457 сильных цитат: «христианство»

Тема «христианство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 457 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Мне всегда нравился образ девы Марии — особенно то, как её представляли древние художники. Мне вообще нравится символизм христианства — как эстетика, но вот деву Марию я люблю по-настоящему. Она была хорошей матерью.

   Мне всегда нравился образ девы Марии — особенно то, как её представляли древние художники. Мне вообще нравится символизм христианства — как эстетика, но вот деву Марию я люблю по-настоящему. Она была хорошей матерью.

   — Азия Ардженто
2. «

   Христианство есть религия свободы, но судят о ней по насилиям, которые совершали христиане в истории.

   Христианство есть религия свободы, но судят о ней по насилиям, которые совершали христиане в истории.

   — Николай Александрович Бердяев · книга
3. «

   Христианин — человек, следующий учению Христа постольку, поскольку оно не противоречит греховной жизни.

   Христианин — человек, следующий учению Христа постольку, поскольку оно не противоречит греховной жизни.

   — Амброз Бирс · книга
4. «

   Хвалящийся хвались о Господе. Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь.

   Хвалящийся хвались о Господе. Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь.

   — Апостол Павел · книга
5. «

   Не Бог нас будет наказывать за наши грехи, а наши неизжитые страсти, которыми мы здесь живём, и стараемся их забыть, эти страсти там открываются во всей силе. Вот что значит падение с того или иного мытарства: страсть оказывается сильнее в человеке, чем та любовь Божия, которая открывается после смерти. И человек падает, увлечённый страстью. Страсть — это страдание. Сколько эти страдания будут продолжаться — мы не знаем. Но чем больше человек был зависим от страсти здесь, тем сильнее и дольше он будет страдать от неё там. И это и есть «червь неусыпающий и огнь неугасающий». Это и есть геенна. Но, по мысли Исаака Сирина, это даёт душе человека возможность в конце концов изжить в себе эти страсти и приобщиться к Богу. Есть другая мысль. Иоанн Златоуст пишет: «Потому Бог и благ, что геенну сотворил». Нигде в Священном Писании мы не находим слов о том, что Бог сотворил геенну, скорее Златоуст говорит об этом образно, не как о месте, а как о состоянии души, подверженной действию неизжитых страстей. Почему же Бог благ? — Невозможно адскому существу находиться с Богом. Для него это будет ад в адской степени. Есть болезни, когда человек не выносит света или звука. Заведите ему музыку – он вас разорвёт на куски. Поэтому для адского существа лучше быть вне Бога, пока эти свойства не изжиты в нём. Поэтому геенна — состояние не бесконечное, а вечное, там каждый страдает неизжитыми страстями. Поэтому Христос и посылает апостолов учить и крестить, поэтому апостолы и рисковали жизнью, почти все кончили мученической смертью, проповедуя христианство, уча: идите на пир верным путём, избегайте ложных, ибо времени даётся не так уж много.

   Не Бог нас будет наказывать за наши грехи, а наши неизжитые страсти, которыми мы здесь живём, и стараемся их забыть, эти страсти там открываются во всей силе. Вот что значит падение с того или иного мытарства: страсть оказывается сильнее в человеке, чем та любовь Божия, которая открывается после смерти. И человек падает, увлечённый страстью. Страсть — это страдание. Сколько эти страдания будут продолжаться — мы не знаем. Но чем больше человек был зависим от страсти здесь, тем сильнее и дольше он будет страдать от неё там. И это и есть «червь неусыпающий и огнь неугасающий». Это и есть геенна. Но, по мысли Исаака Сирина, это даёт душе человека возможность в конце концов изжить в себе эти страсти и приобщиться к Богу. Есть другая мысль. Иоанн Златоуст пишет: «Потому Бог и благ, что геенну сотворил». Нигде в Священном Писании мы не находим слов о том, что Бог сотворил геенну, скорее Златоуст говорит об этом образно, не как о месте, а как о состоянии души, подверженной действию неизжитых страстей. Почему же Бог благ? — Невозможно адскому существу находиться с Богом. Для него это будет ад в адской степени. Есть болезни, когда человек не выносит света или звука. Заведите ему музыку – он вас разорвёт на куски. Поэтому для адского существа лучше быть вне Бога, пока эти свойства не изжиты в нём. Поэтому геенна — состояние не бесконечное, а вечное, там каждый страдает неизжитыми страстями. Поэтому Христос и посылает апостолов учить и крестить, поэтому апостолы и рисковали жизнью, почти все кончили мученической смертью, проповедуя христианство, уча: идите на пир верным путём, избегайте ложных, ибо времени даётся не так уж много.

   — Алексей Ильич Осипов
6. «

   Чем возвышеннее какое-нибудь учение, тем более открыто оно для всяческих злоупотреблений, так как человеческая природа в общем низменна и дурна. Именно поэтому в католицизме злоупотреблений гораздо больше и они серьезнее, чем в протестантизме.

   Чем возвышеннее какое-нибудь учение, тем более открыто оно для всяческих злоупотреблений, так как человеческая природа в общем низменна и дурна. Именно поэтому в католицизме злоупотреблений гораздо больше и они серьезнее, чем в протестантизме.

   — Артур Шопенгауэр
7. «

   Они в восторге! Они все поняли, но каждый понял совершенно по-своему – это потрясающе!

   Они в восторге! Они все поняли, но каждый понял совершенно по-своему – это потрясающе!

   — Он (поэт) · фильм
8. «

   Распад медленной массы христианства начался в тот самый миг, когда начала рушиться вера в потусторонний мир.

   Распад медленной массы христианства начался в тот самый миг, когда начала рушиться вера в потусторонний мир.

   — Элиас Канетти · книга
9. «

   В эту ночь Фрэнсис не мог уснуть. С на не было ни в одном глазу, он смотрел в черноту у себя над головой. Чудо веры... Да, вера сама по себе уже была чудом. Воды Иордана, Лурда или Мэриуэлла... какое они имели значение сами по себе... Любая грязная лужа сгодится, если в ней отразится лик Божий...

   В эту ночь Фрэнсис не мог уснуть. С на не было ни в одном глазу, он смотрел в черноту у себя над головой. Чудо веры... Да, вера сама по себе уже была чудом. Воды Иордана, Лурда или Мэриуэлла... какое они имели значение сами по себе... Любая грязная лужа сгодится, если в ней отразится лик Божий...

   — Арчибалд Кронин · книга
10. «

    Нет, Бог не справедлив. Его справедливость — это любовь. А любовь смотрит на всё совсем иначе — другими глазами, другим сердцем. Справедливость — это когда у нас с тобой есть шесть апельсинов, и три съедаешь ты, а три — я. А для Бога справедливость — это когда ты берёшь себе столько апельсинов, сколько хочешь. Хочешь взять пять апельсинов и сделать из них сок? Возьми. А я возьму себе один. Вот что такое справедливость Бога.

    Нет, Бог не справедлив. Его справедливость — это любовь. А любовь смотрит на всё совсем иначе — другими глазами, другим сердцем. Справедливость — это когда у нас с тобой есть шесть апельсинов, и три съедаешь ты, а три — я. А для Бога справедливость — это когда ты берёшь себе столько апельсинов, сколько хочешь. Хочешь взять пять апельсинов и сделать из них сок? Возьми. А я возьму себе один. Вот что такое справедливость Бога.

    — Архимандрит Андрей (Конанос) · книга
11. «

    Не для того дана ночь, чтобы только спать и бездействовать в продолжение ее. Свидетели тому ремесленники, путешественники и Церковь Божия, восстающая на славословие Господа среди ночи. Встань и ты, посмотри на ход звезд, на глубокую тишину, на великое безмолвие, и удивляйся делами Господа твоего. В это время душа бывает чище, легче, добрее и способнее воспарять горе; самый мрак и безмолвие ночи много располагают к умилению. Если взглянешь на небо, испещренное звездами, как бесчисленным множеством глаз, то получишь величайшее удовольствие, помыслив тотчас о Создателе.

    Не для того дана ночь, чтобы только спать и бездействовать в продолжение ее. Свидетели тому ремесленники, путешественники и Церковь Божия, восстающая на славословие Господа среди ночи. Встань и ты, посмотри на ход звезд, на глубокую тишину, на великое безмолвие, и удивляйся делами Господа твоего. В это время душа бывает чище, легче, добрее и способнее воспарять горе; самый мрак и безмолвие ночи много располагают к умилению. Если взглянешь на небо, испещренное звездами, как бесчисленным множеством глаз, то получишь величайшее удовольствие, помыслив тотчас о Создателе.

    — Иоанн Златоуст
12. «

    Молитва — самое трудное на свете. Но если научиться молитве, она превращается в самый лучший отдых. После нее — как после прохладного душа в жару, так свежо и так хорошо!

    Молитва — самое трудное на свете. Но если научиться молитве, она превращается в самый лучший отдых. После нее — как после прохладного душа в жару, так свежо и так хорошо!

    — Архимандрит Андрей (Конанос) · книга
13. «

    Христос прожил чистую жизнь и был величайшим из художников, ибо пренебрег и мрамором, и глиной, и красками, а работал над живой плотью.

    Христос прожил чистую жизнь и был величайшим из художников, ибо пренебрег и мрамором, и глиной, и красками, а работал над живой плотью.

    — Винсент Ван Гог
14. «

    Все мы любим слушать о чудесах и видениях. А разве не чудо, когда люди, прожив в браке двадцать пять лет, меняются вместе? Но нет, нам нужны другие чудеса... «Отче, расскажите о каком-нибудь чуде по молитвам этого святого, от этой иконы...»

    Все мы любим слушать о чудесах и видениях. А разве не чудо, когда люди, прожив в браке двадцать пять лет, меняются вместе? Но нет, нам нужны другие чудеса... «Отче, расскажите о каком-нибудь чуде по молитвам этого святого, от этой иконы...»

    — Архимандрит Андрей (Конанос) · книга
15. «

    Но богатое дарами племя евреев могло бы богато оплодотворить собой почву европейских обществ, если бы, вместе с искренним отречением от иудаизма, оно также искренно прилепилось к истине христианства. Вне этого – им суждено, со своим так называемым общечеловеческим просвещением, стать – повторяем еще раз амфибиями во всех смыслах, без национальности, без религии, без нравственности, и внести лицемерие и фальшь в область европейского христианского просвещения.

    Но богатое дарами племя евреев могло бы богато оплодотворить собой почву европейских обществ, если бы, вместе с искренним отречением от иудаизма, оно также искренно прилепилось к истине христианства. Вне этого – им суждено, со своим так называемым общечеловеческим просвещением, стать – повторяем еще раз амфибиями во всех смыслах, без национальности, без религии, без нравственности, и внести лицемерие и фальшь в область европейского христианского просвещения.

    — Иван Сергеевич Аксаков · книга
16. «

    Я не в восторге от вашего Иисуса, который на каждом шагу проповедует отречение и жертву. Это совет скряги нищим. Отречение! С какой стати? Жертва! Чего ради? Я не вижу, чтобы волк жертвовал собой для счастья другого волка.

    Я не в восторге от вашего Иисуса, который на каждом шагу проповедует отречение и жертву. Это совет скряги нищим. Отречение! С какой стати? Жертва! Чего ради? Я не вижу, чтобы волк жертвовал собой для счастья другого волка.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    Христос мне, в общем, нравится, но вся остальная муть в Библии — не особенно. Взять, например, апостолов. Меня они раздражают до чертиков. Конечно, когда Христос умер, они вели себя ничего, но пока он жил, ему от них было пользы, как от дыры в башке. Все время они его подводили.

    Христос мне, в общем, нравится, но вся остальная муть в Библии — не особенно. Взять, например, апостолов. Меня они раздражают до чертиков. Конечно, когда Христос умер, они вели себя ничего, но пока он жил, ему от них было пользы, как от дыры в башке. Все время они его подводили.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
18. «

    Священника осуждать — сыпать угли на свою голову.

    Священника осуждать — сыпать угли на свою голову.

    — Денис Ахалашвили · книга
19. «

    Hell is not a place you go, if you ain't a christian, it's the failure, of your life's greatest ambition.

    Hell is not a place you go, if you ain't a christian, it's the failure, of your life's greatest ambition.
20. «

    Наша религия — ужасная религия. В морях невинной крови, которые были ею пролиты, могли бы без помех разместиться все флоты мира.

    Наша религия — ужасная религия. В морях невинной крови, которые были ею пролиты, могли бы без помех разместиться все флоты мира.

    — Марк Твен · книга