611 цитат про «христианство» — коротко и по делу

Тема «христианство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 611 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Чужда и смешна мне сия мистика дешевого православия, и всегда-то она требует каких-то обязательно неумных и жестоких подвигов.

   Чужда и смешна мне сия мистика дешевого православия, и всегда-то она требует каких-то обязательно неумных и жестоких подвигов.

   — Сергей Александрович Есенин
2. «

   Делай добро, даже если не хочется или не можется, и тогда рядом с тобой будет стоять Бог.

   Делай добро, даже если не хочется или не можется, и тогда рядом с тобой будет стоять Бог.

   — Ирина Богданова · книга
3. «

   Мы поклонились религии несчастья. Дивно ли, что мы так несчастны.

   Мы поклонились религии несчастья. Дивно ли, что мы так несчастны.

   — Василий Розанов · книга
4. «

   Христианство — как анорексия. Унижающая человека система шантажа, где краеугольный камень — чувство вины.

   Христианство — как анорексия. Унижающая человека система шантажа, где краеугольный камень — чувство вины.

   — Эрик Аксл Сунд · книга
5. «

   Дивный дар Господень — человеческая жизнь! Не купишь её, не заработаешь. На человек, приими награду бесценную! Радость, радость, великая радость!

   Дивный дар Господень — человеческая жизнь! Не купишь её, не заработаешь. На человек, приими награду бесценную! Радость, радость, великая радость!

   — Преподобный Симеон Желнин
6. «

   Берегитесь астрологии, ведь по своей сути она означает слепой фатализм. Согласно христианскому учению, человек выше звёзд.

   Берегитесь астрологии, ведь по своей сути она означает слепой фатализм. Согласно христианскому учению, человек выше звёзд.

   — Святитель Николай Сербский
7. «

   Они в восторге! Они все поняли, но каждый понял совершенно по-своему – это потрясающе!

   Они в восторге! Они все поняли, но каждый понял совершенно по-своему – это потрясающе!

   — Он (поэт) · фильм
8. «

   Даже сейчас многие образованные люди думают, будто победа христианства над греческой философией доказывает бо́льшую истинность первого, — хотя тут просто более грубое и насильственное взяло верх над более одухотворённым и утончённым.

   Даже сейчас многие образованные люди думают, будто победа христианства над греческой философией доказывает бо́льшую истинность первого, — хотя тут просто более грубое и насильственное взяло верх над более одухотворённым и утончённым.

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
9. «

   Знаменитый гарвардский профессор права Саймон Гринлиф писал: «Христианство требует от людей лишь внутренней последовательности, такого же отношения к свидетельствам христианства, как к любым другим свидетельствам, чтобы они судили его вершителей и свидетелей так же, как людей, имея дело с человеческими делами и поступками в человеческих судах. Пусть показания свидетелей сравниваются друг с другом и проверяются на внутреннюю непротиворечивость, на соответствие окружающим фактам и обстоятельствам, пусть показания просеиваются, словно в суде, с пристрастием, пусть свидетеля подвергают строгим перекрёстным допросам. Результатом несомненно будет убедительное заключение об их цельности, разумности и истинности».

   Знаменитый гарвардский профессор права Саймон Гринлиф писал: «Христианство требует от людей лишь внутренней последовательности, такого же отношения к свидетельствам христианства, как к любым другим свидетельствам, чтобы они судили его вершителей и свидетелей так же, как людей, имея дело с человеческими делами и поступками в человеческих судах. Пусть показания свидетелей сравниваются друг с другом и проверяются на внутреннюю непротиворечивость, на соответствие окружающим фактам и обстоятельствам, пусть показания просеиваются, словно в суде, с пристрастием, пусть свидетеля подвергают строгим перекрёстным допросам. Результатом несомненно будет убедительное заключение об их цельности, разумности и истинности».

   — Джош Макдауэлл · книга
10. «

    — Но разбойники, монсеньор, разбойники! — В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге. — Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков! — Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы! — Монсеньор, они ограбят вас. — У меня ничего нет. — Они убьют вас. — Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это? — О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними! — Я попрошу у них милостыню для моих бедных. — Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью. — Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пеклись, а не о собственной жизни.

    — Но разбойники, монсеньор, разбойники! — В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге. — Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков! — Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы! — Монсеньор, они ограбят вас. — У меня ничего нет. — Они убьют вас. — Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это? — О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними! — Я попрошу у них милостыню для моих бедных. — Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью. — Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пеклись, а не о собственной жизни.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Христианин — это человек, чьё каменное сердце было разбито, чья гордость была сломлена, и над чьей жизнью сегодня властвует Иисус.

    Христианин — это человек, чьё каменное сердце было разбито, чья гордость была сломлена, и над чьей жизнью сегодня властвует Иисус.

    — Рейнхард Боннке
12. «

    Если бы христианин был так же верен своему Богу, как я верен ей, мы бы все были Иисусами.

    Если бы христианин был так же верен своему Богу, как я верен ей, мы бы все были Иисусами.

    — Генри Миллер · книга
13. «

    — Если я даже останусь один — что, может быть случится, — я взойду на гребень горы: пусть видят, что кто Его любит, тот Ему верит. — Но для чего это нужно? — Это нужно для счастья людей, потому что в учении Его сокрыт путь ко всеобщему счастью, но чтобы идти этим путём... надо верить...

    — Если я даже останусь один — что, может быть случится, — я взойду на гребень горы: пусть видят, что кто Его любит, тот Ему верит. — Но для чего это нужно? — Это нужно для счастья людей, потому что в учении Его сокрыт путь ко всеобщему счастью, но чтобы идти этим путём... надо верить...

    — Николай Семёнович Лесков · книга
14. «

    — <…> Христианином ты становишься в том случае, если полагаешь, что Иисус действительно Сын Божий, что Бог воплотился в нем, умер и воскрес. — То есть для христиан все уже произошло, а для евреев еще только должно произойти. — Вот именно, Жозеф. Христиане — это те, кто вспоминает, а евреи — те, кто еще надеется. — Получается, что христианин — это еврей, который перестал ждать? — Да. А еврей — это христианин до Иисуса.

    — <…> Христианином ты становишься в том случае, если полагаешь, что Иисус действительно Сын Божий, что Бог воплотился в нем, умер и воскрес. — То есть для христиан все уже произошло, а для евреев еще только должно произойти. — Вот именно, Жозеф. Христиане — это те, кто вспоминает, а евреи — те, кто еще надеется. — Получается, что христианин — это еврей, который перестал ждать? — Да. А еврей — это христианин до Иисуса.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
15. «

    Евангельскую историю Иисуса Христа можно сравнить с коллекцией сокровищ двухтысячелетней давности, находящейся в сейфе под двумя замками. Чтобы прикоснуться к этим сокровищам, необходимо, прежде всего, открыть сейф, а чтобы его открыть, требуются два ключа. Один ключ — это вера в то, что Иисус был полноценным человеком со всеми свойствами реального человека из плоти и крови. Однако необходим еще второй ключ — вера в то, что Иисус был воплотившимся Богом. Без этого ключа сейф не откроется, и сокровища не засверкают: евангельский образ Христа не предстанет перед читателем во всей своей сияющей красоте.

    Евангельскую историю Иисуса Христа можно сравнить с коллекцией сокровищ двухтысячелетней давности, находящейся в сейфе под двумя замками. Чтобы прикоснуться к этим сокровищам, необходимо, прежде всего, открыть сейф, а чтобы его открыть, требуются два ключа. Один ключ — это вера в то, что Иисус был полноценным человеком со всеми свойствами реального человека из плоти и крови. Однако необходим еще второй ключ — вера в то, что Иисус был воплотившимся Богом. Без этого ключа сейф не откроется, и сокровища не засверкают: евангельский образ Христа не предстанет перед читателем во всей своей сияющей красоте.

    — Митрополит Иларион Алфеев · книга
16. «

    Христианство можно сравнить с залом, из которого открываются двери в несколько комнат. Этот зал — место ожидания, из которого можно пройти в ту или иную дверь; в нём ждут, а не живут. Но я уверен в том, что Бог никого не задерживает в зале дольше, чем требуют интересы вот этого, конкретного человека.

    Христианство можно сравнить с залом, из которого открываются двери в несколько комнат. Этот зал — место ожидания, из которого можно пройти в ту или иную дверь; в нём ждут, а не живут. Но я уверен в том, что Бог никого не задерживает в зале дольше, чем требуют интересы вот этого, конкретного человека.

    — Клайв Стейплз Льюис
17. «

    ... внушать человеку, что он лишь недавно произошел из ничего и, следовательно, целую вечность был ничем, а в будущем все-таки никогда не исчезнет, все равно что учить его, будто он хотя и всецело представляет собой создание кого-то другого, тем не менее на все времена несет ответственность за свои действия или за свое бездействие.

    ... внушать человеку, что он лишь недавно произошел из ничего и, следовательно, целую вечность был ничем, а в будущем все-таки никогда не исчезнет, все равно что учить его, будто он хотя и всецело представляет собой создание кого-то другого, тем не менее на все времена несет ответственность за свои действия или за свое бездействие.

    — Артур Шопенгауэр · книга
18. «

    В противоположность христианской «классическая» языческая теология должна была быть теорией трансцендентности, видением двойной трансцендентности Бога. Иными словами, язычникам — в отличие от христиан — было недостаточно умереть (при соответствующих условиях), чтобы оказаться лицом к лицу с Божеством. Даже полностью освободясь от своего тела (что, впрочем, христианину совсем не нужно), язычник будет остановлен на полпути своего вознесения к Богу не то чтобы непроницаемым, но, во всяком случае, непреодолимым заслоном, который, если угодно, «божественен» в над-мирском или сверх-земном смысле: Бог по отношению к язычнику, строго говоря, есть и навсегда останется трансцендентным. Теос в «классическом» язычестве существует не только по ту сторону мира, в котором живет язычник. Этот Теос существует еще и безнадежно по ту сторону Потустороннего, которого язычник после своей смерти может, при случае, достигать. Покидая землю, язычник никогда не встанет на путь, который мог бы его привести к его Богу.

    В противоположность христианской «классическая» языческая теология должна была быть теорией трансцендентности, видением двойной трансцендентности Бога. Иными словами, язычникам — в отличие от христиан — было недостаточно умереть (при соответствующих условиях), чтобы оказаться лицом к лицу с Божеством. Даже полностью освободясь от своего тела (что, впрочем, христианину совсем не нужно), язычник будет остановлен на полпути своего вознесения к Богу не то чтобы непроницаемым, но, во всяком случае, непреодолимым заслоном, который, если угодно, «божественен» в над-мирском или сверх-земном смысле: Бог по отношению к язычнику, строго говоря, есть и навсегда останется трансцендентным. Теос в «классическом» язычестве существует не только по ту сторону мира, в котором живет язычник. Этот Теос существует еще и безнадежно по ту сторону Потустороннего, которого язычник после своей смерти может, при случае, достигать. Покидая землю, язычник никогда не встанет на путь, который мог бы его привести к его Богу.

    — Александр Владимирович Кожев
19. «

    ... за что все так любят Гарри Поттера? Верите или нет, ответ в том, что трансцендентный смысл этой книги и в особенности ее христианское содержание находит отклик в сердцах и душах читателей.

    ... за что все так любят Гарри Поттера? Верите или нет, ответ в том, что трансцендентный смысл этой книги и в особенности ее христианское содержание находит отклик в сердцах и душах читателей.

    — Джон Грейнджер · книга
20. «

    — Вот об этом я молюсь — О том, чтобы не испытать смерти? — Нет. Все люди проходят через смерть. Это неотъемлемая часть жизни. Я хочу, чтобы у меня было сердце, способное радовать Господа. Лицо Марка стало жестким. — Хадасса хотела радовать Бога, и вот что она получила, старик. Смерть. — Его взгляд помрачнел. — Что этот твой Бог хочет от тебя, помимо твоей крови? — Послушания. — Послушания! — повторил Марк это слово. — А какой ценой? — Любой ценой.

    — Вот об этом я молюсь — О том, чтобы не испытать смерти? — Нет. Все люди проходят через смерть. Это неотъемлемая часть жизни. Я хочу, чтобы у меня было сердце, способное радовать Господа. Лицо Марка стало жестким. — Хадасса хотела радовать Бога, и вот что она получила, старик. Смерть. — Его взгляд помрачнел. — Что этот твой Бог хочет от тебя, помимо твоей крови? — Послушания. — Послушания! — повторил Марк это слово. — А какой ценой? — Любой ценой.

    — Франсин Риверс · книга