«идеализм» в 12 цитат

Тема «идеализм» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 12 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Избыток идеализма и моральной возвышенности часто приводит к тому, что человек не имеет склонности исполнять свои повседневные обязанности.

   Избыток идеализма и моральной возвышенности часто приводит к тому, что человек не имеет склонности исполнять свои повседневные обязанности.

   — Давид Эмиль Дюркгейм
2. «

   Глубокая ненависть – тоже идеализм: мы оказываем такому лицу слишком много почёта.

   Глубокая ненависть – тоже идеализм: мы оказываем такому лицу слишком много почёта.
3. «

   Внутри каждого циничного человека живет разочарованный идеалист.

   Внутри каждого циничного человека живет разочарованный идеалист.

   — Джордж Карлин
4. «

   Мир гордыни и алчности косо смотрит на идеалиста, мечтателя. Если мечтатель заглядится на пролетающие облака, его упрекнут в праздности. Если он вслушивается в песни ветра, они радуют его душу, а окружающие тем временем спешат завладеть его имуществом. Если весь так называемый неодушевленный мир захватит его, призывая столь нежными и чарующими голосами, что, кажется, они не могут не быть живыми и разумными, – мечтатель гибнет во власти стихии. Действительный мир всегда тянется к таким людям своими жадными лапами и завладевает ими. Именно таких жизнь превращает в покорных рабов.

   Мир гордыни и алчности косо смотрит на идеалиста, мечтателя. Если мечтатель заглядится на пролетающие облака, его упрекнут в праздности. Если он вслушивается в песни ветра, они радуют его душу, а окружающие тем временем спешат завладеть его имуществом. Если весь так называемый неодушевленный мир захватит его, призывая столь нежными и чарующими голосами, что, кажется, они не могут не быть живыми и разумными, – мечтатель гибнет во власти стихии. Действительный мир всегда тянется к таким людям своими жадными лапами и завладевает ими. Именно таких жизнь превращает в покорных рабов.

   — Теодор Драйзер · книга
5. «

   Чувство вины за то, что вы потенциально не идеальная мать, рождается вместе с ребенком.

   Чувство вины за то, что вы потенциально не идеальная мать, рождается вместе с ребенком.

   — Саманта Бордман · книга
6. «

   Не нужно стремиться быть идеальной во всем, иначе будешь бесконечно страдать.

   Не нужно стремиться быть идеальной во всем, иначе будешь бесконечно страдать.

   — Карла Бруни
7. «

   Подвиг не может быть обыденным делом, его нельзя спланировать вместе с прибавкой к жалованию. Нельзя добиться того же, если на самом деле думать о выгоде или собственном счастье. Нельзя добиться того же, если защищаешь свою семью и своих детей, или честь своей конторы, или корпоративный дух. Ведущая идея всегда неизмеримо выше и больше этого. Нельзя долго и счастливо жить после подвига.

   Подвиг не может быть обыденным делом, его нельзя спланировать вместе с прибавкой к жалованию. Нельзя добиться того же, если на самом деле думать о выгоде или собственном счастье. Нельзя добиться того же, если защищаешь свою семью и своих детей, или честь своей конторы, или корпоративный дух. Ведущая идея всегда неизмеримо выше и больше этого. Нельзя долго и счастливо жить после подвига.

   — Лариса Владимировна Бочарова
8. «

   Она живая, я мертвый, но хочется верить, что мы оба люди. Можете считать меня идеалистом.

   Она живая, я мертвый, но хочется верить, что мы оба люди. Можете считать меня идеалистом.

   — Айзек Марион · книга
9. «

   Даже величайшие умы никогда и ни в чем не достигают своего идеала.

   Даже величайшие умы никогда и ни в чем не достигают своего идеала.

   — Джером Клапка Джером · книга
10. «

    Зачем американцы воевали против бедноты? Против тех, кого легче всего убить? Лишить самого необходимого? Мы уже задавались вопросом... Это была борьба с коммунизмом? Или же мотивы политиков были завуалированы? Или неверно поняты? Джордж Кэннан, ведущий стратег начала «холодной войны», сумел добраться до самой сути в меморандуме совета национальной безопасности 1948-го года: «Соединённым Штатам принадлежит половина всего мирового богатства. Мы неизбежно вызываем зависть и негодование. Наша основная задача — выстраивание таких отношений с другими странами, которые позволят сохранить эту диспропорцию. Чтобы достичь этого, нам придётся расстаться с мечтами и сантиментами. Нам придётся прекратить разговоры о таких туманных и нереальных вещах как права человека, повышение уровня жизни и демократизация. Нам придётся иметь дело с чёткими концепциями власти. И чем меньше мы будем цепляться за идеалистические лозунги — тем лучше.»

    Зачем американцы воевали против бедноты? Против тех, кого легче всего убить? Лишить самого необходимого? Мы уже задавались вопросом... Это была борьба с коммунизмом? Или же мотивы политиков были завуалированы? Или неверно поняты? Джордж Кэннан, ведущий стратег начала «холодной войны», сумел добраться до самой сути в меморандуме совета национальной безопасности 1948-го года: «Соединённым Штатам принадлежит половина всего мирового богатства. Мы неизбежно вызываем зависть и негодование. Наша основная задача — выстраивание таких отношений с другими странами, которые позволят сохранить эту диспропорцию. Чтобы достичь этого, нам придётся расстаться с мечтами и сантиментами. Нам придётся прекратить разговоры о таких туманных и нереальных вещах как права человека, повышение уровня жизни и демократизация. Нам придётся иметь дело с чёткими концепциями власти. И чем меньше мы будем цепляться за идеалистические лозунги — тем лучше.»

    — Джордж Фрост Кеннан · сериал
11. «

    0001690. Парадокс: идеализм чужд тому, кто живет злободневностью и сиюминутной выгодой, а живущему универсальностью глобальных идей чужд идеализм.

    0001690. Парадокс: идеализм чужд тому, кто живет злободневностью и сиюминутной выгодой, а живущему универсальностью глобальных идей чужд идеализм.
12. «

    Мой внутренний мир — более надежное убежище. Назовите его как угодно — духом, мыслью, душой; название не имеет значения. Здесь власть моя куда больше, чем в мире внешнем. Я волен не соглашаться с теми или иными взглядами, строить умозаключения, погружаться в воспоминания; я волен презирать опасность и с мудрым смирением ожидать старости. И все-таки даже в этой крепости я не изолирован от внешнего мира. Сильная боль мешает свободной работе мысли; телесные страдания влияют на умственную деятельность; навязчивые идеи с изнуряющим постоянством лезут в голову; болезни мозга приводят к душевному расстройству. Таким образом, я принадлежу внешнему миру и одновременно не принадлежу ему. Мир обретает для меня реальность лишь внутри меня. Я сужу о нем лишь по моим ощущениям и по тому, как интерпретирует эти ощущения мой разум. Я не могу перестать быть собой и стать миром. Но без «этого странного хоровода» вокруг меня я лишился бы разом и ощущений, и мыслей. В голове моей теснятся образы внешнего мира — и только они. Вот почему я не разделяю взглядов епископа Беркла и не причисляю себя к чистым идеалистам; я не верю в то, что, пересекая Ла-Манш или Атлантику, я всякий раз заново создаю Лондон или Нью-Йорк; я не верю в то, что внешний мир не более, чем мое представление о нем, которое исчезнет вместе со мной. «И умирая, уничтожу мир», — сказал поэт. Мир перестанет существовать для меня, но не для других, а я верю в существование других людей.

    Мой внутренний мир — более надежное убежище. Назовите его как угодно — духом, мыслью, душой; название не имеет значения. Здесь власть моя куда больше, чем в мире внешнем. Я волен не соглашаться с теми или иными взглядами, строить умозаключения, погружаться в воспоминания; я волен презирать опасность и с мудрым смирением ожидать старости. И все-таки даже в этой крепости я не изолирован от внешнего мира. Сильная боль мешает свободной работе мысли; телесные страдания влияют на умственную деятельность; навязчивые идеи с изнуряющим постоянством лезут в голову; болезни мозга приводят к душевному расстройству. Таким образом, я принадлежу внешнему миру и одновременно не принадлежу ему. Мир обретает для меня реальность лишь внутри меня. Я сужу о нем лишь по моим ощущениям и по тому, как интерпретирует эти ощущения мой разум. Я не могу перестать быть собой и стать миром. Но без «этого странного хоровода» вокруг меня я лишился бы разом и ощущений, и мыслей. В голове моей теснятся образы внешнего мира — и только они. Вот почему я не разделяю взглядов епископа Беркла и не причисляю себя к чистым идеалистам; я не верю в то, что, пересекая Ла-Манш или Атлантику, я всякий раз заново создаю Лондон или Нью-Йорк; я не верю в то, что внешний мир не более, чем мое представление о нем, которое исчезнет вместе со мной. «И умирая, уничтожу мир», — сказал поэт. Мир перестанет существовать для меня, но не для других, а я верю в существование других людей.

    — Андре Моруа · книга