыслу, всему. Способность христианства действовать вопреки жизни — вот это великое, на самом деле, открытие. Это то, о чем говорил Пастернак «Христианство на передовой», это сигнальная острота христианства. Это — удивительная способность швырнуть свою жизнь в лицо врагу рода человеческого. «А что ты со мной сделаешь, когда я и умереть не боюсь?» Вот «Если Бог за нас, то кто против нас» — это формула, после которой действительно уже все остальное становится бессмысленным. Оно, знаете, оно потому победило, что этого никак быть не могло.

   Я думаю, христианство знаете, почему победило? Оно именно потому и победило, что оно победить не могло. Потому что оно противоположно в каком-то смысле всей человеческой выгоде. И в этом смысле вытекает из всей человеческой природы. Потому что главная черта человеческой природы, — кто бы что бы ни говорил, меня никогда не разубедят — главная черта человеческой природы — это способность действовать вопреки своей выгоде. Мне скажут, что и лемминги массово бросаются в пропасть, да? Но это они делают в интересах популяции. А человек иногда делает то, что вообще вопреки выживанию, смыслу, всему. Способность христианства действовать вопреки жизни — вот это великое, на самом деле, открытие. Это то, о чем говорил Пастернак «Христианство на передовой», это сигнальная острота христианства. Это — удивительная способность швырнуть свою жизнь в лицо врагу рода человеческого. «А что ты со мной сделаешь, когда я и умереть не боюсь?» Вот «Если Бог за нас, то кто против нас» — это формула, после которой действительно уже все остальное становится бессмысленным. Оно, знаете, оно потому победило, что этого никак быть не могло.

   — Дмитрий Львович Быков
7. «

   Мы же знаем, что история может развиваться по-разному. И когда увеличивается объём зла в человеческой жизни, оно начинает превалировать. И вроде как добро оказывается в меньшинстве. Сегодня христиане в меньшинстве. Сегодня ценности, которые мы проповедуем, либо с ходу отвергаются, либо игнорируются. Почему? Потому что мы предлагаем людям подыматься вверх, идти в гору. А всё, что предлагает массовая культура сегодня, — спускаться вниз. Если человек живёт по голосу инстинкта, если на основе инстинкта создаётся цивилизация, то, конечно, большинство пойдёт именно этим путём, потому что это гораздо легче и проще и не надо, как говорят русские, париться, не нужно себе создавать трудности. Вот такая лёгкая жизнь. Но ведь то же самое сказано в Евангелии: путь спасения — это узкий путь. И в каком-то смысле этот путь всегда связан с подвигом.

   Мы же знаем, что история может развиваться по-разному. И когда увеличивается объём зла в человеческой жизни, оно начинает превалировать. И вроде как добро оказывается в меньшинстве. Сегодня христиане в меньшинстве. Сегодня ценности, которые мы проповедуем, либо с ходу отвергаются, либо игнорируются. Почему? Потому что мы предлагаем людям подыматься вверх, идти в гору. А всё, что предлагает массовая культура сегодня, — спускаться вниз. Если человек живёт по голосу инстинкта, если на основе инстинкта создаётся цивилизация, то, конечно, большинство пойдёт именно этим путём, потому что это гораздо легче и проще и не надо, как говорят русские, париться, не нужно себе создавать трудности. Вот такая лёгкая жизнь. Но ведь то же самое сказано в Евангелии: путь спасения — это узкий путь. И в каком-то смысле этот путь всегда связан с подвигом.

   — Кирилл (Патриарх Московский)
8. «

   Важно проявлять любовь. В таком случае, даже если человек кажется равнодушным, он неравнодушен.

   Важно проявлять любовь. В таком случае, даже если человек кажется равнодушным, он неравнодушен.

   — Архимандрит Андрей (Конанос) · книга
9. «

   Самый тяжёлый удар, который когда-либо потряс человечество, — это приход христианства. Большевизм — это внебрачное дитя христианства.

   Самый тяжёлый удар, который когда-либо потряс человечество, — это приход христианства. Большевизм — это внебрачное дитя христианства.

   — Адольф Гитлер
10. «

    Христианство, алкоголь — два великих средства разложения...

    Христианство, алкоголь — два великих средства разложения...

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
11. «

    Христианское решение находить мир безобразным и скверным сделало мир безобразным и скверным.

    Христианское решение находить мир безобразным и скверным сделало мир безобразным и скверным.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
12. «

    Христианство много сделало для любви, объявив её грехом.

    Христианство много сделало для любви, объявив её грехом.

    — Анатоль Франс
13. «

    В православии: за мирянином один бес ходит, а за батюшкой — десять.

    В православии: за мирянином один бес ходит, а за батюшкой — десять.

    — Сергей Александрович Михеев
14. «

    Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёною? Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить её вон на попрание людям.

    Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёною? Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить её вон на попрание людям.

    — Евангелие от Матфея · книга
15. «

    Цель жизни мирской обыкновенных людей есть стяжание, или наживание, денег, а у дворян сверх того – получение почестей, отличий и других наград за государственные заслуги. Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный...

    Цель жизни мирской обыкновенных людей есть стяжание, или наживание, денег, а у дворян сверх того – получение почестей, отличий и других наград за государственные заслуги. Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный...

    — Серафим Саровский
16. «

    Если бы христианин был так же верен своему Богу, как я верен ей, мы бы все были Иисусами.

    Если бы христианин был так же верен своему Богу, как я верен ей, мы бы все были Иисусами.

    — Генри Миллер · книга
17. «

    Можно быть хорошим христианином и всё-таки быть далёким от мысли поставить себя на место Христа, любить, подобно ему, всех людей. Необязательно ведь слабому смертному требовать от себя величия души и силы любви Спасителя.

    Можно быть хорошим христианином и всё-таки быть далёким от мысли поставить себя на место Христа, любить, подобно ему, всех людей. Необязательно ведь слабому смертному требовать от себя величия души и силы любви Спасителя.

    — Зигмунд Фрейд · книга
18. «

    Судить по коммунизму по репрессиям, это всё равно, что судить о христианстве по инквизиции. Не нужно так легко и примитивно к этому относиться. Не на пустом месте эта идея возникла. А потому, что человечество зашло в тупик. Когда из людей выжимали все соки. И родилось это в девятнадцатом веке, когда дети с пяти лет работали, для того чтобы не сдохнуть от голода. И поэтому нужно относиться к этому по-другому. Вы говорите и рассуждаете о коммунизме, как те, которые преследовали христианство во втором веке. Будьте осторожны с историей.

    Судить по коммунизму по репрессиям, это всё равно, что судить о христианстве по инквизиции. Не нужно так легко и примитивно к этому относиться. Не на пустом месте эта идея возникла. А потому, что человечество зашло в тупик. Когда из людей выжимали все соки. И родилось это в девятнадцатом веке, когда дети с пяти лет работали, для того чтобы не сдохнуть от голода. И поэтому нужно относиться к этому по-другому. Вы говорите и рассуждаете о коммунизме, как те, которые преследовали христианство во втором веке. Будьте осторожны с историей.

    — Яков Кедми
19. «

    Один пьяный поп сделает больше зла для христианства, чем 10 атеистических институтов вместе взятых.

    Один пьяный поп сделает больше зла для христианства, чем 10 атеистических институтов вместе взятых.

    — Алексей Ильич Осипов
20. «

    — Мне нужно идти, мой господин. Пожалуйста... — Куда идти? — К себе. — Я пойду с тобой. Она посмотрела на него, вцепившись рукой в свою тунику. — У меня нет никакого выбора? Марк знал, что она скажет, если он предоставит ей выбор. Выступая против всех человеческих инстинктов, ее проклятый Бог требует от своих последователей чистоты. — А если я скажу, что нет? — Я прошу тебя не насиловать меня. — Насиловать тебя? — это слово так и резануло его. — Ты принадлежишь моей семье. Разве это насилие, если от чего-то, что принадлежит мне, я беру то, что хочу? И, по-моему, я оказываю тебе уважение, даже когда... Тут он осекся, прислушиваясь к себе. Впервые в жизни Марк испытал невыразимое чувство стыда. Он уставился на нее, потому что на какое-то мгновение увидел себя так, как, должно быть, она видит его, и содрогнулся. Он назвал ее чем-то. Чем-то! Неужели он именно так и думал о ней? Как о вещи, которой может пользоваться, не заботясь о ее чувствах?

    — Мне нужно идти, мой господин. Пожалуйста... — Куда идти? — К себе. — Я пойду с тобой. Она посмотрела на него, вцепившись рукой в свою тунику. — У меня нет никакого выбора? Марк знал, что она скажет, если он предоставит ей выбор. Выступая против всех человеческих инстинктов, ее проклятый Бог требует от своих последователей чистоты. — А если я скажу, что нет? — Я прошу тебя не насиловать меня. — Насиловать тебя? — это слово так и резануло его. — Ты принадлежишь моей семье. Разве это насилие, если от чего-то, что принадлежит мне, я беру то, что хочу? И, по-моему, я оказываю тебе уважение, даже когда... Тут он осекся, прислушиваясь к себе. Впервые в жизни Марк испытал невыразимое чувство стыда. Он уставился на нее, потому что на какое-то мгновение увидел себя так, как, должно быть, она видит его, и содрогнулся. Он назвал ее чем-то. Чем-то! Неужели он именно так и думал о ней? Как о вещи, которой может пользоваться, не заботясь о ее чувствах?

    — Франсин Риверс · книга