239 фраз, которые всё говорят о «христианство»

Тема «христианство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 239 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Нет, сладко жертвовать собой в одночасье, полыхнуть, сгореть, но невыносимо тяжко — медленно и терпеливо — день за днем, день за днем совершать свой подвиг любви.

   Нет, сладко жертвовать собой в одночасье, полыхнуть, сгореть, но невыносимо тяжко — медленно и терпеливо — день за днем, день за днем совершать свой подвиг любви.

   — Олеся Николаева · книга
2. «

   Главное отличие Ислама от христианства – это то, что ислам религия закона.

   Главное отличие Ислама от христианства – это то, что ислам религия закона.
3. «

   — Мне нужно идти, мой господин. Пожалуйста... — Куда идти? — К себе. — Я пойду с тобой. Она посмотрела на него, вцепившись рукой в свою тунику. — У меня нет никакого выбора? Марк знал, что она скажет, если он предоставит ей выбор. Выступая против всех человеческих инстинктов, ее проклятый Бог требует от своих последователей чистоты. — А если я скажу, что нет? — Я прошу тебя не насиловать меня. — Насиловать тебя? — это слово так и резануло его. — Ты принадлежишь моей семье. Разве это насилие, если от чего-то, что принадлежит мне, я беру то, что хочу? И, по-моему, я оказываю тебе уважение, даже когда... Тут он осекся, прислушиваясь к себе. Впервые в жизни Марк испытал невыразимое чувство стыда. Он уставился на нее, потому что на какое-то мгновение увидел себя так, как, должно быть, она видит его, и содрогнулся. Он назвал ее чем-то. Чем-то! Неужели он именно так и думал о ней? Как о вещи, которой может пользоваться, не заботясь о ее чувствах?

   — Мне нужно идти, мой господин. Пожалуйста... — Куда идти? — К себе. — Я пойду с тобой. Она посмотрела на него, вцепившись рукой в свою тунику. — У меня нет никакого выбора? Марк знал, что она скажет, если он предоставит ей выбор. Выступая против всех человеческих инстинктов, ее проклятый Бог требует от своих последователей чистоты. — А если я скажу, что нет? — Я прошу тебя не насиловать меня. — Насиловать тебя? — это слово так и резануло его. — Ты принадлежишь моей семье. Разве это насилие, если от чего-то, что принадлежит мне, я беру то, что хочу? И, по-моему, я оказываю тебе уважение, даже когда... Тут он осекся, прислушиваясь к себе. Впервые в жизни Марк испытал невыразимое чувство стыда. Он уставился на нее, потому что на какое-то мгновение увидел себя так, как, должно быть, она видит его, и содрогнулся. Он назвал ее чем-то. Чем-то! Неужели он именно так и думал о ней? Как о вещи, которой может пользоваться, не заботясь о ее чувствах?

   — Франсин Риверс · книга
4. «

   Чудо — это текст, природа — комментарий. Наука — лишь примечания к поэме христианства.

   Чудо — это текст, природа — комментарий. Наука — лишь примечания к поэме христианства.

   — Клайв Стейплз Льюис
5. «

   Как это страшно произнести — я православный. На тебя смотрят, больше того, в тебя пристально вглядываются, ищут соринку в глазу твоём, экзаменуют на добродетели. У всех ли нас «отлично» в православных зачётках? Или дохлые, худосочные троечки обличают нашу суть, и мы, дабы не засветиться, делаем хорошую мину при плохой игре?

   Как это страшно произнести — я православный. На тебя смотрят, больше того, в тебя пристально вглядываются, ищут соринку в глазу твоём, экзаменуют на добродетели. У всех ли нас «отлично» в православных зачётках? Или дохлые, худосочные троечки обличают нашу суть, и мы, дабы не засветиться, делаем хорошую мину при плохой игре?

   — Наталия Сухинина · книга
6. «

   Христос не давал никаких определений жизни, он никогда не устанавливал никаких учреждений, никогда не устанавливал и брака. Но люди, не понимающие особенности учения Христа, привыкшие к внешним учениям и желающие чувствовать себя правыми, как чувствует себя правым фарисей, противно всему духу учения Христа, из буквы его сделали внешнее учение правил, называемое церковным христианским учением, и этим учением подменили истинное Христово учение идеала.

   Христос не давал никаких определений жизни, он никогда не устанавливал никаких учреждений, никогда не устанавливал и брака. Но люди, не понимающие особенности учения Христа, привыкшие к внешним учениям и желающие чувствовать себя правыми, как чувствует себя правым фарисей, противно всему духу учения Христа, из буквы его сделали внешнее учение правил, называемое церковным христианским учением, и этим учением подменили истинное Христово учение идеала.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
7. «

   Врагом для нас является ненависть, Хадасса. Но не люди.

   Врагом для нас является ненависть, Хадасса. Но не люди.

   — Франсин Риверс · книга
8. «

   С самого начала, существенно-основательно, христианство было усталостью и омерзением — испытываемыми жизнью от жизни же, и только прикрывающимися, и прячущимися, и принаряжающимися верой в «иную», или же «лучшую»жизнь. Ненависть к «миру», предание проклятию аффектов, страх перед чувственностью и красотой, потусторонность, придуманная, чтобы легче было очернять посюсторонность, в сущности же тяга к небытию, к ничто, к концу, к покою, к «субботе суббот» — все это, равно как и несгибаемая воля христианства допускать одни только моральные ценности всегда казалось мне самой опасной и зловещей из всех возможных форм «воли к погибели» и по меньшей мере знаком самого глубокого нездоровья, утомления, уныния, немощи и оскудения, жизненного обнищания, — ибо пред моралью (в особенности христианской, то есть безусловной) жизнь обязана оставаться вечно и неизбежно неправой, потому что жизнь есть нечто сущностно неморальное, — раздавленная всем весом презрения и непрестанных «нет!», жизнь обязана ощущаться как недостойная желаний, как лишенная ценности в себе. А сама мораль — как?! разве мораль не то же самое, что «воля к отрицанию жизни», тайный инстинкт уничтожения, принцип упадка, уменьшения, уязвления, не то же самое, что начало конца?... И следовательно, опасность опасностей?

   С самого начала, существенно-основательно, христианство было усталостью и омерзением — испытываемыми жизнью от жизни же, и только прикрывающимися, и прячущимися, и принаряжающимися верой в «иную», или же «лучшую»жизнь. Ненависть к «миру», предание проклятию аффектов, страх перед чувственностью и красотой, потусторонность, придуманная, чтобы легче было очернять посюсторонность, в сущности же тяга к небытию, к ничто, к концу, к покою, к «субботе суббот» — все это, равно как и несгибаемая воля христианства допускать одни только моральные ценности всегда казалось мне самой опасной и зловещей из всех возможных форм «воли к погибели» и по меньшей мере знаком самого глубокого нездоровья, утомления, уныния, немощи и оскудения, жизненного обнищания, — ибо пред моралью (в особенности христианской, то есть безусловной) жизнь обязана оставаться вечно и неизбежно неправой, потому что жизнь есть нечто сущностно неморальное, — раздавленная всем весом презрения и непрестанных «нет!», жизнь обязана ощущаться как недостойная желаний, как лишенная ценности в себе. А сама мораль — как?! разве мораль не то же самое, что «воля к отрицанию жизни», тайный инстинкт уничтожения, принцип упадка, уменьшения, уязвления, не то же самое, что начало конца?... И следовательно, опасность опасностей?

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
9. «

   Почти все, кого я встречала в своей жизни, не понимали, что сатанизм состоит не в ритуальных жертвоприношениях, раскапывании могил и поклонении дьяволу. Дьявол не существует. Сатанизм — это поклонение себе, потому что только ты ответственен за свои собственные добро и зло. Война христианства с дьяволом всегда была борьбой с самыми естественными человеческими инстинктами — потребностью в сексе, насилии и самодовольстве — и отрицанием принадлежности человека к миру животных. Идея рая — это просто христианский способ устроить на земле ад.

   Почти все, кого я встречала в своей жизни, не понимали, что сатанизм состоит не в ритуальных жертвоприношениях, раскапывании могил и поклонении дьяволу. Дьявол не существует. Сатанизм — это поклонение себе, потому что только ты ответственен за свои собственные добро и зло. Война христианства с дьяволом всегда была борьбой с самыми естественными человеческими инстинктами — потребностью в сексе, насилии и самодовольстве — и отрицанием принадлежности человека к миру животных. Идея рая — это просто христианский способ устроить на земле ад.

   — Мэрилин Мэнсон
10. «

    Христианство прошлого сегодня нередко упрекают за то, что оно было противником телесности; действительно, тенденции подобного рода были всегда. Но и чрезмерное восхваление тела, свидетелями которого мы сегодня являемся, обманчиво.

    Христианство прошлого сегодня нередко упрекают за то, что оно было противником телесности; действительно, тенденции подобного рода были всегда. Но и чрезмерное восхваление тела, свидетелями которого мы сегодня являемся, обманчиво.

    — Бенедикт XVI
11. «

    Ничто так не смягчает и не украшает жизнь, как молитва.

    Ничто так не смягчает и не украшает жизнь, как молитва.

    — Александра Федоровна Романова
12. «

    Нынче люди терпят неудачи, потому что ищут любви к себе. Правильно же — не интересоваться, любят ли тебя, но любишь ли ты сам Христа и людей. Только так наполняется душа.

    Нынче люди терпят неудачи, потому что ищут любви к себе. Правильно же — не интересоваться, любят ли тебя, но любишь ли ты сам Христа и людей. Только так наполняется душа.

    — Старец Порфирий Кавсокаливит
13. «

    Русь приняла путь Креста, путь разрыва со всем дурным, со всем тем, что приковывает к земле. А живой пример князя Владимира, в котором все увидели чудо преображения великого грешника в праведника, призвал к жизни целый великий народ. И святой князь Владимир, прославленный этим чудом, стоит у истоков христианской Руси.

    Русь приняла путь Креста, путь разрыва со всем дурным, со всем тем, что приковывает к земле. А живой пример князя Владимира, в котором все увидели чудо преображения великого грешника в праведника, призвал к жизни целый великий народ. И святой князь Владимир, прославленный этим чудом, стоит у истоков христианской Руси.

    — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
14. «

    Ныне веры не стало в сердцах у людей, Христианское чувство в их душах пропало, Добрым делом души не потешат своей, Даже страха господнего в людях не стало.

    Ныне веры не стало в сердцах у людей, Христианское чувство в их душах пропало, Добрым делом души не потешат своей, Даже страха господнего в людях не стало.

    — Генрик Ибсен · книга
15. «

    Если хочешь узнать, что такое истинная любовь, прочитай Святое Евангелие, а в первую очередь 1-ое послание к Коринфянам, главу 13-ю.

    Если хочешь узнать, что такое истинная любовь, прочитай Святое Евангелие, а в первую очередь 1-ое послание к Коринфянам, главу 13-ю.

    — Вячеслав Бондаренко · книга
16. «

    Слово «христианство» основано на недоразумении; в сущности, был один христианин, и тот умер на кресте.

    Слово «христианство» основано на недоразумении; в сущности, был один христианин, и тот умер на кресте.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
17. «

    Когда невинное существо лишается глаз, христианин может только или потерять веру, или согласиться тоже остаться без глаз.

    Когда невинное существо лишается глаз, христианин может только или потерять веру, или согласиться тоже остаться без глаз.

    — Альбер Камю · книга
18. «

    В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир.

    В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир.

    — Иисус Христос · книга
19. «

    Христианство — как анорексия. Унижающая человека система шантажа, где краеугольный камень — чувство вины.

    Христианство — как анорексия. Унижающая человека система шантажа, где краеугольный камень — чувство вины.

    — Эрик Аксл Сунд · книга
20. «

    Богу, который любит, не делает чести заставлять любить Себя: он скорее предпочёл бы быть ненавистным.

    Богу, который любит, не делает чести заставлять любить Себя: он скорее предпочёл бы быть ненавистным.

    — Фридрих Вильгельм Ницше