199 афоризмов на тему «христианство»

Тема «христианство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 199 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Христианство есть религия свободы, но судят о ней по насилиям, которые совершали христиане в истории.

   Христианство есть религия свободы, но судят о ней по насилиям, которые совершали христиане в истории.

   — Николай Александрович Бердяев · книга
2. «

   Христианин — человек, следующий учению Христа постольку, поскольку оно не противоречит греховной жизни.

   Христианин — человек, следующий учению Христа постольку, поскольку оно не противоречит греховной жизни.

   — Амброз Бирс · книга
3. «

   Нам, может быть, дан большой потенциал научной мысли, чтобы показать, что все богатства, накопленные человечеством, не ведут от Бога, а доказывают вечную истинность Евангелия. Поэтому современный христианин должен быть если уж не образованным фундаментально, классически и органически со всех сторон, то по крайней мере должен не чураться науки и культуры, должен понимать, что это важно.

   Нам, может быть, дан большой потенциал научной мысли, чтобы показать, что все богатства, накопленные человечеством, не ведут от Бога, а доказывают вечную истинность Евангелия. Поэтому современный христианин должен быть если уж не образованным фундаментально, классически и органически со всех сторон, то по крайней мере должен не чураться науки и культуры, должен понимать, что это важно.

   — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
4. «

   — Все в Божьих руках, Атрет. Он все усмотрит. — Ты умрешь. — «Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться», — сказала она. И улыбнулась Атрету. — Что ни делается, все — к исполнению Его воли и для Его славы. Мне не страшно.

   — Все в Божьих руках, Атрет. Он все усмотрит. — Ты умрешь. — «Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться», — сказала она. И улыбнулась Атрету. — Что ни делается, все — к исполнению Его воли и для Его славы. Мне не страшно.

   — Франсин Риверс · книга
5. «

   Прежде чем приступить к подвигам, малым или большим, человек должен узнать себя. Каждый человек неповторим.

   Прежде чем приступить к подвигам, малым или большим, человек должен узнать себя. Каждый человек неповторим.

   — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
6. «

   Внимательное изучение религии откроет каждому, что нечестивость, которой она наполнена, исходит частично из дикости и наивности евреев и частично из безразличия и безалаберности язычников. Вместо того, чтобы перенять все хорошее, что было у древних народов, христиане, судя по всему, создали свою доктрину из смеси встречавшихся повсюду пороков.

   Внимательное изучение религии откроет каждому, что нечестивость, которой она наполнена, исходит частично из дикости и наивности евреев и частично из безразличия и безалаберности язычников. Вместо того, чтобы перенять все хорошее, что было у древних народов, христиане, судя по всему, создали свою доктрину из смеси встречавшихся повсюду пороков.

   — Маркиз де Сад · книга
7. «

   ... внушать человеку, что он лишь недавно произошел из ничего и, следовательно, целую вечность был ничем, а в будущем все-таки никогда не исчезнет, все равно что учить его, будто он хотя и всецело представляет собой создание кого-то другого, тем не менее на все времена несет ответственность за свои действия или за свое бездействие.

   ... внушать человеку, что он лишь недавно произошел из ничего и, следовательно, целую вечность был ничем, а в будущем все-таки никогда не исчезнет, все равно что учить его, будто он хотя и всецело представляет собой создание кого-то другого, тем не менее на все времена несет ответственность за свои действия или за свое бездействие.

   — Артур Шопенгауэр · книга
8. «

   С самого начала, существенно-основательно, христианство было усталостью и омерзением — испытываемыми жизнью от жизни же, и только прикрывающимися, и прячущимися, и принаряжающимися верой в «иную», или же «лучшую»жизнь. Ненависть к «миру», предание проклятию аффектов, страх перед чувственностью и красотой, потусторонность, придуманная, чтобы легче было очернять посюсторонность, в сущности же тяга к небытию, к ничто, к концу, к покою, к «субботе суббот» — все это, равно как и несгибаемая воля христианства допускать одни только моральные ценности всегда казалось мне самой опасной и зловещей из всех возможных форм «воли к погибели» и по меньшей мере знаком самого глубокого нездоровья, утомления, уныния, немощи и оскудения, жизненного обнищания, — ибо пред моралью (в особенности христианской, то есть безусловной) жизнь обязана оставаться вечно и неизбежно неправой, потому что жизнь есть нечто сущностно неморальное, — раздавленная всем весом презрения и непрестанных «нет!», жизнь обязана ощущаться как недостойная желаний, как лишенная ценности в себе. А сама мораль — как?! разве мораль не то же самое, что «воля к отрицанию жизни», тайный инстинкт уничтожения, принцип упадка, уменьшения, уязвления, не то же самое, что начало конца?... И следовательно, опасность опасностей?

   С самого начала, существенно-основательно, христианство было усталостью и омерзением — испытываемыми жизнью от жизни же, и только прикрывающимися, и прячущимися, и принаряжающимися верой в «иную», или же «лучшую»жизнь. Ненависть к «миру», предание проклятию аффектов, страх перед чувственностью и красотой, потусторонность, придуманная, чтобы легче было очернять посюсторонность, в сущности же тяга к небытию, к ничто, к концу, к покою, к «субботе суббот» — все это, равно как и несгибаемая воля христианства допускать одни только моральные ценности всегда казалось мне самой опасной и зловещей из всех возможных форм «воли к погибели» и по меньшей мере знаком самого глубокого нездоровья, утомления, уныния, немощи и оскудения, жизненного обнищания, — ибо пред моралью (в особенности христианской, то есть безусловной) жизнь обязана оставаться вечно и неизбежно неправой, потому что жизнь есть нечто сущностно неморальное, — раздавленная всем весом презрения и непрестанных «нет!», жизнь обязана ощущаться как недостойная желаний, как лишенная ценности в себе. А сама мораль — как?! разве мораль не то же самое, что «воля к отрицанию жизни», тайный инстинкт уничтожения, принцип упадка, уменьшения, уязвления, не то же самое, что начало конца?... И следовательно, опасность опасностей?

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
9. «

   «Покорись!» — учит пророк. А Иисус сказал: «Решай».

   «Покорись!» — учит пророк. А Иисус сказал: «Решай».

   — Сибилла Иерусалимская · фильм
10. «

    Обещание материалистического социализма осуществить правду на земле, устранить зло и страдание, основано на том, что осуществление это совершится не через человеческую свободу, а через насилие над человеческой свободой, осуществится путем внешней, принудительной социальной организации, которая должна сделать зло внешне невозможным, путем социального принуждения людей к добродетели, к добру и правде. В этом огромная разница с христианством.

    Обещание материалистического социализма осуществить правду на земле, устранить зло и страдание, основано на том, что осуществление это совершится не через человеческую свободу, а через насилие над человеческой свободой, осуществится путем внешней, принудительной социальной организации, которая должна сделать зло внешне невозможным, путем социального принуждения людей к добродетели, к добру и правде. В этом огромная разница с христианством.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
11. «

    В конечном счёте молитвенная жизнь должна привести человека в состояние, когда воля Божья, становится для него единственным критерием правильности собственной жизни, не только духовной, но и шире.

    В конечном счёте молитвенная жизнь должна привести человека в состояние, когда воля Божья, становится для него единственным критерием правильности собственной жизни, не только духовной, но и шире.

    — Владимир Сорокин · книга
12. «

    Христианство проповедует лишь рабство и зависимость. Его дух слишком благоприятен для тирании, чтобы она постоянно этим не пользовалась.

    Христианство проповедует лишь рабство и зависимость. Его дух слишком благоприятен для тирании, чтобы она постоянно этим не пользовалась.

    — Жан-Жак Руссо
13. «

    И в далеком прошлом, когда народы были теснее ввязаны с христианством, а своих владык называли помазанниками Божиими, все было точно так же, как сегодня, когда очевиден отход от христианства. Мне кажется, человек обречен делать больше зла, чем добра. Любовь к ближнему — это высочайший идеал на земле.

    И в далеком прошлом, когда народы были теснее ввязаны с христианством, а своих владык называли помазанниками Божиими, все было точно так же, как сегодня, когда очевиден отход от христианства. Мне кажется, человек обречен делать больше зла, чем добра. Любовь к ближнему — это высочайший идеал на земле.

    — Владислав Шпильман · книга
14. «

    Интернационализм в одном лице – это, когда по национальности татарин, по вероисповедованию христианин, а по убеждению еврей.

    Интернационализм в одном лице – это, когда по национальности татарин, по вероисповедованию христианин, а по убеждению еврей.

    — Валентин Петрович Рычков
15. «

    Мы, христиане, несём огромную ответственность, проповедуя Евангелие. Но лишь единицы из нас являются христианами на деле, нося в сердце Христа. А большинство только называются, являясь не такими, какими следовало бы быть.

    Мы, христиане, несём огромную ответственность, проповедуя Евангелие. Но лишь единицы из нас являются христианами на деле, нося в сердце Христа. А большинство только называются, являясь не такими, какими следовало бы быть.

    — Архимандрит Андрей (Конанос) · книга
16. «

    Важно проявлять любовь. В таком случае, даже если человек кажется равнодушным, он неравнодушен.

    Важно проявлять любовь. В таком случае, даже если человек кажется равнодушным, он неравнодушен.

    — Архимандрит Андрей (Конанос) · книга
17. «

    Жизнь христианина есть самораспятие.

    Жизнь христианина есть самораспятие.

    — Николай Александрович Бердяев
18. «

    — Веспасиан — бог, — сказала Юлия. — Его назови богом! Хадасса стояла и молчала. — Ну, что я тебе говорил? — спокойно сказал Вителлий Юлии. — Она сейчас скажет. Я заставлю ее сказать это, — Юлия подошла к Хадассе и ударила ее. — Говори. Говори, или ты умрешь! — Верю в то, что Иисус есть Христос, Сын Бога Живого! — Христианка! — прошептал кто-то.

    — Веспасиан — бог, — сказала Юлия. — Его назови богом! Хадасса стояла и молчала. — Ну, что я тебе говорил? — спокойно сказал Вителлий Юлии. — Она сейчас скажет. Я заставлю ее сказать это, — Юлия подошла к Хадассе и ударила ее. — Говори. Говори, или ты умрешь! — Верю в то, что Иисус есть Христос, Сын Бога Живого! — Христианка! — прошептал кто-то.

    — Франсин Риверс · книга
19. «

    Что стоит твое христианство без антихриста? Без его вызова? Кому оно нужно? Какая в нем потребность? Вот и выходит, что я вам необходим! А иначе с кем вам бороться, как демонстрировать воинственность своих идей?

    Что стоит твое христианство без антихриста? Без его вызова? Кому оно нужно? Какая в нем потребность? Вот и выходит, что я вам необходим! А иначе с кем вам бороться, как демонстрировать воинственность своих идей?

    — Чингиз Айтматов · книга
20. «

    Семья — единственное место в мире, кроме монастыря, где послушание в нормальных формах может быть полезно.

    Семья — единственное место в мире, кроме монастыря, где послушание в нормальных формах может быть полезно.

    — Протоиерей Андрей Ткачев · книга